Твое имя тревожнее всех забот

* * *

Суа долго стояла под душем, пытаясь избавиться от неприятных ощущений после разговора с матерью. Произошедшее не укладывалось голове. Покинув поместье, Суа сразу же направилась в больницу к отцу. Она испугалась угроз матери о том, что больше не сможет туда явиться, но пока там все было по-прежнему. Сегодня вечером Ли планировала встретиться с Юнги, чтобы поужинать после его съемок. Суа до сих пор не знала, будет ли ему рассказывать обо всем, что случилось. С одной стороны, причин скрывать что-либо от Мина нет, но… Почему-то сердце не на месте от мысли, что придется этим поделиться. Пока Суа сушила волосы, зазвонил телефон. Номер незнакомый, но сейчас ей лучше отвечать на все звонки. — Слушаю. — Ли Суа, здравствуй. Это господин Тэцуро. — О, здравствуйте! — Суа удивилась, что ей звонит дедушка Майки. — Мне так жаль, я надеюсь, что Ёнсу скоро поправится. Однако я звоню по делу. — Что-то случилось? — заволновалась Суа. — Нам нужно встретиться лично и как можно скорее. — Разве вы в Корее? — Я прилетел полчаса назад. И у меня есть для тебя кое-какие документы от твоего отца. — Что? — Суа вскочила с места, роняя фен, полотенце и все флаконы и баночки на столе, — куда мне подъехать? Я сейчас же вызову такси!

* * *

— Мы начали процесс перекупки месяца три назад, — господин Тэцуро расположился в огромном кресле, закинув ногу на ногу. — Как раз почти сразу после моего увольнения, — кивнула Суа. Только что Тэцуро рассказал о своем сотрудничестве с ее отцом. Ли Ёнсу обратился к нему, как к самому опытному и надежному брокеру в своем окружении, с очень деликатным и не особо законным вопросом: перекупкой акций его компании через подставных лиц для последующей передачи в собственность его единственной дочери. Все подтверждающие документы лежали сейчас перед Суа на столе. — И... — Сколько у тебя процентов? Мы успели выкупить около пяти. — Ого, за такой короткий срок очень много! — воскликнула Суа. — Да, но после допэмиссии цифра уменьшится. Суа вздохнула. — Если сложить пятьдесят семь процентов отца и пять моих, до трёх четвертых голосов не хватает совсем немного… — Ты мыслишь в правильном русле, — брокер улыбнулся. — До внеочередного собрания осталось всего пару недель. Выкупить такую большую долю абсолютно нереально! — Конечно! — согласился Тэцуро, — тогда остается только… — он выжидающе посмотрел на Суа. — Склонить нескольких акционеров на свою сторону! — девушка выдохнула и немного повеселела. Ей показалось, что сейчас перед ней замаячил свет в конце тоннеля. — Да, девочка моя! Семнадцать процентов — нереально, тринадцать — на грани фантастики, но, надеюсь, ты веришь в чудеса. Сразу тебе скажу, это будет, ой, как непросто. По моим данным, у вас всегда сохранялись хорошие отношения с всеми крупными акционерами, за исключением членов совета, конечно. Но, когда дело касается угрозы объему прибыли, дружба не имеет веса. Тебе не станут доверять, даже если ты — будущий главный акционер. Действующий совет всегда приносил стабильно растущие доходы, за это и будут держаться акционеры. — Мой отец приносил эти доходы! — отрезала Суа, — и я все равно должна попытаться, правда мне и опекуна отца уговаривать придется, — замялась она. — Даже так, — задумчиво протянул мужчина, — тогда тебе не стоит медлить! У тебя есть надежный человек в компании, который поможет достать списки акционеров? — Есть! — Суа взяла телефон, чтобы набрать господина Кана.

