spiderweb (got me)

Мешок с головы грубо сдернули, но Минхо все равно не стало от этого лучше. Очки куда-то делись с лица, поэтому видел он лишь размытые очертания. Он сидел на заднем сидении. За рулем — какой-то длинноволосый блондин. С Минхо рядом сидел другой парень, со своей специфичной внешностью и животным блеском в глазах, вертящий в руках небольшим ножичком. Окна были тонированы, но даже через лобовое стекло очертания города Минхо уже не видел. Он не запомнил бы даже промелькнувший указатель с названием улицы — в ушах громко стучала кровь, голова кружилась, а и так посаженное зрение помутнилось ещё хуже. Все это происходит не с ним. Какой-то сон. Какая-то шутка. Он же был прилежным студентом, хорошим гражданином. Подкармливал бродячих котов около своей низкооплачиваемой подработки, хотя самому еле денег на еду хватало. Жизнь его нельзя было назвать впечатляющей, какой-то выдающейся или даже счастливой. Обычная жизнь, самая обыкновенная. Так почему именно ему надели мешок на голову в подворотне когда он возвращался ночью с работы? Почему его затащили в машину? Почему он умрет так рано? — Вы убьете меня? — спросил он дрожащим голосом, не ожидая никакого ответа. Для него это был риторический вопрос. А вот для парня рядом с ним это было, видимо, шуткой. Потому что он рассмеялся, пугающим, высоким смехом. Этот смех въелся в голову Минхо и заиграл в нем заевшей кассетой. — Смотри как бы он не обосрал мои сидения от страха, — буркнули спереди. — Ничего, я тебя сейчас успокою, Минхо, — проговорил второй парень, закусив нижнюю губу и завороженно глядя на лезвие своего ножа, которое теперь прижималось к ноге Ли. Не сильно, но достаточно, чтобы он пискнул и отдернулся инстинктивно, сам же чуть не напираясь на нож. Парня это неслабо повеселило, — Я не собираюсь тебя убивать. Пока что. Твои родители задолжали нам деньги, — нож двинулся выше по бедру, скользнул по шее и наконец парень прижал его к подбородку, поднимая голову Минхо и заглядывая в его глаза, — Я собираюсь их получить. А потом посмотрим, что мне захочется с тобой сделать, детка. Минхо сглотнул, глядя в глаза напротив. Когда они были так близко, он мог разглядеть их в свете фонаря, мимо которого проезжала машина. Они блестели на свету, как и различные украшения на парне, и выражали все, что было на уме у их обладателя. Тот был будто как на ладони. Кровожадный, уверенный, и говорил правду. Он не собирался убивать Минхо. Пока что. У родителей Ли не было ни денег, ни привязанности к сыну. Минхо понимал, что обречён, глядя в глаза напротив. И был ими заворожен, оцеплен словно липкой паутиной. — Муха залетит, — шепнул парень прямо в раскрытый рот Минхо, и закрыл его, прижав нож к подбородку сильнее. У Минхо не осталось мыслей в голове, только страх перед этим человеком. Перед его властью над ним. Минхо был в ловушке, и ему не было никакого спасения. Из него вырвался всхлип. — Ох, не реви, — надул губы парень, псевдо-обеспокоено вглядываясь в лицо Минхо и гладя по нему, правда, не рукой, а ножом в ней, — Так голова гудит. Будешь плакать, придётся отрезать тебе язык. Хотя… — его похититель склонил голову задумчиво, опуская лезвие на чужую губу. Минхо подавил новый всхлип и, поняв намёк, послушно раскрыл губы, и парень уставился на них будто в глубоких раздумьях, — Знаешь, он мне может ещё пригодиться. Тогда найдём другой способ заткнуть тебе рот. Минхо почему-то понял о чем он говорил, и тут же отдернулся, инстинктивно сводя ноги вместе и густо краснея. В голову закралась картинка, такая же размытая, как и все, что он видел перед собой сейчас. Он даже не знал как… Он даже плохо представлял… — Овечка, — рассмеялся парень, которого Минхо теперь не видел, зажмурившись крепко, гоня из головы больные образы, которые тот и заложил, — До чего же сладкий. Знаешь, надо познакомиться с тобой поближе. Джинни, высади на стоянке. Ну же, не дуйся, мне так скучно! Джинни, как, похоже, звали парня за рулем, что-то недовольно пробурчал в ответ. Слов его Минхо не услышал, но второй тут же убрал нож от лица Минхо и повис на водительском сидении, отвлекая от дороги и наигранно сюсюкаясь. Половину сказанного Минхо не смог понять, потому что у тех был какой-то свой язык общения, и решил отдать предпочтение возможности перевести дыхание пока внимание не было заключено на нем. Вскоре они действительно остановились на какой-то заброшенной стоянке, где их ожидала другая машина, в которую его грубо пересадили. Джинни остался позади, а второй парень сел теперь на водительское место, поведя машину назад. Кажется, маршрут их слегка перестроился. Минхо не узнавал размытые окрестности за окном и не знал, куда сейчас его вели. Темнота вокруг усугубляла состояние студента, который уже перепробовал все техники преодоления паники. Бессмысленно. Сознание отказывалось остановиться на чём-то одном, и все попытки были тщетны. Пока Минхо не принялся разглядывать парня за рулем. За его сосредоточенными на дороге глазами Минхо мог наблюдать долго, хотя, несмотря на всю серьезность на его лице, водил парень отвратно, резко подрезая и то увеличивая, то снижая скорость. Это можно было бы списать на убогие навыки вождения, если бы не блеск в его глазах и лишь слегка заметная ухмылка. Он был словно раскрытая книга в одни моменты, и совершенной загадкой в другой. Минхо, как студент психологического факультета, нашёл в этом для себя особую изюминку, и не заметил как они успели оказаться в каком-то темном помещении. Со своеобразной парковки его довели до лифта, ведя вперёд, мягко, но настойчиво, положа руку на спину. Так они могли бы прогуливаться, например, по парку, но только вот парень вёл его на пока неизвестную Минхо казнь. В лифте ему вернули очки, и тот смог более детально рассмотреть лицо, и так изученное им за все время, что они провели в машине. Теперь его похититель выглядел глубоко ушедшим в себя, в контраст тому, каким показал себя ранее. Он не сказал Минхо ни слова, выталкивая его из лифта прямо в пентхаус, темный и пустой словно поглощающая чёрная дыра, такой же, как и его владелец. Минхо перебрал в голове все варианты развития событий. Пробежался глазами вокруг и нашёл все, что он мог бы использовать как оружие. Оглядел лифт и принял во внимание его механизм и ключ. Но парень не сделал ничего, чтобы эта информация как-то понадобилась студенту. Снял ботинки на входе и кивнул Минхо, чтобы тот сделал то же самое. Со сцепленными руками задача оказалась сложной, но не непосильной. Парень ждал терпеливо, не показывая ни капли раздражения долгими попытками Минхо снять обувь, и когда тот справился и ступил на холодный пол, поднял на него обычный скучающий взгляд. Минхо свой перевёл от него к дверям лифта, и обратно. И тот наконец поменялся в лице, облизав губы и