Твое имя тревожнее всех забот

* * *

Через пару дней, когда господин Ли немного пришел в себя и начал живо интересоваться работой, сообщникам по сокрытию последних событий пришлось поведать ему историю о BTS. Наюн и Суа безумно боялись, что от переживаний ему станет хуже, но их страхи, к счастью, не сбылись. — Да. Никогда не думал, что буду жизнью обязан кому-то из бантан… — Ёнсу улыбался, глядя на жену, которая с волнением заглядывала ему в глаза, и дочь, вцепившуюся в рукава друзей, стоявших с двух сторон от нее. Увидев его реакцию, все четверо облегченно выдохнули. — Акции, конечно, упали на четырнадцать процентов, но после моих объяснений, поднялись на пять. Господин Сонг говорит, что все не так плохо, с учетом объявления о твоем состоянии здоровья. Мы с Джуном завтра отправимся на переговоры, я взяла документы из папки, ты все подготовил, так что нам осталось только грамотно преподнести… — протараторила девушка на одном дыхании. — Родная, полегче, папа еще не настолько здоров, —притормозила дочку госпожа Ли. — Чаги, все в порядке, лучше мне быть в курсе, так я точно не буду ни о чем беспокоится. Ёнджун, набери мне господина Сонга, я сам с ним поговорю. — Нет! — хором завопили Суа и Наюн, чем вызвали улыбки всех присутствующих мужчин. — Все, я выключаю режим «подчиненная» и включаю — «заботливая дочь». Поэтому никаких звонков, тебе нужен покой, — Ли подошла к кровати отца. Он нежно потрепал ее по волосам и молча кивнул. На самом деле Ёнсу ни капельки не переживал за исход переговоров. Его волновало только самочувствие дочери. Он лучше, чем кто-либо, осознавал, какая ответственность обрушилась на ее плечи в эти дни. Также он слишком хорошо знал характер Суа. С ее синдромом максималиста и обостренным чувством справедливости, ей сейчас очень непросто. Но рано или поздно это должно было произойти: столкновение с суровой реальностью один на один. Конечно, Суа не была избалованной неженкой, и все же отец, движимый чувством любви, всегда хотел максимально оградить ее от неприятностей масштабного характера. Потому она ничего не знала о крупном скандале в совете директоров в год ее поступления на историка искусств, профессию, совсем не соответствующую будущей наследнице. Не слышала она ни слова и о попытках накопать на нее компромат, которые, кстати, не увенчались успехом из-за пьяного Чон Ёнджуна, разбившего камеру персонажу, следившему за троицей друзей. Также не была она и в курсе того, что список молодых людей, романтические отношения с которыми ей дозволены, давно преподнесли господину Ли с настойчивой просьбой от лица акционеров выбрать кого-то из этого перечня в качестве зятя. Но отец Суа всегда оставался глух к каким-либо просьбам повлиять на дочь. И словно в благодарность за это, она в итоге принимала выгодные решения, например, выбрав второй специальностью управление компанией, да не абы где, а в школе бизнеса Стерна Нью-Йоркского университета. Девушка так загорелась новой идеей, что готова была оставить семью и друзей на несколько лет. На вопросы Чона и Кима о том, почему же сразу не пошла на менеджмент в Сеуле вместе с Ёнджуном, она с усмешкой отвечала: «Своей душе я дала то, что она просила, теперь можно и для дела поучиться». И Майки понимал, что такое «душа просила», а Ёнджун — «для дела». Потому что ни один из них не стал это совмещать. Ким, не пожелав перенять семейный бизнес по флористике, последовал за мечтой и стал архитектором. А Чон, в школьные годы зарабатывающий приличные деньги на фото и видеосъемках, забросил это дело, и, получив диплом управленца в Сеульском Университете, стал работать в компании семьи Ли. Его отец — замминистра экологии и природопользования, будучи честным госслужащим, не имел возможности оставить сыну какой-либо бизнес. А Ёнджун решил, что отличным стартом карьеры для него будет работа у господина Ли. Начинал он с низшей должности, и поначалу коллеги его не жаловали: думали, что он получил место только из-за связей. Однако увидев в работе, изменили свое мнение. Так Чон за несколько лет прекрасно преуспел и стал личным помощником и секретарем председателя Ли. Ёнсу ценил его за острый ум и надежность и относился, почти как к сыну. От зоркого глаза заботливого отца не скрылась и симпатия Ёнджуна к Суа. Впрочем, по своему правилу он никогда не вмешивался в личную жизнь дочери, так что просто наблюдал, как же будет развиваться ситуация, и иногда за бутылочкой соджу вместе с Майки смеялся над нерешительностью парня.

* * *

Bangtan sonyeondan Чонгук: Тупой карантин! Чонгук: Бам уже в шоке, что я так долго дома… «Опять Чонгук-и ноет», — подумал Юнги, увидев сообщение макне*. По его мнению, ничего прекраснее, чем пару недель провести дома в одиночестве, не существовало. К тому же, это на какой-то период избавляло его от разговоров с начальством о нью-йоркском инциденте. На время изоляции после прилета из США, Мин не стал уезжать к семье, а решил остановиться в своей квартире. Здесь было все необходимое для работы над музыкой: студия, спокойная обстановка и красивый вид. Bangtan sonyeondan Юнги: Чонгук, надо еще кое-что доработать в Stay Alive Юнги: Я скинул файлы Чонгук: Хен, ты спас меня! В ожидании пока Чонгук пришлет свои записи, Юнги решил еще разок перечитать лирику. Релиз должен быть уже почти через месяц, а они еще возятся с последней распевкой. Две строчки, а не клеится как-то.

