Effectus fumus
10 мая 2022 г., 22:47
Примечания:
эмоции
Очередной концерт. Я так от них устаю уже. Одно и то же петь с бумажки уже не так весело и интересно, как пару лет назад. Особенно сейчас. Появился новый музыкант у нас и моментально стал объектом обсуждений. Но что в нём такого? Девочка себе и девочка. Наглая, иногда грубая, но в целом милая, добрая и общительная. Видимо, я чего-то не понимаю в этом.
Уже утомляет эта гитара на плечах, эти наушники. Хочется уже спокойной жизни с роялем, например. Классика всё-таки хороша. Как я раньше еë недооценивал?
— Я хочу быть с тобой! — такие уже надоевшие порядком строки всё ещё будоражат кровь людей. Видимо, это и есть причина, по которой я продолжаю выступать. Иначе бы загнулся, наверно.
Что за идиотский запах? Какой дурак пустил такой невкусно пахнущий дым? Что за недоумки тут работают? Казалось бы, такой зал, а на деле…
***
До конца концерта ещё целый час. Артисты только разошлись на всю катушку. Бутусов замечает, что с её временным гитаристом — Вероникой — что-то не то. Она трясется и бледнеет с каждой секундой. Но играет всё так же уверенно и мощно, как и до этого. Более того, сейчас у неё будто открылось второе дыхание, и гитаристка будто бы передаёт свою невероятную энергию залу. Её драйв чувствуется на всей сцене и заряжает как Славу, так и басиста Руслана и барабанщика Руслана. Зачем только двое одинаковых взяли? — Она звезда небосвода! — Вячеслав пел уже новую песню, слегка надрывая голос. О-о, если бы вы знали, что он сейчас испытывает. К нему будто спустилась сейчас мана небесная и дала сил продолжать концерт. Он своим бархатным высоким тенором обволакивает весь зал приятной пеленой некоего уюта, совмещённого с адреналином. Он испытывает нечто равносильное походу в парк аттракционов или в кино на ужастик. Гаджимуратов смотрит на Гаджиева. Гаджиев смотрит на Бутусова. Бутусов смотрит на тающую на глазах, но молчаливую Даль, которая старается скрыть недомогание за постоянным движением. Они все ещë не понимают, к чему приведёт еë безалаберность по отношению к себе. Сама Вероника знает, что с ней сейчас происходит. Её совершенно выворачивает на изнанку. Дым, пущенный на сцену, был с едкими примесями. Она, как человек-ветеран боевых действий, получила когда-то отравление таким дымом, и её пришлось откачивать. Долго и мучительно. Больно и страшно. Она была уже полумертвой и почти уехала грузом-200, но чудом воспряла и продолжила дальнейшие сражения вместе со своими сослуживцами. Ей страшно, что сейчас произойдёт то же самое, и никто её не достанет с того света. Даль чувствует разъедающий горло едкий запах, который так навязчиво возвращает её в прошлое. — Если я сейчас наклонюсь, я шарахнусь об пол, я уверена, — думала девушка и тянулась за водой с пола, моля всех святых о том, что она выдержит этот наклон. Молитвы её были услышаны, и она поднялась как ни в чем не бывало.***
Чудом доиграв концерт, артисты вышли на общий поклон. Они все апплодировали залу и друг другу, и, обнявшись за плечи, все поклонились публике и медленно расходились. Все обратили внимание, как Вероника почти вбежала в гримёрку и тут же настала тишина. Они не слышали её смеха, разговоров, каких-то прочих шумов. Больше всех перепугались Бутусов с Гаджиевым. Вдвоём они тут же вбежали в комнатку. На диване лежала девушка, практически не дышавшая и не подававшая признаков жизни. Её руки бледны как смерть, губы белы как снег, а глаза пусты и похожи на стекло опустошëнной бутылки водки. — Я чувствовал — что-то не так, — Руслан судорожно подошёл к ней и, перевернув, начал пытаться поймать сердцебиение. — Она ещё жива. — Ну так сделай что-нибудь, я врачей вызову. — Не нужно врачей, шеф, это не самое страшное. — Не стой столбом, Гаджиев! Он тут же перестал общаться с коллегами и, нащупав подходящую зону, стал с перерывами в пару секунд давить на грудь, пытаясь снова разогнать сердце. Стоящий рядом Бутусов искал пульс. — Пульс есть, но очень слабый. — Массаж не помогает. Ну-ка, отойди, — басист отодвинул рукой гитариста и, закрыв нос Веронике, начал делать искуственное дыхание. Её грудь вздымается от каждого вдоха Руслана. Гаджимуратов ушёл за пиротехниками, пустившими дым на сцену. Все в коллективе знали об этом и просили никого ничего на сцену не пускать. Более того — девушка всë рекомендовала сотрудникам и помогала с оборудованием. И так отплатить ей?Уродство.