поведя глазами так, будто собрался что-то объяснять ребёнку. — Ты не сбежишь, — сказал он будто говорил что трава зелёная, а жизнь Минхо не стоит и копейки, которую они ждали от его родителей, — Но можешь попытаться. Если что-то Минхо и знал наверняка, так лишь то, что пытаться он не будет. — Меня зовут Хан Джисон, но мое имя тебе никак не поможет, — Джисон подошел ближе, зажимая Минхо между выходом на свободу и своей темной клеткой, — Проверим, насколько обманчиво первое впечатление. *** Джисон, как оказалось, не был обычным бандитом. Это стало ясно хотя бы по внушительным размерам его пентхауса. О том, чем он занимается, Минхо узнавал лишь случайно дошедшими до него обрывками разговора парня по телефону. Тот был мафиозником. Судя по всему, сыном дона. И он жил этой работой. Знал он тоже только ее. Часто работал дома, усаживаясь за столом над кипой бумаг. Отдавал какие-то непонятные Минхо приказы по телефону. Уходил ближе к ночи, и возвращался к утру. Иногда с кровью, чужой или своей, иногда обдолбанным, иногда пьяным. Развлекаться Джисон, как и работать, так же предпочитал из дома, и предпочитал делать это один. В его квартире почти никогда не появлялось никого постороннего, за редким исключением в лице Джинни (которого на самом деле звали Хенджин). Все это Минхо подчерпнул за стенами спальни, выделенной ему в этой квартире. Джисон выпускал его только когда сам находился дома. Никаких правил не оглашал, но Минхо понимал все без слов. Джисон приходил домой и, в каком бы ни был состоянии, молча открывал Минхо дверь. Несмотря на, казалось бы, очевидный шанс, Минхо никогда бы не пришло в голову попытаться воспользоваться пьяным состоянием Джисона, когда он был в таком. Джисон действовал если не мозгами, то инстинктами, и легко обвёл бы Минхо вокруг пальца хоть во сне. Не то чтобы Минхо хотелось пробовать. Выкупа за него так и не внесли. Велик шанс, что родители попросту забили на пропажу, да и заметили ее только если похитители вообще сообщили им. Джисон не сильно расстроился по этому поводу. Кажется, он принял оплату в лице самого Минхо, который пока приносил ему лишь убытки, хоть и незначительные. Ел мало, свет не включал. Прибирался, по собственному желанию. Вещи Джисона не трогал. Тот держал его у себя словно кошку. Звал исключительно редко, и тогда Минхо молча составлял ему компанию. Иногда Джисон был в настроении поиграться с ним. Иногда он пытался довести его до слез, которые Минхо глотал и прятал. Он не возникал, не спорил. Делал что хотел от него Джисон. Тихо ликовал когда тот оставался им доволен. Теперь это было его жизнью, и он не вспоминал о старой. А смысл? Вернуться к ней уже не получится. Джисон не выполнял ничего из того, что обещал сделать с ним. Делал больно с хирургической точностью. Синяки пропадали к утру. Царапины кровоточили недолго. Слёзы высыхали быстро. Джисон под действием наркотиков вёл себя непредсказуемо. Бывали случаи, когда он решал приготовить Минхо обед. Есть эту готовку было пыткой хуже остальных, но сердце Минхо тогда наивно билось быстрее с каждым проглоченным куском приготовленной ему пищи, пока Джисон наблюдал за ним. Бывали случаи, когда Джисон приходил домой с широкими зрачками и подарком для Минхо в виде какого-то, судя по крови, снятого со свежего трупа, украшения. Однажды принёс ему чучело кошки, посчитав это достойной заменой мягкой игрушки. Минхо в тот день плакал долго. Чаще бывали случаи, что он хватал Минхо за волосы и шептал ему вещи, от которых студент начинал гореть огнём, растекающимся от щёк, по шее и вниз, под животом. В такие моменты он не мог выдавить из себя ничего, а в комнате пристыжено сворачивался клубком в кровати и крепко сжимал ноги вместе. Однажды Джисон пришел трезвый, но в бешенстве. Минхо, услышав грохот под утро, сперва подумал, что Джисон опять обдолбался с Хенджином. Снаружи слышались какие-то злые возгласы, сначала самому себе, потом явно кому-то по телефону. Затем Джисон, как и каждый раз, раскрыл дверь спальни Минхо, заставив того отскочить к стене, и остановил на нем свой взгляд. Чистый, осознанный, яростный. Не ушёл, как это всегда бывало. Склонил голову, глядя на Минхо так, что тот в который раз попрощался с жизнью, а потом резко подошел и остановился прямо перед ним. — Я разве похож на неудачника? — спросил он, глядя прямо в глаза Минхо. Вопрос, как он понял, вовсе не был риторическим, но и в ответе Джисон не нуждался, — Ну-ка, детка, скажи мне, разве мне нельзя доверять? — Джисон поднял руку, обхватывая ею чужое лицо, забирая у Минхо возможность отвести взгляд, — Разве мне нужно подстраиваться под кого-то ещё? Они, низкосортное отребье, думают, что обхитрить молодого наследника как палец обоссать. Так что же никто не решается? Вот ты, как такая же помойная крыса, скажи мне, легко ли мной пользоваться? — Минхо хрипло вздохнул, когда руки на нем сомкнулись сильнее, — В кайф доедать за мной остатки и лизать жопу в попытках сохранить свою никчемную жалкую жизнь? Им бы поучиться у тебя послушанию. Ты хоть и такая же жополижущая собака, но тебе хватает мозгов не рыпаться. Минхо не хватало мозгов. Он не рыпался, это так, но у него и не было амбиций. Он не преследовал каких-то целей, ни высоких, ни низких. Им движило банальное желание остаться в живых чуть дольше, получить внимание, получить хоть толику тепла чужого тела, даже если оно тисками сжималось вокруг его горла как сейчас. Он ждал когда Джисон вернётся домой. Он ждал когда тот придумает новый способ использовать Минхо в своё удовольствие. — Я могу что-то сделать для тебя? — спросил он, выпучив глаза от давления. Рука на нем ослабла, скорее, от удивления. Гнев в глазах Джисона дрогнул, а потом он, не умалив свою злость ни на каплю, рассмеялся. — Конечно, детка. Можешь раздеться и раздвинуть свои прекрасные бедра для меня, м? Минхо не ответил. Потянулся рукой вниз, расстегивая ширинку и спуская штаны, наступая на них ногами чтобы не наклоняться. Джисон и вовсе убрал руку, удивленно наблюдая как Минхо ступает назад, ложась спиной на кровать, и послушно делает как велено. Джисон больно перехватил вновь потянувшуюся вниз руку. — Ты и правда настолько отчаянный, — неверяще прошептал Джисон, нависая над ним. Минхо лишь смотрел в ответ, не выражая ничего. Он только лишь ждал действий Джисона. И тот не разочаровал, прижимая руку Минхо к кровати своей, а вторую пуская по дрожащему телу под собой, лишь слегка задирая домашнюю кофту парня и наблюдая за реакцией. Минхо хоть и дрожал, но лежал смирно, позволяя Джисону рукой исследовать его тело. Руки Джисона и раньше бывали на нем, но через одежду. Его холодная ладонь на голом теле ощущалась почему-то очень горячо, а голодный взгляд приковывал к кровати не хуже рук. Слова Джисона тоже были больнее. Отпечатывались