Remember us forever

— Знаешь, я, наверное, псих, — Мин улыбается, обнажая десну с ровными зубками. Эта улыбка определенно нравилась Чимину. Вспомнив это, Юнги тут же закрывает рот, смотря в одну точку. Больно? Да. — Записывать это, — израненные руки разводятся в жесте «то, что ты сейчас видишь» — это реально ненормально. Но мне кажется, что так я говорю тебе все то, что не успел сказать, — Юн глубоко вздыхает. — Я тут в газете прочитал, — мужчина встаёт со стула. Ноги затекли, поэтому в камере мелькает недовольное лицо старшего. На минуту фон остаётся без человека, а за кадром слышатся шорохи соприкосновения листов с чём-то ещё. «блять» произносит Юнги вне чертовой камеры, возвращаясь на исходное место. В руках была и газета, и. потертая, из-за многих и частых настиг, тетрадь. Аккуратная, простая и до боли в груди родная тетрадь. Когда-то Юнги дарил ее своему возлюбленному. Тот наотрез отказывался уходить, не взяв эту привлекательную вещь. Воспоминания обрушились большой волной, похожую на цунами. Хотя нет, цунами и эта боль слишком разные понятия для этой ситуации. Мин долго смотрит на эту тетрадь. Если бы не свет лампы, стоящей рядом, камера не засняла бы небольшие блики на щеке старшего. Мужчина пытался сдерживать поток, закусывая и так красные и пухлые губы. 1 2 3 Юнги наклоняется вниз и складывается пополам, обнимая свои ноги. В видео мелькала лишь спина старшего, которая часто-часто вздымалась вверх. Юнги плачет. Он снова плачет. На экране быстро бегают цифры, набирая минуту, две, три. Эти цифры скачут так же быстро, как давление у старшего. 1 2 3 Мин берет себя в руки. Или, по крайней мере, пытается это сделать Вытирает мокрыми рукавами чёрной худи свои красные и такие же мокрые щёки. {вдох выдох} — Я думаю, тут и так все ясно написано, — Юн тыкает в выделенные слова, показывая в объектив. «Согласно результатам анкетирования, каждый человек может найти себе пару пять раз за всю жизнь, но по-настоящему влюбиться он может только три раза.» — Чимин, ты был моим первым парнем. Больше слов и не нужно. Все знают. Чимин был его первым и последним. Он был худым, но в то же время таким большим и любвеобильным, что занял не только места на пять пар, но и 3 из них, плотно засев на этих местах. Газета улетает за кадр, как что-то ненужное. В руках та тетрадь. — Ох, Чимин~а, ты все решил за нас. /flashback/ — Чимина, я дома, — Юнги ставит небольшую сумку в коридоре, снимая, до жути неудобные, ботинки. Хочется, как обычно, прийти домой и лечь на любимую кровать с более любимым человеком. Раствориться в тёплых одеялах на мягком матрасе, забывая все проблемы. — Эй, Чимина~а, ты где, — Мин обходит все комнате, страх липким слоем поглощает старшего, но все проходит (нет). Находит он Пака на кухне в полной темноте. — Юнги, сядь, поговорим, — осипшим голосом говорит младший. Юнги вздрагивает, ибо такой голос Пака вообще не свойственен этому малышу. Страх снова ползёт более липким слоем по внутренним стенкам тела. Включив настенную лампу над столом, Юн проходит на соседний стул, не смотря на младшего. Обернувшись, Юнги так и оседает на табуретку. Страх застывает в глазах, а на открытых губах виден немой крик и шок. — Чимин~а. Перед ним сидит серый или бледный, какое-то сочетание этих оттенков, Чимин. Он уже не кажется таким солнечным, как видел его Юнги утром. Что произошло за эти несколько часов? У Юнги много вопросов, но он не торопится их задавать, ожидая младшего. Синяки под глазами, бледно-серое, худое тело. Если