Она и её Дарлинг

Когда Хигасимитараю Киёсиро было пять лет, он мечтал, что пойдёт в школу и будет там хорошо учиться, чтобы мама и папа им гордились и хвалили, и покупали побольше видеоигр. В десять лет ребёнок-гений, окончивший школу экстерном, пропуская по несколько классов, хотел лишь одного — оказаться как можно дальше от этого опостылевшего города, от людей, хватавших его за руки на улицах, чтобы сообщить, что читали о нём в сети, от знакомых и друзей семьи, которые не могли перестать просить его позаниматься с их отпрысками вдвое старше него, от детей, которые могли бы быть его одноклассниками, но вместо этого тушевались перед ним и не знали, о чём с ним говорить. Обучение в другой стране могло стать глотком свежего воздуха. Место, где о нём никто не знает. Долгожданная свобода. Получив диплом в тринадцать, Киёсиро со слезами и мольбой выпрашивал у родителей разрешения вернуться в Японию. Чужая культура отторгала его; ему было трудно выходить на улицу, дышать этим воздухом, говорить и думать на чужом языке. С экранов компьютера на него смотрели нарисованные японские школьники, которые дружили и влюблялись, а в реальной жизни безликие профессора и меценаты пожимали ему руку и не могли дождаться его новых проектов. Ему было душно до головной боли. В четырнадцать лет, сжимаясь под одеялом от страха, вздрагивая от каждого шороха, парень раздумывал о том, какой задницей обернётся его следующее большое желание. Хотел вернуться в Японию — получил общежитие с полтергейстом, бушующим посреди дня, ломающим вещи и шепчущим что-то на ухо по ночам. Дрожащий, не спавший уже сутки, больной от несложившейся жизни подросток всеми силами старался ничего больше не хотеть, зная, к чему это может привести, а желание всё равно сорвалось с губ непокорной птахой: «Хочу, чтобы меня защитили. Чтобы были рядом. Пожалуйста. Хоть кто-нибудь». Есть люди, чьи желания в итоге исполняются — рано или поздно, так или иначе. Похоже, Хигасимитарай Киёсиро один из них.