Remember us forever

(Это продолжение 1 главы. Не второй день Юнги перед камерой) На свете есть конец всему: любви, слезам, страданию, но нет конца лишь одному — воспоминанию. — Помнишь наш скрытый штаб, в котором распалось Я и ТЫ, но началось «МЫ»? — шмыгает носом, убирая мокрыми ладошками жидкость у носа. — Его вчера снесли — хотят построить магазин, — глубокий вздох, ожидая облегчения. Но его и нет, ком в горле… — Я там любил сидеть. Многие не понимали, почему я, 30 летний, сижу в детском штабе, — поморщился от воспоминаний, потирая солнечное сплетение. — Однако, они не знают всей правды. — горько усмехнулся, пуская небольшую соленую слезу на штанину. /flashback/ — Хееен, — Чимин подбежал к любимому. — Привет, — старший обнял Пака, зарываясь в золотистые волосы, вдыхая такой, до боли любимый запах. В 16 лет Юнги уже работал, чтобы сделать сюрприз младшему на 2,  честно заработанную, зарплату. — У меня есть идея! — глазки младшего блестят от радости и его самого переполняет счастье и небольшое волнение, а внутри электрические заряды, которые побуждают по-быстрее выполнить задумку. Так и кажись, засветиться, как лампа. У Юнги опять разряд. Тепло, которое исходит от этого золотистого комочка счастья, разливается по всему телу, принося наслаждения, хочется вечно испытывать такой кайф. Не дав сказать и слова, Чимин взял за руку парня и потащил далеко от шумных и переполненных улиц, подальше от нагруженного воздуха. Этой паре всегда хотелось убежать от городской суматохи. Но… Но куда же? Их никто не ждёт. Где они будут жить, если нет денег даже на жилье, в котором они сейчас живут  и кое-как успевают платить вовремя. Да, эта пара живёт вместе. И что, что обоим по 16. Любовь, штука такая, которая не имеет границ… Тем самым причиняя боль, как моральную, так и физическую. Хотя. Многие путают понятия «любовь» и «привязанность, зависимость». Как сказал мой старый друг, на мой вопрос: «Любовь — это счасте и удовольствие. Привязанность — боль, страх и мученье. Дк что же это было на самом деле? Любовная зависимость?» — Любовная зависимость, другого не дано. Они наплевали на правила, естественно, ничего незаконного делать не собираются. Просто живут в 16 лет в одной квартире. — Хеен, я устал, нам долго? — Юнги ныл от усталости. Мин сам по себе был ленив, не любил долгие прогулки. Особенно зимой, когда хочется сидеть перед камином, в теплых носочках, попивать вкусное какао, который разливается по всему организму, выявляя мурашки на тельце, давая небольшое расслабление и успокоение. Чимин хохотнул и чмокнул старшего нытика в щёчку, дабы успокоить и приободрить любимого кота. Щека сразу вспыхнула на белоснежном цвете тела, говоря о существующих чувствах, далеко гн слабых. Парень сразу покраснел, опуская взгляд. Столько встречаются. А до сих пор краснеет. Ох, такие эмоции, когда у обоих первые отношения. Не так. Первые значимые и любимые отношения. Такие эмоции, переполняющие их, когда кто-то вытворяет какие-то действия, заставляющие трепетать сердце, удерживая грудь, чтобы то не выскочило от бешеного ритма, что шумом отдавалось в ушах. Такие воспоминания, которые останутся вечно с этой парой… До конца. Место, куда пришли ребята, было тихое, спокойное, то, что любит пара. Около небольшого озера. Два дерева, скрестив свои ветки, и, напоминающие крест, были похожи на небольшой домик, укрывая от такой нелюбимой городской суеты. Чимин потащил старшего к этой постройке. Сердца обоих бились бешено. У одного, потому что жаждет показать найденную крепость возлюбленному, а у другого — важное событие в его жизни, где решается судьба обоих. — Хеен, давай устроим тут наш шалашик? — Чимин смотрел на Юнги большими и, по-детски чистыми глазами, очередная волна доброты, электрического заряда и счастья накрыла старшего с головой, окутывая так сказать по-теплее. — Чимин~а, зачем он нам? — Юнги усмехнулся, остановившись, и, прижимая младшего к себе, чиминова грудь вспыхнула, а стук сердца отдавался в покрасневших ушках. — Юнги~я, будем делиться своими секретами, — Пак усмехнулся. Ох, этот смех, похожий на звон колокольчика.