в голове Минхо, заставляя его поверить в их правдивость. Минхо, когда Джисон игрался с ним вот так, впитывал его слова как губка. Если Джисон говорит, что он — обыкновенная шлюха, Минхо ей станет. Если Джисон вслух подумает о том, что мог бы выручить гораздо больше денег, чем предложено за его выкуп, просто продав его тело, но такую отбитую игрушку неплохо бы оставить себе, Минхо соглашался. Он будет его. Он принимал все, что давал Джисон. Принимал оскорбления, принимал жадный взгляд, когда он убирал от Минхо руку чтобы теперь использовать ее на себе, принимал его приказы, его палец на губах, его пожирающий их взгляд и его самого. Когда Джисон смотрел вниз, как Минхо берет его не издав ни звука, с мокрыми от слез щеками и блестящими глазами, преданно смотрящими в ответ, вместе со сдавленным стоном тот прошептал ему «красивый», а Минхо принял и это. Принял больше, чем все остальное. Он был красивым для Джисона. Полезным, нужным, желанным. Его. Минхо оказался полезным в кое-чем ещё. Джисону для его проблемы понадобился подставник, которого он нашёл у себя дома. Минхо не совсем понимал что происходило, когда Джисон приложил свою рубашку к его телу и, недовольно цокнув, сделал звонок. Через несколько часов с Минхо уже брали мерки. — А что именно мне надо сделать? — тихо уточнил он, пока какой-то мужчина мерил длину его рукава. Джисон, кажется, работал с ним давно, потому что ничуть не смущался обсуждать работу при постороннем. Перелистнул какие-то скреплённые бумаги у себя в руках, ни разу не подняв взгляд будто обсуждал погоду. — Вести себя тихо и следовать указаниям Хенджина. Если тебя раскусят — тебе конец. Минхо сглотнул, провожая взглядом уходящего портного. Джисон сказал, что подробностей ему знать необязательно. Минхо лишь понял по выбору его выражений, что человек, с которым он встретится, неслабо мешает ему своим существованием, и что его нужно убедить в своей готовности пойти против Джисона. Минхо не был уверен, что являлся хорошим лжецом. Против Джисона идти казалось ему дикой идеей, и убедить в этом кого-то ещё он сможет только потому что Джисон так сказал, а значит провал невозможен. Ему даже выдали пистолет. Джисон показал ему как стрелять, и с прицелом у Минхо было неплохо, но он не ожидал такой отдачи, а ещё пугался звуку. Тогда Джисон просто сказал, что если Минхо сделает все как надо, то пистолет ему и не понадобится. На следующий день его костюм уже был готов, а вечером в квартире появился Хенджин. Он, как и ожидалось, затее Джисона не обрадовался, но любое его возражение оказывалось быстро пресечено. — Помни, детка, — сказал Джисон напоследок, то ли успокаивающе, то ли угрожающе, сщелкивая с плеча Минхо какой-то мелкий мусор, — У меня везде глаза и уши. В ушах Минхо действительно оказался наушник, а уходя он повернулся взглянуть на Джисона последний раз и увидел на экране телевизора камеры. Находиться снаружи было как-то дико. Когда они с Хенджином выдвинулись, солнце уже садилось за горизонт и красило все в оранжевый. Минхо от солнца отвык, подстроившись под ночной образ жизни Джисона, а ветер, неожиданно ударивший в лицо, и вовсе заставил его опешить на минуту и собраться с мыслями. Хенджин шёл спереди даже не глядя на Минхо, будто знал, что он не собирается сбегать, или не волнуясь об этом. Вообще, он не говорил с ним без дела. Если с Джисоном он вёл себя более улыбчиво и развязно, то теперь он был холоден и даже как-то презрителен. Было это потому что он находился на работе или же из-за самого Минхо, он мог лишь догадываться. Судя по тому, что и в квартире Джисона он игнорировал присутствие третьего, Минхо подозревал последнее. — Пойдёшь один, — обьявил он, остановив машину у какого-то порта, — Они знают, что я близок к Джисону и предан ему. Но с тобой будут наши парни на всякий случай под видом охраны. Завоюй его доверие как хочешь, мне плевать. Хенджин даже не обернулся, говоря эти слова, а потом лишь поднял руку, показывая Минхо, что тот мог идти. Как только Минхо вышел из машины, по бокам от него появилось двое грузных парней в одинаковых костюмах. Один из них, пониже, указал на одну из дверей в постройках хранилищей, и на этом их коммуникация закончилась. Никто из присутствующих не доверял Минхо. Включая мужчину в возрасте, которого Минхо и должен был уболтать. У того по канону были мышиные глаза и золото в зубах. Минхо он не понравился сразу, и на наживку его не ловился. Ни Хенджин, ни Джисон не давали ему никаких подсказок. Ему надо было сделать вид, что он договаривается о сговоре против Джисона. При этом ему надо было сделать вид, будто они обсуждают новые условия поставки для следующей недели, якобы скрывая настоящую цель встречи от Джисона. И что насчёт последнего, мужчина был больно открыт в своих высказываниях. — Мы согласны на 30, — обьявил он через какое-то мучительно долгое время переговоров, в которых Минхо просто импровизировал, — Но только если примете поставку в четверг. И если с вашим боссом, конечно, ничего не случится до этого времени, — прибавил он с ухмылкой. Минхо прищурился недовольно. Мужчина перед ним был тупицей. Будь Минхо реально предателем, их обоих бы уже, пожалуй, не было в живых. Только вот у него появилась проблема серьезнее, которая его, если честно, касаться не должна была. Джисону открыто угрожали и дали время до четверга. Через пять дней. Слишком долго. — Я бы согласился на такие условия, — наконец сказал Минхо, постукивая пальцами по столу, — Если бы мог вам доверять. Преданность проверяется временем. Или оружием, — тихо добавил он, глядя на пистолет на столе, который дал ему Джисон ранее. Ждать пять дней было бы мучительно долго. Он решит все сегодня. Открывает барабан, высыпая оттуда все пули, и вставляет лишь одну. — С дуба рухнул? — ругается Хенджин в наушнике. Джисон молчит. Минхо крутит барабан и подносит пистолет к виску. Даёт себе секунду чтобы услышать голос Джисона, которого все не было, и стреляет, глядя в ошалевшие мышиные глаза напротив. Выстрела не последовало. Минхо вкладывает пистолет в чужую руку со скучающим видом и с удивлением думает, что действительно не испытывал сейчас ни страха, ни сомнения. Его не вели чьи-то указания. Единственный, кого бы он послушал, сейчас молчал. — Ты сейчас сдохнешь, — зло процедил Хенджин у него в ухе и был покрыт тихим, еле различимым успокаивающим шиком, будто ребёнка убаюкивали. Может, ему показалось? Мужчина напротив ухмыляется, не обманув своей бравадой Минхо. Наверное, он думал, что шансы были на его стороне. Отсеков много, пуля одна. Безрассудность его и погубила, когда прозвенел выстрел. Кровь брызнула прямо на парня, и растеклась лужей по столу когда голова упала на него мертвым грузом. — Умница, — прошептал тихий голос у Минхо в ушах. *** Сердце Минхо