Вегетарианец с черными глазами

1

      Антон зарабатывал деньги чем только мог, мыл машины, ухаживал за лошадьми, таскал тяжелый груз на складах. Он завязал с охотой, совсем, хотел пойти работать в полицию, да там ещё более тошно чем на охоте. Начинал писать портреты, ведь давно этим увлекался, но использовал это больше как хобби, сейчас же, была необходимость.       Он часто думал о словах сказанных ему Арсением, и каждый раз заходил в тупик, как говориться и хочется и колется.       Сегодняшний день отличался от всех остальных. Пусто. На улицах нет совсем никого: трамваи не ходят, таксисты не ездят по округе выискивая клиентов, дети не бегают хлопая в ладоши. Не хватает только перекати поле по среди улицы.       Из спальни донесся звон телефона, трубку брать не хотелось, ведь знал, что звонит Паша, только у него есть номер. Звон не прекращался в течении десяти, а то и более минут, сдавшись, он поднял трубку, грубо отвечая.       — Ало? — громкие крики и возгласы донеслись с другой стороны провода. — Паша ты где находишься? Там что весь город? — слегка отодвигая трубку от уха, ведь шум был очень большой и давящий. Похоже на митинг или…       — Сквер Фицрой. Приходи скорее, — сквер? Там же всегда проходили публичные казни. Нет, они не могли его так быстро найти, прошло всего несколько дней с момента их разговора. — Ты должен увидеть наши труды, — и гудки. Много. Долго.       Буквально пару мгновений и он уже наспех надевал пальто, даже не закрыв дверь на ключ. Плевать, сейчас всё равно весь город находился в одном месте.       Этот сквер был далеко от его дома, поэтому он и не слышал ничего. Бежать не имело смысла, не успеет. Чужая лошадь, что стояла на другой стороне улицы, привязанная к столбу, оказалась лучшим вариантом.       — Надеюсь, ты не будешь против пробежать марафон, — быстро отвязав её, он залез верхом даже не задумываясь. В любом случае он сейчас едет на рожон.       Скача галопом, его взору открылась огромная толпа. Буквально весь город собрался. Кто-то вылез из окон, кто-то держал детей на шее. И сцена, огромная деревянная сцена. Виднее всего было палача, и Пашу. Он всё это организовал. В углу стояли Серёжа с Димой. В центре стояла высоченная гильотина, а в ней покорно скован Арсений. Он был в своём нелюбимом образе.       Антон поскакал поближе, он понятия не имел как вызволить того. Его все материли, ведь ехал он на лошади, и ему было абсолютно всё равно на то что он возможно кого-то затоптал, и пусть, все кто здесь собрались не хуже дикарей.       Паша, что кричал в громкоговоритель, был отравой для ушей, все до единого было хорошо придуманной ложью. Буквально сказка, длинная, красивая и не настоящая.       Подняв свой взгляд на Арсения, он увидел, что тот смотрел на него неотрывно. Хотя его сложно не заметить. Один кто здесь верхом. Он опечалено покачал головой, «не надо», всё что понял Антон.       Внизу его кто-то дернул за штанину, опустив взгляд, там стояла шатенка. Вся залитая слезами. «Прости», она судорожно повторяла это слово, не в силах смотреть ему в лицо, а тем более в лицо того, кто был окован.       По ушам ударил резкий возглас людей, а за ним последовала речь от Добровольского:       — Ну что народ! Сейчас будет то, зачем вы сюда и пришли! — махнув палачу, тот послушно подошёл к верёвке, держа в руках топор. Замахнувшись, крупный мужчина направил все силы с усладой на душе — вниз. Сердце ушло в пятки, это конец?       — НЕТ! — во всё горло крикнул парень.       Волны, огромные волны пошли от него, они были как магнитный всплеск, расходясь на всю площадь. Время, оно остановилось. Все замерли, только он, лошадь на которой сидел и Арсений, уже приготовившийся встретить свой конец, всё ещё были в движении. Они не понимали что произошло. У Антона тряслись руки, это сделал он. Он понятия не имел как, но сделал.       Наплевав на людей в округе, он поскакал прямо на сцену вместе со своим транспортом.       Спешиваясь, он подлетел к нему.       — Как ты это…? — по классике, уже давно запомнившийся ребристый голос, донесся до его ушей. На что он в ответ помотал головой, сам понятия не имел.       Наклонившись к тому, открывая задвижку в первую очередь на голове, а после уже с рук. Смотреть на это лезвие снизу вверх, страшно до чёртиков.       