Если я брошусь с крутого обрыва, Заставишь парить меня словно во сне. Я хочу услышать, так хочу услышать, В словах твоих спасение. — Нет, не то… — этот вариант тоже уже перестал устраивать Мина. «Останься в живых, живи, только живи», — Юнги про себя проговаривал главную строчку песни, и это ему напомнило о том, что он так недавно видел. В голове отчетливо прозвучал голос Ли Суа: «Пустите меня к отцу». Парень сходу записал новую идею: На самом дне бесконечных кошмаров Ты рядом, чтоб я поднялся с колен. Слова словно чудо, так я их услышал, Чудо я нашел в тебе, только в тебе. — И дальше припев! Отлично подойдет, если переделать так… Судьба свела нас! И мне не описать это словами, Спасенье — то, что между нами. Прошу, скажи мне снова, спой ту песню, Чтобы мы не исчезли: "Даже в самый страшный сон, Я всегда рядом с тобой, В кровь изранившись, прошу, Только об одном прошу я — Please, you stay alive”. Пытаясь дозвониться Чонгуку, Юнги нетерпеливо крутился на кресле. — Да, Юнги-хен, — слышно было, что Чон что-то жует. — Чонгук, ты уже начал записывать? — Нет еще, обедаю, после начну. — Я тебе там отправил немного подправленный вариант, скорректировал последнюю распевку и припев, попробуй записать так, хорошо? — О, круто, хен! Договорились! — Пока! Положив трубку, Юнги задумчиво поглядел в монитор. Не в силах пока ни на чем более сосредоточиться, он нашел в сети профиль Ли Суа, и так в нем и завис на целый час.

* * *

Сжимая вспотевшие от волнения ладони, Суа в очередной раз повторяла про себя уже до тошноты знакомую презентацию по проекту. Они с Ёнджуном ожидали появления директора принимающей стороны, сидя в переговорной. — Суа-я, не волнуйся ты так! Проект прекрасный, они у нас в руках, — Чон оставался невозмутимо спокойным. — Конечно, не тебе же вещать им… — на лице Ли изобразилось страдание. Парень залюбовался подругой: на девушке был надет строгий черный костюм и белая мужская рубашка, маскулинные вещи только подчеркивали ее женственность и хрупкость. «Чон, ты на работе!», — Ёнджун легонько встряхнул головой. В эту секунду в комнату вошел директор в сопровождении сотрудников. Поприветствовав гостей и представившись, мужчина обратился к высокой девушке, стоявшей за его спиной: — Переведите, пожалуйста, что я рад встрече и готов выслушать их. — О, мистер Брайд, кажется, переводчик нам сегодня не понадобится. Я — Ли Суа, тоже очень рада знакомству, — Суа протянула руку. Да, годы в Нью-Йорке не прошли даром. — Прекрасно! Очень жаль, что с вашим отцом приключилась такая беда, прошу передайте ему от меня пожелания скорейшего выздоровления. — Благодарю за сочувствие, обязательно передам. Что ж, если вы не против, приступим? — С удовольствием! Закончив свою речь, Суа выжидательно посмотрела на мистера Брайда. Мужчина лет 50, приятной наружности, подтянутый, Суа он показался хорошим человеком. Все время пока она говорила, тот был внимателен, но сейчас о чем-то задумался. Словно приняв какое-то решение внутри себя, мистер Брайд перевел взгляд на Суа и сказал: — Проект отличный! Еще по предварительной документации меня все устраивало. Но, прошу прощения за бестактность, у меня есть один вопрос, не совсем касающийся работы… Кажется, вы недавно тоже попали в, кхм, некую историю, Суа? Надеюсь, это никак не повлияет на наше возможное сотрудничество и успех проекта? Я слышал, что дело довольно серьезное. Ёнджун замер. У Суа сердце упало в пятки, и она, стараясь всем видом не показывать волнения, ответила: — Безусловно, сейчас я не могу полностью отрицать все возможные последствия и риски. Но с уверенностью заявляю, что на выполнении наших обязательств в случае подписания контракта это никоим образом не скажется. Все меры по решению ситуации нами уже предприняты, и пока все идет очень хорошо. Директор Брайд слегка прищурил глаза и как-то странно посмотрел на Суа. Девушке стало не по себе от этого взгляда. — Окей! Поверю вам, прекрасная Суа. Сделаем это. Думаю, бумагами могут заняться наши секретари, а пока вы не хотели бы пообедать вместе? На секунду выражение лица Ли стало каменным, но, почти сразу овладев собой, она снова заулыбалась: — С удовольствием, мистер Брайд. Подав руку мужчине, Суа встала, и он что-то прошептал ей на ухо. Едва повернув голову в сторону Чона, она коротко сказала по-корейски: — Джун, закончи тут все, пожалуйста. Особенно внимательно прочти страницу номер семь, — переводчик мистера Брайда все еще стояла рядом с ними. — Семь? — Ёнджун встал с места. — Да. Но сначала закончи здесь. Ёнджун взял документы в руки, стеклянными глазами провожая уходящую с директором Суа. Дело в том, что со времен бурной молодости у троих друзей остался сигнал SOS: если кто-то говорит про число семь при незнакомцах, значит, он в опасности. * Макне (кор. 막내) — самый младший член коллектива или ребёнок в семье.