билось дико, пока он поднимался на лифте вверх до самого значка P. Джисон ждал его у дверей и по его выражению лица невозможно было прочитать ничего. Может, он злился на Минхо? Убийство в планы всё-таки не входило, но разве он не оказал им услугу, рискнув и сделав то, в чем остальные медлили? Что он сделает теперь? Может, он похвалит его? Накажет, убьёт? Минхо подошёл к нему, выпучив глаза от страха, но ничуть не колеблясь в действиях. Джисон поджал губы, пальцем собрав пока только подсыхающую кровь с чужого лица и рассматривая ее. Его лицо все ещё ничего не выражало когда он поднял руку и, как уже привык к этому Минхо, обхватил рукой его челюсть. — Я все сделал как надо? — забито произнес Минхо еле слышно, пытаясь найти в глазах Джисона хоть какой-то ответ, и не видя там ничего. Потом тот переключился, будто повернули какой-то выключатель, и заулыбался, широко и коварно. Нормальных улыбок Минхо уже тоже не помнил, привыкнув к таким, пугающим, словно он был какой-то ланью, смотрящей в пасть льву. — Да, ты все сделал правильно, — кивнул Джисон. Минхо выпучил глаза ещё шире, совершенно не смутившись ничуть не довольного голоса. Он помог, он оказался полезен. Ему большего не надо. Но, может, большего надо Джисону? Он стоял в крепкой хватке, не в силах пошевелиться или отвести взгляд, в ожидании когда же чужое лицо придвинется ближе. Он ждал, раскрыв губы и дыша через рот сдавленно, с трудом пропуская кислород в легкие через тиски на шее, а Джисон был так близко… Видел, чего хочет Минхо, знал, чего он заслужил, но лишь ухмыльнулся и больно отвернул его от себя. — Умойся. Минхо поджал губы и не сдержал разочарованного выдоха, а потом наказывал себя за это, грубо обтирая полотенцем пока кожа не покраснеет. Он убил человека ради него. Не собственными руками, но он убил какого-то совершенно незнакомого ему мужчину. Он даже не знал его имени, знал лишь то, что тот стоял на пути у Джисона, и этим самым подписал себе смертный приговор. Минхо, без всяких оправданий, забрал чужую жизнь. И он сделал бы это ещё раз, с той же холодной уверенностью. Он сделал бы это снова, чтобы опять услышать довольный голос Джисона. Он даже не уверен, сказал ли это на самом деле Джисон, или наивный голос в его голове. Это теперь уже было неважно. Этого теперь было мало. Джисон будет повторять эти слова смотря ему в глаза, будто Минхо — не пустое место. В следующий раз он заметит его. Поцелует, или обнимет, или трахнет, да что угодно, пусть даже ударит. В следующий раз Джисон был также непроницателен. В тот день он был с ним, когда Минхо спускал курок. Точнее, сам находился под дулом чужого пистолета, выглядя при этом совершенно уверенно в своей победе. Потом, когда Джисон с ухмылкой покосился на испуганного студента, тот понял, что уверен Джисон был в нем. И спустил курок, вот так просто. Теперь на счету Минхо уже были две жизни. Джисон не брал его в перестрелки, и вообще не брал никуда, где планировалась групповая работа. Минхо брали лишь в редких случаях, когда Джисон или Хенджин не могли рисковать собой, и с каждым разом задание Минхо казалось все безрассуднее, будто Джисон проверял как далеко тот сможет зайти. Минхо встречался с его испытывающим взглядом и без вопросов делал все, что от него требовалось. Иногда ему везло меньше, чем обычно. Так, в одну из ночей его уже держали на мушке и шансов на побег у него не было, когда Джисон подстрелил его в ногу и Минхо упал с обрыва, теряясь из виду. Последним, что Минхо помнил был удар головой. В больницу они не поехали. Джисон дождался когда работа точно будет выполнена, нашёл Минхо, кинул на заднее сидение машины и повёз домой, вызвав знакомых врачей по дороге. Спальня Минхо превратилась в палату, из которой он, когда все же очнулся, не выходил теперь какое-то время и глотал слезы, не от боли, а стыда. Наверняка подставил, и полы кровью запачкал. Неудача. Лучше бы Джисон выстрелил не в ногу, а в голову. Он ждал, что Джисон избавится от него теперь, когда тот провалился и стал обузой. Но ничего не происходило. Иногда у Минхо кружилась голова и он ронял то, что держал в этот момент в руке, тут же испуганно озираясь на Джисона. Тот лишь смеялся его слабости и не ругал, оставляя Минхо самого прибираться за собой. Иногда когда Джисон заигрывался, у Минхо начинало звенеть в ушах и он жмурился лишь бы не увидеть разочарованного лица Джисона. Когда он открывал глаза перед ним его уже не оказывалось, так что наверняка Минхо знать не мог. В следующий раз когда Джисон, вновь бесящийся из-за работы, что-то принял и устало откинулся на спинку дивана, Минхо привычно спустился на колени около него, но тогда Джисон больно дернул его за волосы и, увидев, как у того темнеет в глазах, хмыкнул, якобы, «ну и на что ты надеялся», и ушёл. Минхо ещё долго сидел на полу, трясясь от обиды за собственную слабость. Джисон стал чаще пропадать и не брал больше Минхо с собой, игнорируя его выпученные в мольбе глаза. Вымаливать тот не решался, потому что такое Джисону не нравилось. Оставалось лишь глотать обиды молча, сидя взаперти и ощущая себя теперь ненужным. Так что восполнить своё увечье и недостаток он пытался сполна в других сферах. Джисон его раскусил после первой же реакции Минхо на какую-то похвалу в постели, и теперь когда тот смотрел на него круглыми глазами в ожидании, только ухмылялся. — Нет, детка, это слишком просто. Ты же знаешь, что сам виноват, да? — шептал он рвано, толкаясь быстрее. Что именно было просто? Что ещё нужно сделать? Он убил за него и чуть не умер. Он принял все удары. Он терпел все муки, через которые тот его проводил, плакал сквозь стоны, потому что пытка была приятной. Он сделает больше. Он сделает ещё, пусть только скажет что. Он уже знает, что ему понравится. Всю свою жизнь Минхо отрицал, что ему могут понравиться наркотики. Дома, где он рос, они всегда были в лёгком доступе, но Минхо никогда не решался брать их у родителей. Наркотики делали из его родителей и их друзей, торчащих в их квартире, зверей. Он никогда бы и не подумал об употреблении, сливая найденные таблетки в унитаз и потом получая за это избиение до полусмерти. Наркотики будто высасывали жизнь из родителей. Джисона они будто делали живым. Джисон расслаблялся, улыбался, дарил подарки. Доставал домашнюю машинку для татуировок и седлал Минхо, расстегивая ему рубашку и поливая грудь водкой из бутылки в своей руке. Минхо не отрывал своих глаз от его, почти полностью чёрных от увеличенных зрачков, и сосредоточенно глядя на свою работу. Минхо даже неважно было что он набил, вспомнив об этом лишь в душе на следующий день. Он ещё минут 10 стоял у зеркала, рассматривая букву H набитую словно клеймо над трепещущим сердцем. Потом придирчиво рассматривал себя. Он стал больно худым за то время, что