— Раньше такой дряни на сцену не пускали, — возмутился Вячеслав. — Да, согласен, — Руслан снова стал делать непрямой массаж. — Я сразу обратил внимание, что он какой-то едкий. Вероника не просыпалась. Мужчины были поражены. В дверях уже даже появился барабанщик с пиротехниками, но они все наблюдали за процессом спасения Ники. Вдруг, Бутусов заметил, будто бы её рука слегка дёрнулась. Но он нехотя думал, что ему показалось. — Да ну вставай же ты! — крикнул Руслан и сделал два сильных толчка в грудь, от которых девушка в итоге очнулась. Она пыталась отдышаться. Еë широко раскрытый рот жадно собирал воздух, пульс снова учащался, сердцебиение приходило в норму, глаза смотрели куда-то в небо. — Всё же в порядке, вы зачем нас позвали? — непонимающе спросил один из работников. — А если бы не повезло и мы бы её не достали? — рычал на них Бутусов. — Но достали же! Басист слез с Вероники и сел рядом. Она медленно поднялась и схватилась обеими руками за голову и стонала от боли. — Ты в порядке? — подскочил шеф и взял её за щёки. Она молча убрала его руки и поднялась с дивана. Отодвинув барабанщика, она замахнулась и все присутствующие услышали только звон ключей — один из сотрудников упал на пол. — Ты чего творишь?! Убьёшь ведь! — крикнул второй. — А я бы не… — Ника попыталась крикнуть, но совершенно забыла про образовавшуюся рану в горле, и вместо крика полилась тонкая ниточка крови, с каждым разом усиливающаяся. Жуткая картина, приправленная помутнением сознания и новым обмороком. Грубо говоря, девушка лежала в собственной крови. Руки Вячеслава затряслись, желая размазать лицо второму пиротехнику, просто стоящему и наблюдающему за этим. Еë тут же поднял Гаджимуратов и передал в руки Гаджиеву. Тот снова принялся её пробуждать. — Вы могли убить еë! — Бутусов схватил ещë стоявшего на ногах пиротехника за горло и тряс его. — Не выдумывайте, дым себе и дым! — А как ты понял, о чём мы будем говорить? — спросил Руслан около входа. Наступила тишина, прерываемая лишь шумными толчками Гаджиева. Поведение сотрудника поражало всех присутствующих. Они были даже не в шоке. Нет слов, которые бы могли описать их состояние сейчас. — Есть! — Руслан снова усадил проснувшуюся девушку на диван, придерживая еë. — Мы едем в больницу, — Вячеслав уронил второго парня на пол и произнёс это почти как робот. Он никогда ещё не был настолько серьёзен. — Никто никуда не едет, — так же ответила Вероника. Она вскинула на него пустые глаза и бледными тонкими пальцами вытерла кровавый след на нижней губе. — Будешь спорить? Даль молча поднялась и ударила со всего маху второго сотрудника ногой, и тот сложился на полу в три погибели. Сама девушка опëрлась о стену, и Бутусов повёл её к выходу, надевая пальто и накидывая на Веронику шинель. Он шёл с ней под руку, стараясь держать её тело прямо и не позволяя совершать ей лишние движения.***
— Как ты? — Бутусов в халате появился в проёме двери. — Ты как медное изваяние там стоишь, заходи, — девушка улыбнулась и подозвала того рукой. Он зашёл и оглядел белую палату и такое же белое бельё. Его угнетал белый цвет своим царственным положением в больнице. — Ну, рассказывай, — Слава сел рядом и расцеловывал руку Ники и пытался согреть вечнохолодную, как Арктика, кисть. — Я так перепугался за тебя. — Прости, я должна была сказать сразу об этом, — Вероника опустила глаза в пол. Мужчина смотрел на капельницу, на трубку с иголкой у девушки в левой руке. Где-то в груди у него защемило. — Ты точно в порядке сейчас? — Бутусов мягко поглаживал её тонкое тело под белым больничным постельным бельём. — Да, я в норме, — Вероника улыбалась, высвобождая правую руку. — У нас хорошая медицина, я давно знаю этих врачей. Они в курсе, как меня лечить. — Это самое главное. Я очень переживал. — Я верю, — она положила слабую руку ему на макушку. Он почувствовал себя ребёнком около умирающего родителя. Но Вероника сильная и вылезет. Он чувствовал. Вячеслава с ней слишком много объединяет. Бутусов уверен, что он будет помогать ей восстанавливаться. — Я рада, что ты тут, со мной… — она осторожно поднялась с кровати и села. Слава обхватил её тонкое тельце и прижал к себе, целуя все доступные ему участки. — А я как рад, что ты в порядке… — девушке даже показалось, что он пустил слезу. — Я очень тебя люблю и не хочу потерять, Никусь… — Не расстраивайся, у меня ещё слишком много времени на этой земле. Я тебя не оставлю… Я тоже люблю тебя, Славик. — она тихо вздохнула и смотрела на его тёмные шелковистые волосы.
Примечания:
эмоции ударили в голову