такой родной и до боли знакомый.Мин узнает среди тысячи, а то и миллионов людей… Даже в настоящее время этот голос заставит сердце колотиться, приказывая Юнги сжаться в ком, обхватив себя руками, думая, что так он не распадется и тут. В груди. Душа не будет болеть.Так будет лучше, сглатывая ком в горле. — А что, звучит, — Юн умильнулся с реакции младшего и продолжил путь, взяв чиминову ладошку в свою лапку, что сразу скрыла ручку партнера. Место было довольно уютное. Ветки срослись так, что плоскость была похожа на сиденье. Юнги сел на эту «скамью», притянув, младшего к себе, смотря в родные, как омут тихие и спокойные глазки. — Давай начнём говорить секреты? — по-детски спросил Чимин, с жаром в голосе, отходя от старшего и, садясь на соседнее «сиденье», складывает ручки в замочек, выжидающе смотря на старшего. — Хорошо, ты первый! — Юнги улыбнулся своей улыбкой и по телу Чимина прошла небольшая дрожь. Ожидание… Улыбка не спадает. Эта эмоция настолько прекрасна, что, когда уголки миновых губ ползут вверх, Чимин то нет в этой добром и любящем выражение лица. Тонет в этих глаза, которые изливают всю любовь, которую только можно излить. В этих непривычно серых глазках, что особенно в Корее. — Юнги~я, я люблю тебя! — Пак, налетев на старшего, начал его обнимать, скрывая св помидорку (лицо.). — Оох, Чимина~а, я тоже тебя люблю, — Юнги прохрипел своим прекрасным и, до хруста в груди, знакомым голосом. Чимин прильнул к таким желанным губам, расцеловывая каждый сантиметр, говоря о том, что старший принадлежит, он занят. А у Юнги целый табун мурашек прошел от таких прикосновений. Чимин целовал нежно, передавая всю любовь, заботу и ласку. Юнги отвечал на такие сладкие поцелуи, грех не ответить — пожалеешь на всю жизнь. Это любовь такая крепкая. Такая странная… — Юнги-хен, твой секрет, — чиминовы глазки засверкали, а сердечко вот-вот хотело выскочить из груди. — Чимин~а, я хочу, что бы ты был только мой, чтобы разделял все счастливые моменты и не очень, в бедности и в богатстве, в трудные времена. — Юнги, на ладошке, без всяких бархатных коробочек. Без фейерверков. Без хлопушек и слов: «Вау» «Поздравляем». Тихо и спокойно. — Возьмешь мою фамилию? — Юнги~я, а что это? — Чимин, как дурачок смотрел, то на старшего, то на дорогущее кольцо. Сознание отказывалось воспринимать слова любимого. В груди, будто стая бабочек, проснувшись, начали пытаться выбраться из тесного купола. Сердце билось нереально быстро. Глазки младшего бегали то к любимому, то к кольцу. В мыслях не укладывалось, что это происходит. Юнги смеётся от такой реакции. Ему прекрасно известно, почему младший так смотрит. — Дурачок ты мой! Это кольцо! — Юнги заливается смехом, крепко держа драгоценность, а у Чимина тепло разливается волнами… Такой родной смех. Хочется слушать его постоянно. Такой смех. До боли в висках. До судорог конечностей. — Ты согласен? — Мина на секунду схватило волнение. А вдруг, вдруг он скажет «Нет»? Что же будет тогда.? Но, это чувство сразу улетело, когда счастливый комочек, который, кажется, начал светиться ещё ярче, ответил: — Юн~и, я согласен! — Пак прижимается к тёплой и такой родной груди старшего, вдыхая аромат парфюма, который младший сам и подарил. Юнги обхватывает худенькое тельце младшего, закрываясь в золотистый волосы любимого. /End flashback/ — А сердечко-то хрустальное… — прошептал Мин, сдавливая сердце. Снова переволновался… психосоматика. Мин борется с ней. Как и с депрессией. Уже около 5 лет. — Чимин. Почему ты ушел.? Хотя. Тебе наверное сейчас не больно.- Мин вздыхает, морщась от колки в груди.