на худобу Пак отмахивался диетой, то что же тогда. какая причина остальных симптомов. Чимин устало улыбается, передвигая листы с диагнозом и выводом врача. Улыбка эта была очень нездоровой. Старший хватает эти листы. Глаза так и мечутся, жадно впиваясь в строки. — Это. это что же. — Юнги опускает листы, смотря, теперь уже, таким же мертвым взглядом на младшего. На блендой коже появляются следы от слез, которые медленно стекали по щекам. Опухшее лицо. Вот, что видел Юнги, разглядывая любимого. — Как же так. Почему я не уследил. — Мин опускает голову на стол, хватаясь за голову, оттягивая волосы. — Прости меня. Я знал о диагнозе с самого начала. Я.я не хотел тебе говорить, врачи сказали, что я поправлюсь. процент был около 80, я должен был вылечиться. но за пару месяцев лечения, рак только увеличился. — Чимин хватает руку Юнги, который плакал. Он тоже черт возьми плакал. — Чимина, почему ты мне не сказал в любом случае, — слёзы стекают по щекам двух парней. — Прости меня.- Паку нечего больше говорить. — Завтра меня кладут в больницу для дальнейшего лечения, но мне остался месяц. — Чимин уже рыдает, обнимая своего любимого хена. — Боже, прости меня. Я. я не хочу делать тебе двойное комбо боли, но я продержусь первые две недели марта. И этого обещать не могу. Прости. — Нет, ты не можешь умереть. Не в мой день рождения, не после него. И даже не в первые две недели, — в бреду говорил Мин, целуя каждую клетку такого любимого тела. За эти несколько минут Пак отдалился от Юнги. Он так близко, но так далеко. — Юнги, возьми это. Это моя тетрадь. Там я начал писать с самого начала болезни. Читай, когда будет трудно или же ты будешь скучать по мне, — Чимин захлёбывается в слезах, утыкаясь носом в тёплое тело. Юнги же не ощущал тепла. Тело Пака было непривычно холодным /end flashback/ — Я.я так и не читал твою тетрадь, — большие пальцы проходятся по шершавой обложке. От этой тетради исходит такой уют и тепло, что Мин невольно улыбнулся. Настроиться на такой шаг Юнги не мог с того дня, как Чимин покинул его жизнь. Взяв себя в руки, мужчина с закрытыми глазами открывает тетрадь. Открыв первые страницы, глаза старшего открываются и наполняются слезами. «О, привет Юнги~я, ты все же решил открыть тетрадь. Я знаю, какой шаг это для тебя. Я люблю тебя» —  Я тебя тоже, Минни~ — глаза заполнила пелена слез, но Мин продолжает читать, слегка улыбаясь. «Я не ожидал услышать от врача о раке желудка. Видимо, я все же вымотал себя диетами» — А я говорил тебе не худеть, — Мин всхлипывает, вытирая мокрое лицо худи. Мин листает страницы, вчитываясь в небольшие предложения, написанные аккуратным и красивы почерком Пака. Он всегда был идеален. Старший игнорировал слова, написанные по датам. Если честно, они все были написаны по датам. Но эти даты были особенные. Они был. красной ручкой. «16.01.2017 мне выписали таблетки. Они ужасные. После них я чувствую себя хорошо и плохо одновременно» Мин смеётся тихо. Он любил такого Пака. Детский и увушный ребёнок. Что не скажешь о Юнги. Чимин всегда был для него не только другом, парнем, мужем, но и младшим братом, за которым надо ухаживать. Вытерев своё лицо и приведя его в более нормальный вид, Юнги улыбается натянуто и машет рукой в камеру. — Ну, что ж, завтра 9 марта, мой день рождения… и твоя. годовщина смерти, — Юнги трёт затылок, выпрямляя спину. — Жди меня на кладбище. Завтра с нашими друзьями мы туда придём, — Юнги все ещё стирает льющиеся слёзы с щёк, махая рукой. -запись прекращена-