жил с Джисоном. После ранения потерял любую спортивную форму. Она теперь ему, пожалуй, и не была нужна. Джисон был накачан за двоих, и Минхо нравилось видеть его мышцы на руках, нравилось думать, что тот мог бы свернуть ему шею одним щелчком, нравилось чувствовать, как эти руки вжимают его в матрас. Или держат его чтобы Минхо не дёргался, даже не прилагая никаких особых усилий, и кладет ему что-то на язык. Так Минхо попробовал наркотики. В этот раз его слезы, должно быть, не показались Джисону весёлыми. — Шш, детка, ты же помнишь, я не люблю когда ты так ревешь, — напомнил Джисон, когда Минхо не успел сдержать жалобного всхлипа. Он помнил, что Джисону нравится когда парень глотает слезы, а не льёт их, когда ведёт себя тихо. Наркотики расслабили его, и Минхо больше не мог сдержаться, ругая себя за неповиновение, ненавидя себя, возвращаясь в свой дом детства пять лет назад и чувствуя, как ему вкалывают что-то грязной иглой, чувствуя на себе чужой звериный взгляд и чужие руки, умоляя прекратить, умоляя не трогать его. Он видел перед собой не блестящий жадный по нему взгляд Джисона. Перед собой он видел другого мужчину и не понимал, где была реальность, а где играли события многолетней давности. — Бесит. Детка, кто это? — в ответ всхлипы, стоны и мольбы, — Ты слышишь меня, блять? Скажешь мне имя? Не заставляй меня злиться ещё больше. Минхо плакал, теперь от страха. Он не знал имени. Он не знал почему мужчина выбрал его. Почему друг отца с работы не спускал с него глаз, когда тот заходил помочь после школы, почему появился в их доме, почему родителям было плевать, и полицейским тоже. Джисону не понравилось ни увиденное, ни услышанное. Минхо понял это по тому, что когда он очнулся после действия наркотика, Джисона рядом не было. Он не помнил что с ним произошло, весь вечер волнами всплывал у него в голове словно лихорадочный сон. Ему не было спокойно когда Джисона не было рядом. Его не было рядом долго, и с каждой секундой Минхо все больше не находил себе места. Джисона могли убить. Джисон не мог бросить его. Минхо проснулся через несколько дней, одетый лишь в футболку Джисона и с опухшими от слез глазами, от того, что около него прогнулся матрас. Не смотря на то, что последние месяцы из людей он видел лишь одного Джисона, его, лежащего рядом, он все равно ожидал увидеть меньше всего когда раскрывал в страхе глаза и тянулся за пистолетом под подушкой. Но рядом все же был он. Он не будил его и не смотрел в ответ на ошалевший взгляд, но знал, что парень проснулся. Взгляд его был пустой, каким бывает редко, лишь когда находится один, а привыкнув к темноте, Минхо смог различить на нем маленькие пятна крови. Он дотронулся пальцем до одного из пятнышек, и тогда Джисон наконец повернулся к нему. — Знаю, детка, — ответил он на обиженный взгляд, наполненный слезами, — Пришлось их поискать, далеко убежали. Разве они не знали, что мы в ответе за тех, кого приручили? Минхо не спрашивал чья это была кровь. Его волновал лишь Джисон, и что он не чувствовал его прикосновений несколько дней. По телевизору на следующий день в новостях были репортажи. Минхо увидел обстрелянный полицейский участок, видел знакомые, когда-то работающие с ним лица в ряду с морем незнакомых. Репортеру потребовалось больше времени чтобы рассказать все, что пришлось пережить следующей жертве и его семье перед моментом смерти. До картинки с фото не дошло: Джисон выключил телевизор. На обращённый к нему удивлённый взгляд лишь дернул плечами. — Не люблю когда берут мое, — коротко пояснил он. Про родителей его репортажа не было. Должно быть, смерть сбежавших из страны наркоманов и должников не волновали общественность. Наркотиков Джисон ему больше не давал. А Минхо слишком не понравилось каким раскрепощенным они его делали, и с тех пор их не пробовал. Ему больше нравилось помнить все, что делал Джисон. Любил видеть, как ему нравится использовать Минхо в своё удовольствие. Любил помнить все, что делал сам, в какие моменты Джисон загорался больше, после чего хватал его крепче. Он делал все, как нравится Джисону. Выучил его пристрастия лучше, чем когда-либо учил билеты для экзамена. Он хорошо старался. А Джисон все равно куда-то уходил… Не раз он приходил домой с Хенджином. Тот не задерживался надолго, проходился взглядом по Минхо, будто тот был предметом интерьера, и уходил. В такие дни Джисон обычно уходил в комнату и не давал Минхо никакого внимания. Минхо не нравились такие дни. В один из таких дней Хенджин не просто зашёл в квартиру с Джисоном, а буквально втащил еле стоящего на ногах от количества выпитого или принятого напарника на себе, и довел его до спальни. Минхо молча ждал в коридоре, когда Хенджин вышел и закрыл за собой дверь. Теперь уже парень обратил на него внимание. Сложно было не обратить, когда на тебя смотрели так, будто ты подпалил квартиру. — Что-то не так? — спросил Хенджин, подняв бровь, скорее всего удивлённый, что услышал голос Минхо где-то кроме как на задании. Вопрос был риторический, и он уже хотел уходить, когда был остановлен голосом Минхо. — Он не разрешает заходить в спальню. Просто, факт. Хенджин знал об этом, потому что злорадно ухмыльнулся, поворачиваясь к Минхо. — О, я в курсе. Шлюх он в свою комнату не пускает. Знаешь, раньше он принимал их тут, — Минхо не нужно было следовать глазами за пальцем Хенджина, чтобы знать, что тот указывал на его спальню, — Думаю, сейчас не многое поменялось. Неправда. — Сейчас я один, — возразил Минхо, чувствуя, как поневоле сжимаются кулачки по бокам. Он, должно быть, нащупал что-то Хенджину личное, потому что тот не стал игнорировать его как обычно, а подошёл ближе со злобным блеском в глазах, смотря прямо на Минхо. Тот не отводил взгляд, показывая, что не боится. Боялся он только Джисона. — Ты так думаешь? — переспросил он, дожидаясь утвердительного ответа, — А я вот не был бы так уверен. Я знаю Джисона. Он отворачивает тебя спиной, когда втрахивает в матрас, да? Затыкает, чтобы ты не издавал лишних звуков? Заставляет растягивать себя самому. Знаешь, откуда я это знаю? Потому что он поступает так с каждой шлюхой, и я видел это не раз. Глаза Минхо загорелись, когда ему резко пришло осознание. — И с тобой было так же? — Упс, — цокнул Хенджин, наклоняясь к Минхо близко-близко, лишь на долю секунды, и вновь отодвигаясь от его скривлённого в презрении лица, — Думал, заденешь меня? Досадно, потому что со мной все было по-другому, детка. Я знаю Джисона. Он наиграется с очередной идеей фикс и убьёт ее. Ты же для него расходный материал. Чего ты ждёшь, что он тебя пригреет? Он от тебя живого места не оставляет, и ему не жалко, потому что все мы для него лишь помеха. Не понимаю почему ты не сбежал когда был шанс… — Это он дал мне шанс! — возразил Минхо, чувствуя, как