* * *

— Если тебе поставили шизофрению, лучше сразу скинь мне фотку с диагнозом! — вместо приветствия начал Майки. — И тебе привет, Ким, — ответил Ёнджун заспанным голосом, — что после работы скучно? Решил мне позвонить? — Просто хотел убедиться, что ты — все еще в своем уме, а то похоже, будто твоим телом завладел пришелец и делает всякую ерунду. — Сколько метафор. Это все, что ты хотел сказать? — Джун-а… — голос Майки задрожал, — что вообще происходит? Зачем ты это делаешь? — Майки, — Ёнджун устало вздохнул, — я не хотел причинять ей вред. Знаю, прозвучит глупо, но я в какой-то степени тоже заложник обстоятельств. — Тогда откажись, пока не поздно! — Не могу. Правда не могу. — Неужели для тебя последствия так велики, что ты не готов пойти на эту жертву ради дорогого человека? — Майки, все гораздо сложнее. Ты же прекрасно понимаешь, что, если я откажусь, они сразу же найдут кого-то другого. Это просто инструмент манипуляции. — То есть ты будешь вот так просто смотреть на то, как рушится ее жизнь? — Я делаю все, что в моих силах. — Правда все так плохо, что ты не можешь просто отказаться? — Да. Если я откажусь, станет даже хуже. — Я понял. Но… ты думаешь, она тебя когда-нибудь простит? — Наверно, это не важно. Майки молчал несколько секунд, пытаясь совладать с эмоциями. — Я хотел прилететь, но она сказала, что ей стыдно дёргать меня каждый раз из другой страны, и что пришло время справляться самой. — Похоже на нее. Майки, я давно хотел тебя кое о чем спросить. — Говори. — Ты ведь никогда не был против того, что мне нравилась Суа. Ты даже как-то упоминал в разговоре, что хотел бы, чтобы мы начали встречаться. Почему ты изменил свое мнение? — Сложно сказать. В какой-то момент мне стало казаться, что вы пришли к той точке, когда отношения друг с другом были бы злом для обоих. — Почему? — Твоя любовь стала одержимостью, а чувства Суа к тебе — сплошной жалостью. Я уверен, что ничего хорошего из этого не вышло бы. — Сложно принять то, о чем ты сейчас говоришь. — Ты все еще… — Да, я все еще люблю ее. И не уверен, что когда-то разлюблю. — Не говори так. — Спасибо за честность и пока, Ким. — Пока. Майки услышал короткие гудки в трубке, слезы сами собой навернулись на глаза. Он еще некоторое время неподвижно сидел, наблюдая за темнеющим небом через большое окно в гостиной своей квартиры. Тревога разрасталась в его душе, как снежный ком. Когда сумерки заполонили всю комнату, он, очнувшись от оцепенения, включил лампу и снял тесный пиджак. — Лучше бы я поехал в Корею, — сказал Майки пустоте. Не спеша, парень опустил жалюзи на окнах. Пройдя на кухню, он достал из холодильника бутылку шампанского, откопал в недрах шкафа плитку горького шоколада и, добавив к этой композиции бокал, расставил на столике у дивана. Постороннему наблюдателю могло показаться, что он собрался что-то праздновать. Впрочем, такая догадка не была бы далека от истины. Взяв в руки телефон, Майки сел на дивал и задумался, глядя в одну точку. Через пару минут он решительно взялся за поиски какого-то номера в сохраненных контактах. — Алло, господин Чой? — голос его звучал крайне взволнованно, — это Ким Майки из нью-йоркского Gensler. Я тоже рад вас слышать. Господин Чой, ваше предложение о работе еще в силе?

