spiderweb (got me)

Минхо особо не помнил ни первой больницы, ни суда. Не знал точно как и почему, но знал, что его спасли, судя по уродливому круглому шраму на его животе, дополняющий остальные. Он не говорил первые несколько дней и лишь бессмысленно моргал, не понимая, что находится не в аду, а лишь тут же на земле. Детективы, пришедшие к нему, видно, подумали, что он ударился головой и ничего не помнил. Головой Минхо действительно ударился, тем не менее помнил все прекрасно. Но мужчины все равно принялись жалеть его и так Минхо понял, что они решили будто он случайно оказавшийся на месте преступления гражданский, так как ничего не связывало его с Хан Джисоном. Ли думалось, что было бы несложно выяснить о его исчезновении и сложить два и два, учитывая, что Джисон был сыном дона мафии. Он был слишком подавлен чтобы играть под эту дудку, слишком устал, чтобы думать здраво, он лишь хотел и просился к Хану. Потом ему сказали, что никакого Хана не существует. Никакой мафиозной семьи Хан, никакого Джисона в тюрьме, из которой он его вызволял. Но Хан существовал. Он оставил слишком много шрамов на теле Минхо чтобы не существовать. Минхо перевели в какую-то другую больницу. Он не знал что с ним не так и отказывался слушать любые предложения, в которых не фигурировало имя, которое ему было нужно. Первое время он считался одним из «буйных» и от кровати практически на отвязывался. Имело смысл, учитывая, как часто он отправлял санитаров в травмпункт. А вот если бы они его слушали, они бы знали, что Хан научил его бить так, чтобы противник не встал. Его убеждали, что тут ему будет хорошо, что здесь безопасно и ему помогут. Может, оно и правда. Лучше, чем в его обшарпанной квартирке из прошлой жизни. И тут действительно было неплохо. В его комнате были чистые белые стены и мягкая кровать, ему давали сытную еду и какие-то таблетки, которые позволяли ему спать без сновидений, ему уделяли много внимания, проверяли каждый час и что-то вливали в руку. Хотели даже прописать ему мазь от его шрамов, но Минхо заистерил и врачи тут же отказались от этой идеи. Они же заботливо подстригали ему ногти так коротко, чтобы он не мог использовать их чтобы напомнить себе о существовании Хана, царапая на себе любимую букву, набитую над сердцем, потому что вилок и ножей ему не давали. Такое напоминание было единственным способ не поддаваться убийственным разговорам с каким-то мужчиной каждый день, который пытался якобы открыть ему глаза. Они думали, что знают, что делают, но Минхо был сильнее любой медицины. Хан в его голове был сильнее любых лекарств и любой терапии. Может, они и правы в том, что Минхо тут будет лучше. Особенно когда он приспособился. Выучил, какие таблетки можно глотать, а какие прятать за языком и отдавать парню из его группы поддержки, который взамен приносил ему свой ванильный пудинг. Минхо перестал драться. Здесь все равно что пятизвёздочный отель. К тому же, он знал, что он тут не навечно, хоть на него и смотрели так, будто это было наоборот. Он не помнил сколько он прожил таких дней. Сколькими буквами успел украсить свою кожу. Скольких санитаров сменил когда ему назначили последнего. Голос он узнал сразу, даже головы не надо поднимать. Он бы и не смог, крепко прикованный к своей кровати, что всегда бывало перед капельницей. — Как поживаешь, Минхо? Ли усмехнулся, закрывая глаза и улыбаясь. Действительно улыбаясь. — Лучше всех, Чонин. Его санитар кивнул довольно, смазывая сгиб локтя спиртом и поднося иглу. — Рад это слышать. Знаешь, кое-кто уже давно горит желанием встретиться с тобой…