кулаки сжимаются сильнее, — Джисон делает что хочет, и он хочет меня! — На месяц, на год? — закатил глаза Хенджин, — Ты бредишь. Он же похитил тебя, украл словно конфетку у ребёнка. Ты скоро уйдёшь, а кто с ним останется? Не ты, подумал Минхо, выхватывая подаренный ему Джисоном нож из кармана. Он сам не особо понял как так вышло, пока в сознание его не привёл страшный булькающий звук, который издал Хенджин, а носки его не промокли в чужой крови. Он уставился на вспоротое горло, посмотрел на нож в своей руке, на темную лужу. Поднял глаза к раскрытой двери, и увидел стоящего в ней Джисона, оперевшегося на косяк. Глаза его были мутные, но на тело напарника смотрели тяжело и осознанно. — Это правда? — услышал Минхо собственный голос, который показался ему каким-то чужим, — Ты с ним спал? Джисон кивнул, не поднимая взгляда, и, немного шатаясь, вышел в коридор. — Когда-то. Стонал мое имя больно громко. Кажется, у него были ко мне чувства. Что ж…— согласился он пустым, ничего не выражающим голосом, а потом достал телефон из кармана и набрал кому-то короткое сообщение, и убрал телефон вновь, делая неровный шатающийся шаг вперёд, — Детка, — позвал он с щелчком пальцев, обращая на себя внимание Минхо, до этого снова прикованное к трупу на полу, и нависнул над ним, встав в лужу к Минхо, чьи ноги уже были вымочены в крови, — Теперь ты точно не можешь никуда уйти. Минхо сжал нож в руке крепче, быстро кивая головой Джисону в ответ. — Никуда не уйду, — вторил он. После смерти Хенджина что-то поменялось. Пока Джисон ходил туда-сюда, переступая через тело и стараясь не разносить следы крови по всей квартире, Минхо оставался на месте. Три жизни. Три жизни за одну с Джисоном. Минхо не трогал труп и не пытался его перенести. Наверное, интуитивно догадывался, что лучше ничего не делать без указаний Джисона. По указанию Джисона же он наконец отмер и сел на диван, пока тот собирал две сумки, но больше ничего не сказал. Вскоре сел рядом, облокотившись на колени, будто ждал чего-то. Молчание было тяжёлым. — Ты не можешь злиться на меня, — тихо сказал Минхо, упрямо сжимая кулак для храбрости, — Ты знал, что я способен на это. — Знаю, детка, — просто ответил Джисон, продолжая смотреть в одну и ту же точку на противоположной стене, — Я не злюсь на тебя. Но теперь все будет по-другому. Минхо не понял что это значило, но глаза Джисона блеснули при этих словах. Дождавшись какой-то отметки на часах, он встал с места и протянул Минхо руку, чтобы тот последовал за ним. На парковке их ждала машина, а за рулем сидел какой-то выглядящий сильно молодо парень, которого Минхо видел лишь однажды на задании. — Ты совсем ебанутый, — сказал тот, дёргаясь с места. Обращался он к Джисону или Минхо, было непонятно. Но Джисон улыбался. Они ехали долго. Слишком долго, чтобы у Минхо были силы следить за дорогой. Уставший после долгой бессонной ночи в ожидании когда Джисон вернётся домой, он в итоге уснул, уронив голову на окно и вцепившись в чужой рукав мертвой хваткой. Когда он проснулся, солнце светило высоко, а Джисон тихо переговаривался о чём-то с парнем. Увидев, что он проснулся, Джисон даже не подумал прекратить разговор, но лишь слегка поднял голос. Минхо все равно не вслушивался, глядя в окно. Он никогда не был где-то за пределами своего родного города. — Это повесят на тебя. Про вот этого, — Минхо увидел в водительском зеркале, что парень кивнул в его сторону, — Почти никто не знает. — В этом и вся прелесть, Ян, — пропел Джисон. В присутствии другого человека он вновь становится улыбчивым и экспрессивным. В таком образе Минхо его не заставал уже давненько, и не расстраивался по этому поводу. Ему больше нравился другой Джисон, тот, который представал перед ним один на один в квартире, настоящий, — Все, кто видел его уже мертвы. А мертвые хорошо хранят секреты. — Я пока жив, — напомнил Ян, переглядываясь с Джисоном через зеркало, на что тот лишь рассмеялся, — А Хваны съедят тебя живьём. Твоя идея — самоубийство. — Есть места, которые не включены в их долю, и там они меня не достанут, — напомнил Джисон, заработав ещё один недоуменный взгляд и проигнорировав его, — Семья была сильнее без сотрудничества с ними, помнишь? — Не помню, — возразил Ян, — Мне тогда было 5. Как и тебе. Как и Хенджину. Джисон не ответил на это. Они заговорили вновь лишь когда приехали к пункту назначения — какому-то дорогому отелю. Насколько понял Минхо, в таких местах работники серьёзнее относились к конфиденциальности клиентов, и их было сложнее подкупить. В этот раз им с Джисоном это было на руку. Джисон платил наличкой и дал ненастоящие имена, естественно. Девушке на ресепшене он улыбался по-доброму, и вдруг стал похож на самого настоящего прилежного юношу, привлекательного, надежного. Он переплел пальцы Минхо со своими, держа его близко, отчего тот краснел и задумывался о том, какими бы они могли быть, встретившись они, например, в школе. Джисон мог бы быть его другом детства, чувства к которому расцвели во что-то большее, его одногруппником, клиентом с его работы, парнем с сайта знакомств. Это мог бы быть их первый совместный отпуск или медовый месяц. Девушка одарила их милой улыбкой, отдавая ключи от люкса на двоих. «Отпуском» тут и не пахло. Все мечты Минхо разрушились в пух и прах как только Джисон оставил вещи и ушёл. А Минхо остался один. Снова. Он принял душ после долгой поездки, долго смывая с ног прилипшую к ним кровь. Подумал, стоит ли распаковывать сумки. Он не знал насколько они задержатся в этом отеле, не знал, стоит ли начинать тут чувствовать себя как дома. «Как дома» тоже не было. Спустя день, когда парень все ещё не пришел, эта комната не ощущалась как место Джисона, в котором он просто разрешал Минхо жить. Это было что-то купленное для Минхо. Если можно так сказать, даже их общее. Когда у Минхо заурчал живот, он подошёл к двери и дернул ручку. Открыто. Он был волен идти куда хочет. На столе лежала банковская карта Джисона. Постояв над ней какое-то время и подержав ее в руках, Минхо все-таки решил положить карточку на место и лечь в кровать в ожидании Хана. Он все равно не мог выйти без него куда-то. Вместо крепкого реального замка на двери теперь его держали ментальные цепи, невидимые. Казалось, что даже с возможностями карты Джисона он все равно не был способен банально найти себе еду. Куда он пойдёт, в магазин? А что если Джисон вернётся в это время… Он вернулся поздним вечером, принял душ и упал в кровать, тут же оказавшись под весом Минхо. Хан не обнял в ответ, лишь запуская руку под длинную футболку Минхо и до боли сжимая его тело пальцами, наверняка до синяков. Тот понежился, чуть двигаясь на чужом теле и утыкаясь носом в грудь, вдыхая запах отельного геля для душа. Они теперь и пахли одинаково. Спали в одной