* * *

— Чаги, — Юнги тихонько позвал Суа, — чаги, уже утро. Суа вздрогнула, оторвав голову от стола. — Ты опять заснула за документами, — Мин открыл дверь квартиры Суа своим ключом, и теперь по-хозяйски раскладывал купленные продукты на кухне. — Ох, как шея болит, — Суа потянулась и попыталась размять затекшие плечи. — Прекрати работать по ночам, — начал строжиться Юнги. — Из твоих уст эта просьба звучит не очень убедительно, — улыбнулась Суа. — Мне кажется, наоборот. Я могу на собственном опыте сказать, что это — отстой, — Юнги подошёл к девушке, чтобы обнять, — чего хочешь на завтрак? — М, — задумалась Суа, — хочу нурунджи*! — Хорошо, — Мин чмокнул ее в лоб, — иди в душ, а я пока приготовлю рис. — Ура, я поем нурунджи! — Суа поднялась, чтобы собрать разбросанные по столу бумаги. — Как успехи? — Юнги вопросительно кивнул в сторону документов. — Завтра встреча с одним акционером, изучала информацию о его компании, — рассказывала Суа, наливая себе стакан воды из кулера, — господин Тэцуро говорит, что с ним может все получится. — Сколько у него процентов? — Юнги засыпал крупу в колбу рисоварки. — Около трех. Он недавно выкупил свою долю у какого-то родственника члена совета. Кажется, ему не нравится их политика. — Тогда и правда есть хороший шанс. — Ага, ты сегодня во сколько на студию поедешь? — спросила Суа, уже заходя в двери ванной комнаты. — В четыре запись, я думал, мы и пообедаем вместе. — Договорились, — крикнула Суа из-за запертой двери. Уже скоро Суа с довольным лицом и водой, капающей с волос, уплетала свежеприготовленные нурунджи. — Вкуснятина, — воскликнула девушка. — А на обед будет кальгуксу**, — Юнги улыбался, наблюдая за тем, с каким аппетитом ест Суа. — Класс! — с набитым ртом отозвалась та. — Не подавись, ешь медленно. Я налью тебе сок, — Мин скрылся в недрах холодильника, — апельсиновый или гранатовый? Но Суа не успела ответить, ее телефон зазвонил где-то в комнате, и девушка сразу же подорвалась, чтобы взять трубку. — Да, господин Тэцуро, — Суа быстро дожевывала, — как улетает? Так внезапно! Через час? Хорошо, я соберусь и вызову машину. Спасибо, до встречи. — Что случилось? — настроение Мина падало со скоростью света, снова они и часа вместе не успели провести. — Тот акционер, с которым я должна была встретиться, ему срочно нужно улететь, поэтому я поеду на переговоры сейчас, — Суа засуетилась, ища какую-то бумагу. — Понятно, — стараясь скрыть разочарование, ответил Юнги. Уже на пороге Суа еще раз осмотрела себя в зеркало. — Как-то слишком строго, — сказала девушка, и чтобы разбавить свой образ, состоящий из пиджака и юбки, повязала на шею пестрый платок. — Самое то, — подметил Мин, наблюдавший за ней, прислонившись к стене коридора. — Позвони после записи, ладно? — Суа быстро поцеловала парня, приобняв за шею. — Думаю, это будет ближе к утру. — Все равно позвони, вряд ли я буду спать. Юнги закрыл дверь за девушкой, стремительно выбежавшей наружу. Готовить для себя одного Мину категорически не хотелось, и он решил, что немного позже просто закажет бесконтактную доставку. Остаться здесь, в ее квартире, было все же лучше, чем поехать домой. В этих стенах хотя бы ощущается ее присутствие. Юнги включил телевизор, чтобы заполнить тишину, и, полистав каналы, задремал.

* * *

По дороге к месту встречи Суа не могла избавиться от чувства тревоги, но причиной тому были вовсе не предстоящие переговоры. Ее мучали угрызения совести из-за того, что она не рассказала Мину о требовании совета выйти замуж за Джуна и ссоре с матерью. Словно, скрывая все это, она ставила под сомнение свое доверие к Юнги и ломала их еще не до конца окрепшие отношения. Суа попыталась остановить поток своих мыслей. Нет, Мину это знать незачем, он снова начнет винить себя во всех бедах и переживать, о чем не следует, а этого Суа хотелось бы меньше всего. Просто нужно как можно скорее решить проблемы, и тогда всё закончится. К удивлению Суа, точки соприкосновения с акционером по имени Ким Вону они нашли довольно быстро. Мужчине и вправду не нравился курс политики совета, поэтому он согласился подержать Суа, заверив ее в своем расположении. По виду господина Тэцуро Суа поняла, что все в порядке, и Ким не юлит. Так как лично на первом внеочередном собрании Вону присутствовать не мог, он передал заранее подписанные документы для заочного голосования Суа. Все складывалось прекрасно. Воодушевленная первым успехом девушка села в машину вместе с господином Тэцуро. — Неплохо, — сдержанно подытожил брокер. Суа улыбнулась. — Куда тебя подвезти? Домой? — спросил мужчина. — Нет, если можно в больницу Ёнсангу, хочу навестить отца.