Освободив того от оков, он засмотрелся на окровавленные крылья, одно из них было поломано. Зажившие пальцы с недостающими лезвиями, открылись точно так-же. Один глаз стал плыть, буквально, его чернота иногда заменялась белым цветом. Его били, сильно, измывались.       — Почему ты не отбивался? Сказал же тебе, тебя казнят если высунешься! — парень злился, действительно злился. На что ему когти и крылья, если сбежать или защититься не может.       — Если бы я отбился, я бы только подтвердил их слова, о том что я монстр, — оба встали на ноги, отряхивая колени.       Тот настолько дорожит людьми, что готов выдержать все эти издевательства. Опять же — он жертвует своим здоровьем, он жертвует ему подобными, рассказывая охотникам об их гнездам, и всё ради того чтобы эти грязные люди спали спокойно, и так они ему отплатили, посмеялись и заперли в кандалы.       Им лучше бы бежать отсюда как можно дальше, время может вернуться восвояси в любой момент, но в голове что-то щёлкнуло. Антон машинально и быстро сделал шаг вперёд, целуя Арсения в губы. Плевать что тот весь в крови и холодный как чёрт, он хочет этого, а возможности лучше может и не стать. Тот сначала не поверил тому что видит и чувствует, его приняли, его спасли из самого пекла, Антон решил стать врагом всего народа.       В голове полная каша, а в руках скулы человека которого он полюбил, не смотря на возможность быть убитым. И только сейчас он понял, что не принял человеческий облик, даже Алёна не могла его поцеловать когда он был таким. Отстранившись друг от друга, Арсений переменился, боясь его спугнуть.       — Ты мне тоже, — слова от которых бабочки ожили в животе, а на лице появилась улыбка.       Брюнет переполненный чувствами, спонтанно впился в чужие губы, получая такой же ответ. И только лишь спустя время, когда кто-то стал кричать: «Казнить обоих!» из толпы, они осознали что людской гул вернулся, а с ним и время. Лезвие гильотины упало вниз, разрезая воздух.       — Чертов Колдун! Чародей! Ведьмак! СЖЕЧЬ ИХ! — прокричала бабка, стоящая ближе всех к сцене.       Ведь для людей время не останавливалось, для них парень на лошади и закованная тварь — были быстрее звука или воздуха, но так же отчетливо видны.       Арсений спохватился первый, подбегая к лошади, на которой приехал парень.       — БЫСТРЕЕ! — окликаясь на крик того, ради кого он стал ненавистником всех, запрыгнул на лошадь, обвивая его талию руками.       Толпа что подбегала к ним, была уже во всеоружии, почти у каждого второго была пушка. Паша и его коллеги, стоящие поодаль всей заварушки, ничего не предпринимали. Для этого они и позвонили Антону. Тот бы не стал спасать черноглазого на глазах у всех, если бы тот действительно не был ему дорог.       Те ускакали галопом, даже не оборачивались, боясь что им наступят на хвост.       — Поедем в мой старый, фермерский дом. Я им не пользовался более пятидесяти лет. О нём никто не знает, — крикнул Арсений себе за спину. На что в ответ его крепче обняли.       По сути у них сейчас никого нет и не будет, теперь у них есть только они сами, и им некуда бежать, кроме этой фермы, только если в другой город. Но это они обсудят потом.       В галопе они проскакали весь город, пока не показались голые поля с густым лесом и плохие дороги. Хвоста не было, так что они решили ехать не так быстро, в конце концов их транспорт не железный.       — Арс, скажи, — привлекая внимание мужчины спереди. — кто мы теперь друг другу? — он сам боялся этого вопроса, но не в одиночку же ему это разгребать.       — А сам что предпочтёшь? — повернув голову так, чтобы было видно только его профиль носа и игривый оскал.       — Давай лучше сначала обживёмся, устроим полу ремонт в доме в котором уже возможно живут деревенские бомжи, если конечно он еще не обвалился, узнаем друг друга получше, а там уже можно будет говорить, — выдвигая свою точку зрения, на что ему в ответ только закатили глаза.       — У нас, — и поразмыслив пару секунд, решил поправиться. — у тебя, извини, у тебя жизнь покороче чем у меня, и всё равно столько времени на познания, — нервно поёрзав на сидении, брюнет сделал себе «ультра-взгляд», как назвал бы его Антон, всматриваясь вдаль, в поисках своего родного дома, уже побоявшись, что тот рухнул. И только лишь заметил каменную верхушку, между густых деревьев. — Я его вижу, — от любого изменения в своём теле, голос становился другим, но это ни капли не пугало       — Где? Я ни хрена не вижу, — щурясь, он старался отыскать хоть что-то в чаще, куда смотрел Арсений, но безуспешно. В ответ ему посмеялись, ткнули пятками в бока лошади, и вновь поскакали с новой силой, но уже в чащу.       Закрывая себе лицо рукой, ведь ветки, пыль, песок вместе с паутиной так и лезли в глаза. Когда они остановились, он открыл глаза, предварительно протерев их тыльной стороной ладони.       Перед ними была огромная опушка, будто из сказки, на которой стоял красивый, каменный дом, обрамлённый шлифованными стволами деревьев, он был высокий, каждый этаж был около трех метров в высоту. Присутствовала большая терраса с такой же деревянной лестницей, по бокам которой стояли две небольшие статуи. Они были похожи на гаргулий, а возможно это интерпретация черноглазых существ. Если коротко, то это действительно был доброкачественный дом, даже язык не поворачивается назвать его фермерским. Спереди стоял небольшой колодец, покрывшийся мхом, а внутри была чистая вода. Сбоку была пристройка как раз для лошадей, где они и оставили украденное животное.       — Твою ж налево, ты кого грохнул чтобы заиметь такие хоромы? — в шутку кинул он, прекрасно зная, что тот не убивает их.       — Я никого не убивал и ни ел. Он остался от моих родителей, — парень толком ничего о них не знал. Знал только что они были людьми. — Если хочешь, могу рассказать о них поподробнее, — брюнет зазывая того внутрь, попытался подмигнуть, но по итогу странно и долго моргнул двумя глазами. — Тут в погребе все стены винищем завалены, — хорошая мотивация, что сказать.

2

      Торопиться было некуда.       Разливая последние капли из бутылки, они плавно переходили от одной темы к другой. Сначала шла воодушевленная история Арсения про родителей, о том как они нашли его семилетнего ровно в тысяча двухсотом году, на своей опушке. О том как они поставили его на правильный путь, что для жития в мире, имея хорошие отношения с обеими сторонами, нужно стать третьей, или нейтральной. Ведь именно он говорил, что не хочет вредить людям, как это делали другие по рассказам родителей.       Потом он рассказал о том, как родители им гордились, когда в одиннадцать лет завалил своими руками свой первый «обед». Ведь раньше отец постоянно ходил на охоту, убивая кабанов, тот делал это и раньше, но потом появилась острая необходимость и мотивация.       Его мать была бесплодна, и не могла родить, поэтому когда в их жизни появился Арсений, она была искренне рада такому подарку судьбы.       В конце рассказал что на его руках они и умерли, примерно в 1237 году. Ведь другие твари заметили своего в окружении людей, думая что его держат в плену, из-за чего и напали на них, матери было около шестидесяти, а отцу ближе к семидесяти. По тем временам если человек умирал лет в пятьдесят плюс, минус — считалось везением, возможно они могли бы ещё жить и жить.       Они не винили в этом своего сына. Да, для них он был буквально сыном, ведь это они ему дали это имя, они дали ему возможность смотреть на мир шире, и они помогли тому семилетнему оголодавшему ребёнку с опушки, на которой стоял их дом.       Антон только тяжело вздыхал, ведь понимал, что его оставшиеся примерно пятдесят лет жизни, для того неимоверно быстро.       — Прости, язык совсем развязался, — высовывая свой длинный, острый язык, делая непонятные и смешные попытки завязать его обратно. На что он посмеялся.       Тот не был пьяным, хоть и дошёл примерно до шестой бутылки, Антон же ограничился парой бокалов, каждый раз удивляясь железной печени существа напротив.       Просиживать пыльный диван надоело обоим, так что они решили устроить что-то вроде генеральной уборки. Не жить же им в пыли.       — Я тут сейчас кой-чего вспомнил, — привлекая внимание человека, начал он. — Перед сном, родители часто мне рассказывали одну сказку, ну это раньше я так считал. Потом, когда поняли что мне нужно учиться читать, отдали ту книжку, как выяснилось, это была книга с мифами и легендами, — Арсений завёл этот диалог, потому что вспомнил о неожиданной способности шатена: останавливать время. Конечно тот ни шиша сам не понимал, но в голове мелькали воспоминания из прочитанного. — Давай отложим уборку, я хочу найти эту книгу. Там есть кое-что, что тебя заинтересует, — откладывая старый веник в сторону, он рысью прошёл на второй этаж по лестнице.       В его комнате было много хлама, как очень старого, так и нового, ведь как он говорил, он не занимался этим домом уже около пятидесяти лет.       Подойдя к своему тайнику под половицей, он вырвал свеже прибитую доску, доставая оттуда книгу с обложкой из настоящей кожи животного, какого, история умалчивала. Подув на неё с обеих сторон, он убрал пыль, стараясь особо не давить на неё. Ведь это буквально антиквариат. Ей около тысячи, а возможно и более лет. Повернувшись в сторону выхода, он обнаружил парня, обеспокоенно стоящего на пороге.       Решив не спускаться вниз, он плюхнулся на скрипучую, но невероятно мягкую и одновременно заросшую пылью — кровать. После, похлопав рядом с собой, приглашая сесть.       — Тут была очень странная история, которая мне отчётливо запомнилась... — чувствуя, как проминается матрац под чужим телом. — Вот, нашёл. Прочитать? — поднимая вопросительный взгляд на парня.       — Оставь её открытой на этой странице, вечером, когда мы уже не будем задыхаться в пыли, можешь прочитать хоть всю книгу. Я всеми руками за, за сказки перед сном, — положив свою ладонь на чужое плечо. На что тот поморщил нос, но согласился.       Оба сбегали за вениками на первый, возвращаясь обратно, стараясь привести в порядок верхние комнаты.       — Кстати, а у вас есть название? Ну, как у нас люди, или вон животных назвали животными. Ну короче, ты понял, — обидчиво размахивая соломенной шваброй, ведь и сам половины от своих слов не понял.       —Ахрóмы. По одиночке Ахрóм¹, — Антон даже задумался, ведь связь действительно была. У тех была бледная кожа, все везде черное, где-то переходило в серые цвета. Гении одним словом.       Ближе к глубокой ночи, когда за окнами уже во всю было слышно стрекотание, они закончили с пылью и визуальным сбором мусора.       За городом безумно тихо и одновременно спокойно. Конечно выходить за пределы дома, парень не осмелиться. Им предстоит ещё много работы с этим местом, ведь в нём не было ничего от сейчажной цивилизации. Тут была большая плита девятнадцатого века, ванная с раковиной от туда же.       Арсения давно не было видно, возможно тот отошёл к их транспорту-питомцу. Но ошибся, когда вглядываясь во мрак за окном, обнаружили того сидящем на одном из кресел на террасе. Решаясь выйти к нему, он сбегал на второй этаж, подбирая с кровати ту самую книгу, ведь тот пообещал почитать ему вечером, когда они закончат.       Мельком взглянув на открытую страницу, он чуть не упал с лестницы, четырехнувшись повернул ручку двери, выходя на улицу. Тот выглядел весьма по домашнему, правда состояние одежды оставляет желать лучшего, нужно как нибудь завтра пробраться в город, забрать все их вещи и заодно ещё подобрать плиту, потому-что с этим амбалом они вряд-ли справятся.       Есть хотелось очень сильно, точно так же как и закурить.       Стараясь не шуметь, он подошёл к другому такому же креслу, садясь на мягкую обивку.       Они могли просидеть так вечность, пока живот одного из них предательски не заурчал.       — Ты есть хочешь? Могу временно кого нибудь словить в лесу и приготовить, — вежливо предложил брюнет.       — Да нет, спасибо, завтра в любом случае нам придётся пробраться в город, — тот молча кивнул, продолжая рассматривать звёзды на ночном небе. Он давно так не сидел. — Арс, у нас ведь всё получится? — вопрос задался сам по себе. Он был сложным, Антон не мог не согласиться, но он хотел верить, что всё вправду наладиться.       — Честно, сам не знаю. Но мне гораздо больше нравится здесь, чем в душном городе. Тут лес и полно зверей, они плодятся как кролики, без еды точно не останемся, — пытаясь найти плюсы во всём, толком и не ответив. — Решил всё таки послушать? — подмечая старую рукопись в его руках.       — А зачем же я ещё пришёл? — встречаясь взглядом, замечая что под лунным светом, чужие глаза приобрели ледяной оттенок, как снег в зимнем лесу.