кровати. На Минхо была его футболка и его имя, набитое над сердцем. Он теперь всегда был с ним, но самого Джисона рядом часто не было. — Детка, ты сам виноват, — прохрипел Джисон в ответ на обиженный взгляд Минхо, — Ты убил Джинни, а мне теперь прибираться за тобой. — Я убил его ради тебя, — возмутился Минхо, не смея повышать голос и сжимая кулаки по бокам от парня. Подобного с ним раньше не было. Он всегда хорошо сдерживал агрессию, и никогда не срывался, никогда даже не злился. Сейчас он лишь чувствует как впиваются ногти в ладони, как сердце подскакивает к горлу в бешеном ритме, как дыхание перехватывает. Такое с ним теперь бывало все чаще при малейшей опасности. Джисона заберут. Джисон уйдёт. Паника. Парень лишь с интересом смотрел, как Минхо забывал как дышать, не отрывая от него своих глаз. Да, он сделал это ради них. Их с Джисоном. Иначе — никак. — Ты сделал это ради себя, — прошептал Джисон мягко, в контраст голосу впиваясь в кожу Минхо лишь крепче, — Он не стоял на моем пути, не так ли? Он стоял на твоём. Я не просил тебя делать этого. Тебе и не нужно было. Минхо знал, как увидеть опасность, и знал, как ее устранить. Знал, как им будет лучше. Как сделать так, чтобы Джисон держал его крепко, как сейчас, чтобы взял ещё крепче. Возьми ещё. — Это было для тебя, — упрямо шептал Минхо, податливо ложась на спину так, как его двигал Джисон, словно пластилин. Отвечал на любое прикосновение загрубевших пальцев к коже, двигаясь ему навстречу. Почему Джисон касается его губ лишь пальцами? Почему скользит языком лишь по телу? — Почему ты не целуешь меня? Джисон проигнорировал вопрос, слышимый им не раз, продолжая прижимать руки Минхо к кровати и украшать его тело новыми темными пятнами. Больно. — Тебе понравилось, не так ли? — спросил Джисон, поднимая на него свой взгляд, — Хочешь ещё? Минхо не знал, о чем спрашивал Джисон. В любом случае, его ответом было да. Так что он без вопросов последовал за ним к пустынной дороге и забрался на водительское сиденье внедорожника. Джисон знал, что Минхо не умел водить, правда они не могли позволить себе тратить много времени на обучение. Джисон рассказал и показал ему основы, не задерживаясь и не отвечая на вопросы. К вечеру Минхо мог лишь совершать самые основные махинации типа завести мотор, нажать на газ и повернуть. От него, кажется, большего и не требовалось, потому что Джисон тут же погнал его сделать круг по местности. Минхо вполне достойно почти добрался до пункта отправления, пока на повороте не рассчитал расстояния и чуть не врезался в столб, резко тормозя и чувствуя, как на груди резко затянулся ремень безопасности. Джисон цокнул недовольно, пальцами поворачивая к себе испуганное лицо парня, и наклоняя его, будто осматривая со всех сторон. — Будет жалко разбить такую малышку, да? — спросил он, и Минхо медленно кивнул, всегда соглашаясь с его словами. На этом их первый и последний урок вождения закончился. — Ты опять уходишь… — надулся Ли, когда Джисон, только вернувшись с ним в номер отеля, забрал куртку и двинулся обратно к двери, — Куда ты постоянно уходишь? — Это не должно волновать тебя, детка, — отвернулся Джисон, застегивая пуговицы, только вот Минхо совсем недавно получил его обратно и не хотел отпускать так скоро, — Лучше волнуйся как дожить до завтра. — А какой в этом смысл если тебя тут опять не будет? — воскликнул Минхо громче обычного, опять сжимая кулаки. Ему не нравился свой голос когда он его повышал. Привыкнув говорить тихо и почти неразборчиво, уже небольшое напряжение лишь натягивало связки и выходило из горла какими-то непонятными скачками. Джисону это нравилось ещё меньше, чем Минхо, судя по его злому выдоху. Если парень обычно не отличался терпеливостью, то сейчас, с затуманенным от только что принятого порошка взглядом, она и вовсе отсутствовала, — Ты не можешь взять и опять уйти! — А что ты мне сделаешь, детка? — невесело ухмыльнулся Джисон, кладя ладонь на ручку двери, но пока не поворачивая ее. Ждал ответа с неподдельным интересом. Кулаки сжались до побелевших костяшек и ярко-красных отметин от ногтей на ладони. — Я убью себя! — пообещал Минхо, — Я убью себя, тебе некуда будет возвращаться! — Пожалуйста, — согласился Джисон легко, — Мне уже нет пути назад, а ты отсюда выйдешь либо со мной, либо вперёд ногами. Ты разве не веришь в меня? Минхо не ответил, упрямо уставившись на парня мокрыми, злыми глазами. — Подожди немного, детка. Минхо ждал. На второй день утром он подумал, что у него нет никакого выбора кроме как верить Джисону и упрямо сжимать его ножик в ладони. К вечеру Минхо накрыла ярость и он занес нож. Почему Джисон не верил, что он может это сделать? Минхо уже доказал, на что способен. И когда он вернётся в отель увидит израненное мертвое тело в луже крови. Он что-то почувствует, или лишь покачает головой, как это было с Хенджином? Было ли ему вообще дело, вернётся он домой к живому парню или мертвому? Он точно удивится, потому что не будет ожидать, что впервые оказался в чём-то неправ. Джисон был неправ. Минхо может это сделать. Но не будет. Сделал две глубокие параллельные линии и долго пялился на красные дорожки, капающие с его руки на ковёр, а потом медленно перечеркнул их третьей. Он сказал ждать. Хана нигде не было. Вся его одежда уже пахла лишь Минхо. В отеле не осталось ничего, что хоть как-то доказывало его существование. Что он был здесь, был здесь с Минхо, лежал с ним на одной большой кровати, вжимал в нее. Хан остался лишь на губах парня, когда он бормотал его имя. Раной на его руке. Бесконечными буквами H на окнах и на зеркале. Минхо не выпускал ножа из рук. Минхо не выходил из комнаты. Минхо ждал. Ждал, сбившись со счета примерно на двадцать четвёртом дне. Он думал, что умрет от истощения и голода. Еды было предостаточно, но есть не хотелось совсем, организм требовал Джисона. Хан, Хан, Хан. Он точно был здесь. Оставил чернильный рисунок на груди Минхо. Уже бледные синяки на его теле. Несколько побледневших гематом. Пару шрамов. Зияющую дыру на месте сердца. Когда-то Минхо думал, что его убьёт Джисон. Потом он думал, что убьёт себя сам. Теперь ему казалось, что он умер двадцать четыре с лишним дней назад. Потом пришел Чонин, тихо открывая дверь и морща нос от вида и запаха. Минхо не помнил как умылся и оказался в машине. Не помнил дорогу и сколько ехали. Не знал точно в какой именно момент перед ним оказалась высокая серая стена с колючей проволокой поверх. Потом вместе со страхом к нему вернулась жизнь. Джисон был неуловим. Неприступен. В представлении Минхо, теперь разрушившимся вместе с чем-то в его груди, ничто не могло пробраться под его кожу. Оказывается, лицо Джисона могли сломать всего лишь ломка и тяжёлый кулак. И оранжевый ему совсем не шёл. Но знакомая улыбка на лице была