* * *

По дороге от лифта до входа в отделение, где лежал отец, Суа почувствовала что-то неладное. Ей казалось, что на нее как-то косо смотрит персонал больницы. Девушка ускорила шаг. У дверей палаты Ёнсу стояли знакомые охранники, они всегда отвечали за его безопасность. Где-то в здании было еще несколько секьюрити. — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Суа с телохранителями и хотела было открыть дверь, но ее остановили. — Госпожа Ли… — охранник виновато вжал голову в плечи и очень аккуратно отстранил руку Суа, — простите, — он поднял глаза на девушку. Ли сразу все поняла. — Она внутри? Мужчина коротко кивнул. — Что ж, — совершенно спокойно произнесла Суа, — тогда я подожду. Она не спеша сняла пальто и, использовав его в качестве подстилки, села прямо на пол. Рано или поздно мать выйдет оттуда. Охранник уставился в пол и промолчал, Суа видела, как ему нелегко. Он был близок к господину Ли, и видеть семейные разборки, а тем более выполнять жестокие приказы Наюн, ему не хотелось. Чтобы скоротать ожидание, Суа достала телефон и принялась искать информацию об акционере, встреча с которым была запланирована следующей. Вскоре дверь палаты распахнулась, и на пороге появилась госпожа Ли в сопровождении юриста Кана. Увидев Суа, сидящей на полу, мужчина тут же бросился к ней. — Суа, поднимайся, что ты делаешь! — растеряно сказал господин Кан, протягивая Ли руку, — нехорошо так сидеть посреди больницы, — жалобно добавил мужчина. — А, по-моему, — Суа проигнорировала поданную ей руку и встала сама, — нехорошо заставлять свою дочь сидеть под дверью палаты отца и лишать ее возможности с ним увидеться, — Суа смотрела в упор на Наюн, но та не дрогнула от ее пронзительного взгляда. — Я же тебе сказала, что пока ты не согласишься на условия совета, ты отца не увидишь. Дала тебе пару раз сюда прийти, чтобы ты подумала над своим поведением. А ты, я смотрю, настроена все так же? Суа сдержанно приняла выпад матери. — Я нашла другой выход. — Я знаю о том, что ты копаешь под акционеров в надежде правдами и неправдами уговорить их голосовать за тебя. Я бы хотела, чтобы это сработало, только, Суа, помяни мое слово, такие договоренности вилами по воде писаны… — женщина тяжело вздохнула, — но ты воспользуйся этим шансом. На первом собрании я не буду ничего предпринимать, но дольше ждать не стану. — И что ты сделаешь? Если я не соглашусь, что ты сделаешь? — Суа напряглась. — У меня есть план, — ответила Наюн. Суа как-то безумно улыбнулась и, быстро сократив расстояние между собой и матерью, яростно зашептала той прямо на ухо: — Действуй! Только помни, что, когда отец очнется, тебе предстоит ответить за все, что ты натворишь! От голоса и слов дочери Наюн вздрогнула. Суа, развернувшись на каблуках, стремительно удалилась прочь. * Нурунджи (кор. 누룽지) — традиционный корейский снек, поджаренная рисовая лепешка. ** Кальгуксу (кор. 칼국수) — корейский суп с лапшой, сделанной вручную.