«в этот момент я погиб»

— подожди меня! почти уверенный, что мелькающая впереди рыжая копна едва ли слышит меня из-за грохота ветра в ушах, я попытался ускориться. безрезультатно. мы оба неслись вниз по гладкой проселочной дороге на самой большой скорости, которую могли позволить себе наши скейты — мелкие камушки отскакивали от колес, а солнце то и дело слепило глаза, неожиданно выскакивая из-за деревьев. рэки любил это развлечение до одури — и я не отставал; однако все никак не мог избавиться от мысли, что тащиться в гору по жаре добрых двадцать минут не так уж того и стоило. резко свернув с дороги, рэки покатился по траве — пару гордых минут на скейте, а потом кубарем, чертыхаясь и смеясь. его фирменный стиль. — рэки! — я подхватил доску и побежал за ним. теплый ветер, калейдоскоп из лучей и зеленых листьев, торчащая во все стороны трава, так напоминающая шевелюру рэки, и помятый вид его самого заставляли меня чувствовать все и сразу: страх, восхищение, бодрящие всплески адреналина, радости и чего-то еще — совсем неуловимого, но делавшего каждый день жизни непохожим на все остальные. искра. я протянул рэки руку. — эй! — стоило мне отвлечься, как искра, вместо того чтобы подняться, потянула меня на себя. не удержав равновесие, я свалился прямо на рэки. он засмеялся. — я в порядке. — он легко щелкнул меня по носу и улыбнулся. — пойдем. издевается, значит. мы отряхнулись и пошли по протоптанной тропинке. вскоре деревья вновь окружили нас, но на этот раз ненадолго — почувствовав свежий ветер, мы с рэки, не сговариваясь, помчались на утес. вид, который нам открылся, перехватил дыхание. внизу, под утесом, расположилось побережье — скалистый берег был покрыт зеленым ковром деревьев, морской воздух смешивался с пряным запахом трав и, легко задевая наши головы, уносился куда-то ввысь. мы с рэки переглянулись. его глаза горели золотистым огнем.

* * *

мы провели на побережье целый день, добросовестно дурачась: я брызгал в рэки соленой водой, а он пытался утащить меня на дно. мы бегали, купались, вылезали на берег, валялись на песке и снова купались; окончательно устав, мы забрались обратно на утес. я смотрел на рэки. он сидел на доске чуть впереди меня: от соленой воды вся кожа его была в белых разводах, а волосы топорщились еще больше. внезапно мне нестерпимо захотелось зарыться в них пальцами. что я и сделал. вот дурак, да? философия моей жизни всегда была одна и та же: хочется сделать — сделай. скажи, побеги, закричи; пусть это будет полным безумием, пусть позже, скорее всего, придется объясняться, ты — это ты. и жизнь у тебя одна. почему я думаю об этом сейчас? на долю секунды рэки замер. мое движение застало его врасплох; даже со спины было видно, как его мысли, плотным комком роящиеся в голове, сбивчиво разлетаются в разные стороны. ну и ладно. расслабься, рэки. я мягко пошевелил рукой, почесывая уж чересчур задумчивую рыжую голову; жестковатые волосы легко расступались, и я чувствовал горячую кожу кончиками пальцев. удивительно. рэки слегка наклонил голову, и мои руки легли на его плечи. контраст. кожа здесь была мягкой и прохладной — большими пальцами я потер напряженные мышцы, стирая заодно и белые полоски соли, а потом снова не удержался — и ткнулся в них носом. — ну и что ты делаешь? я открыл глаза; рэки развернулся и смотрел теперь на меня: недоверчивый вид, слегка курносый нос и обгоревшие щеки. готов поспорить, уши у него полыхают. я улыбнулся и пожал плечами. солнце садилось, и закатный свет окатил нас ярко-оранжевой волной. я все смотрел на рэки. волосы его теперь вспыхнули, радужка глаз медленно превращалась в плавленный янтарь — он весь как будто излучал этот свет, он был им. он был всем и сразу — свежим ветром, шуршащим ветками и свистящим в ушах на большой скорости, путавшимся в волосах солнцем, морской солью, оседавшей на плечах смешными искривленными полосками и моим участившимся теперь сердцебиением; мне казалось, что все это нереально, что, протяни я руку — иллюзия рассеется, оставив мне моего рэки — бешеный вихрь рыжей энергии и летних веснушек. я не мог пошевелиться; кажется, что-то в моих глазах меня выдало, потому что янтарные круги напротив меня удивленно расширились и замерли. еще секунда — и видение исчезнет. я зажмурился.

* * *

«в этот момент я погиб» — сказал главный герой сериала, который каждый вечер по вечерам смотрела моя мать. она сидела на диване, окруженная салфетками, и чувственно вытирала слезы, пока на плите подгорали котлеты; спасая ужин, я скептически покосился на экран. забавно, но никаких других слов у меня больше не было. я погиб, когда ответил на поцелуй рэки.