неизменной. Это был Джисон, все равно такой же красивый, как и всегда, теперь запертый от него за семью замками и колючей проволокой. Минхо плакал, когда парень подошёл к нему и смахнул слёзы совсем не так, как делал это всегда. Его прикосновение было легким и мягким, так, что Минхо его почти не чувствовал. Ему не понравилось. — Никаких касаний, — рявкнули о стены, и Джисон закончил представление, убирая руки от заплаканного лица. — Ты так скучал по мне, детка? — ухмыльнулся он, получая в ответ только отчаянный кивок, — Не бойся. Я же обещал, что ты от меня никуда не денешься. У них было полчаса, которые Джисон умело заполнял, чесав языком на все возможные темы, никак не интересующие ни его, ни Минхо, пока тот лишь сидел смирно и смотрел. Он не рассказал как здесь с ним обращаются и хорошо ли он питается. Не сказал как попал сюда и какой у него срок. Это, по идее, Минхо уже должен был знать. Но он лишь догадывался, потому что каким бы ни был его приговор, надолго Джисон задерживаться тут не собирался, — Сделаешь кое-что для меня? — вдруг спросил Джисон, когда они встали из-за стола. Минхо готовно кивнул, и тогда Джисон без лишних слов взял его лицо в свои сильные руки и накрыл его губы своими, забирая у Минхо весь воздух. Его губы ощущались совсем не так, как на теле. Минхо представлял себе этот поцелуй слишком часто, но ни один из вариантов не был похож на правду. Он был всепоглощающий. Джисон заполнял собой все пространство Минхо, которое тот освободил специально под него, и вместе с этим поцелуем забирал себе все, что ещё жалкого оставалось в Минхо от него самого. Проталкивал внутрь себя, вместе со своим языком, и тогда Минхо понял, что протолкнул он что-то ещё. Минхо внезапно подумал, что это последний раз, когда он видит Джисона. Когда может потрогать его и поцеловать. Первый и последний. Поэтому он не отрывался от него пока поцелуй не стал соленый на вкус от его слез. Пока охранники не принялись растаскивать их друг от друга. Пока он не смог выдавить из себя хриплые жалкие слова о любви, чтобы Джисон наконец услышал, и удерживая за щекой маленькую таблетку. А когда Чонин тащил его из темной комнаты для свиданий, не слышал ничего, кроме голоса Джисона, говорящего совсем не то, что говорили в этот момент его губы. Они все ещё стояли перед глазами Минхо, четко вырисовывая в его голове в всего лишь три слова, эхом отражающие слова самого Минхо. Потом дверь закрылась. В машине он достал капсулу от таблетки и развернул записку, найденную внутри. Безошибочно разобрал почерк Хана, которым было указано лишь время и место, и подписано сердечком в углу. «Ты — моя единственная надежда, детка». Чонин перед его глазами был ещё размытый от слез, когда младший рассказывал ему ситуацию в общих чертах, как проинструктировал Джисон. У него не было много времени подготовить план до ареста, и он не мог позволить этому случиться рядом с Минхо. Парень нужен был ему на свободе. Минхо не было никакого дела до деталей, в которые погружался Ян. Не было никакого дела ни до брата Джисона, временно занимающего его место дона, ни до семьи Хван, от которой Хан давно хотел избавиться. Про Минхо не знал никто, а значит, он действительно был единственным, кто мог помочь ему. Единственный, кто пошёл бы на все, чтобы помочь ему. У Хана были большие амбиции, море возможностей и талант к хождению по головам к своей цели. Цель была уже близко, и если нужно, Минхо отведёт его за руку. Если нужно, подставит голову под его ботинок. До назначенного времени оставалось всего ничего. Минхо не помнил когда спал в последний раз. Казалось, с появлением Джисона в его жизни он не мог спать вовсе. Он не помнил когда в последний раз волновался о чём-то другом. Когда волновался о сессии, о предстоящих экзаменах, о счетах за коммуналку. Он будто совсем и не жил до того момента, когда с его головы сняли мешок и он встретил перед собой круглые глаза с расширенными зрачками. И сейчас он жил лишь чтобы увидеть их снова. Ключи от внедорожника лежали все на том же месте в номере отеля, где их и оставил Джисон перед уходом. Минхо не брал с собой никаких вещей. Он оделся все в ту же толстовку Хана, ту самую, которая уже совсем не пахла мафиозником, и сжёг все остальное, что когда-либо им принадлежало. У него остались лишь ключи и татуировка на груди, когда он садился за руль и медленно, неосторожно ехал к месту засады. Ждал долго. Машины по этой дороге ездили крайне редко, поэтому Минхо не составило бы труда заприметить нужную. Всё-таки, автобус, перевозящий заключённых, сложно не заметить. Особенно когда он резко поворачивает на своём пути, и принимается вилять из стороны в сторону так, что вот-вот перевернётся. Минхо уже нажимал на газ когда увидел на окне автобуса что-то красное. Ему оставалось лишь молиться, чтобы кровь не принадлежала его Джисону, и упорно нажимать на газ, видя, как траектория грузовика вновь резко сменялась и теперь он устремился прямиком к цементному блоку придорожной стройки. Не оставалось ничего кроме как влететь перед машиной, за секунду до столкновения, и самому почувствовать удар. Честно, Минхо лишь услышал звук. Он не почувствовал ничего, поворачивая голову вбок и видя лобовое стекло тюремного автобуса прямо перед собой, вместе с безжизненно повисшей головой водителя. Кажется, часть черепа у него была пробита и, возможно, это произошло ещё раньше столкновения. Сам Минхо не мог и пошевелиться. Глупо с его стороны было бы и пытаться. Его тело было пришпилено к водительскому креслу монтировкой. Из такой ловушки, когда оставалось лишь чувствовать, как из тебя потоком выливается жизнь, выхода уже не было, но опять же, Минхо не был чужд к этому чувству. Для него оно было уже родным. Как и лицо, которое он теперь четко видел перед собой. Минхо думал, что ему осталось лишь ждать прихода смерти. Он знал, что она не будет ни легкой, ни безболезненной. Через минуту он отойдет от первоначального шока и почувствует все с лихвой. Может, он подумает о том, что сделал это не зря и ему станет легче. Увидит, что Джисон теперь был на свободе, и наконец исполнит все свои планы в жизнь. Он не забудет его. Не забудет как Минхо спас ему жизнь и был единственным, благодаря кому он достиг всего, чего хотел. Минхо будет рядом с Джисоном на его верхушке, к которой он поднялся по его костям. И потом Джисон присоединится к нему в Аду. Он и правда видел его. Это не было выдумкой. Джисон был с ним, открывал водительскую дверь, которая пострадала меньше всего, и пальцем поворачивал к себе лицо парня. Он не моргал, лишь ноздри слегка двигались, пока из них лилась кровь. Вздоха Минхо сделать не мог до того самого момента, когда губы Джисона быстро коснутся его лба и тут же исчезнут вместе с самим обладателем. И умирать было не больно.