friends = couple

Арсений приличный молодой человек с ебанцой. Он довольно приятный в общении, у него тихий, но при этом заразительный смех, подтянутое тело и вполне себе презентабельная внешность. И Попов при наличии такого набора скрепышей не понимал одной простой вещи: почему ему не дают? Нет, успехом у женского пола красавчик определенно пользовался. Получал записочки, запросы в друзья и кучу огоньков в директе. Вот только даже самая красивая девушка заранее была лишена шанса замутить с Арсом. Потому что куда больше его волновали хуи и жопы, чем женская грудь и вагина. Попов частенько поебывался чисто ради расслабона, но находить и отлавливать тех, кто выглядел лучше обезьяны и имел достойное достоинство становилось труднее. В чем тут дело? А вот хер его знает, может, все резко онатуралились и напрочь забыли, что ебаться в жопу можно, даже нужно, а тем более Арсению. Короче говоря, на личном фронте он подорвался на дилдо и улетел в монастырь, где максимум, что позволял бог — целовать крест. А так Попова, безусловно, выручала дрочка. Но механические движения рукой не заменят качественный секс. По этим ощущениям он уже начинал скучать и чуть ли не слушал грустные песни «максим», а то и Макса Коржа. — Чего такой грустный? — спросил Антон, наматывая на вилку дошик и матерясь из-за горячего бульона, решившего приземлиться ему на лицо. — Хуй невкусный, — огрызнулся Попов, но рот все-таки открыл: туда Шаст сунул горячую лапшу. — Ясненько, — хихикнул Антон. — Слушай, ну ты в клуб сходи. — Был я там. Одни уебаны, — отмахнулся он, горько вздыхая и направляя руку друга себе в рот. — Сука, мне оставь, — парень отодвинул тарелку подальше, пока у него все не сожрали. — Плохо ищешь. Может, из знакомых кто? — Потом, если расстанемся, проблем не оберешься. Разболтает всем, что я на членах прыгаю. — Как будто они не в курсе, — ухмыльнулся Антон, снова лишенный порции любимого доширака из-за не менее любимого друга Арсения. — Я уже обдрочился. — Бедный, держись, брат. Попов бросил на него строгий взгляд, но ругаться не стал. Все-таки они с Шастуном друзья, причем давние. Вместе ходили в школу, пинали хуи за одной партой, а потом Арс признался, что хуи он любит не только пинать. Антону доверял как себе, потому что он хоть и кажется несерьезным, наивным и местами туповатым, на самом деле булочка с корицей. — Я не знаю, чем помочь, рил. Могу тебе порно покидать, хочешь? — предложил Шаст, выпивая бульон и смачно рыгая в конце. — Извиняюсь, я очень голоден и очень быдло. — А у тебя гейское есть? — Ради тебя найду и выберу самое лучшее. — Клоун, — цокнул языком Арс и несильно шлепнул высокую воронежскую фифочку по заднице, когда та подошла к мусорке под раковиной. — Да бля, в следующий раз посильнее, дорогой. Антон помыл вилку, кинул ее в ящик со столовыми инструментами и плюхнулся обратно на мягкий «уголок». Из телефона донеслись мужские стоны, и Попову пришлось несколько раз как следует отпиздить шалуна за его попытки оказать скорую гейскую помощь. Шастун искренне старался поддержать, но методы у него с ебанцой. Поэтому они и друзья. Антон проторчал у него до самого вечера, отказываясь уходить, пока они не пересмотрят «молодых монархов» полностью с нуля. Арсений не был против, а если бы и был, то на его возражения слегка похуй. Шаст за время пребывания в квартире умудрился сожрать три пачки сухариков, выпить всю колу из холодильника и случайно уронить зубную щетку в унитаз. Неуклюжесть и обжорство стали его верными спутниками. Остальных они напрягали, раздражали, но Попов давно привык к тому, что после ухода товарища требовалось минут двадцать, чтобы навести порядок, и еще часик на поход в магазин. Любил мальчик покушать, особенно всякой гадости. Иногда Арсений чувствовал себя той самой мамочкой, которая в компании всех кормит. И сыночка Тоша голодал постоянно, без дозы дошика умирал и устраивал такие театры, что недотраханный красавец завидовал и «верил» в отличие от Станиславского. — Зай, а можно я у тебя останусь? — жалобно протянул Антон, лениво развалившись почти на весь диван, пока где-то в углу Арс ложкой ковырял ведерко мороженого. — Вали к себе, зай, ты и так весь дом съел, — хозяин квартиры несильно пихнул его ногой в бок. Шаст перехватил лодыжку и принялся щекотать, из-за чего Попов вынужден был капитулировать на пол с дивана. — Ты чудовище. — Но ты все равно меня обожаешь. Ну так что? — Приходи с ночевкой завтра, я куплю побольше всего, чтобы ночью мой пупсик опять устроил погром на кухне. — Ладно, ухожу. Антон сдался и, накинув в прихожей ветровку, коротко обнял на прощание. После чего, вылетел на лестничную клетку: автобус, если верить расписанию, будет через три минуты. Арсений спустя полчаса валяний в кровати пожалел, что выставил занозу за дверь. Одному как-то одиноко, скучно, и сериалы неприкольно. А еще до жути хотелось потрахаться, буквально неимоверно. Диагноз очевиден — тотальный недотрах. Еще немного, и он с ума сойдет за неимением полового партнера. И обычный ламинат здесь, увы, не поможет.

Арсений Попов. 00:50 Слушай, у меня к тебе предложение

Антон Шастун. 00:52 Какое?

Арсений Попов. 00:53 Мы же с тобой друзья

Антон Шастун. 00:53 Конечно, Арсик

Арсений Попов. 00:54 Помогаем друг другу

Антон Шастун. 00:54 Стараемся уж точно

Арсений Попов. 00:54 Я не могу уже, давай поебемся

Антон Шастун. 00:54 Чего?

Арсений Попов. 00:56 Мне горит прямо, я вот уснуть не могу. Ты знаешь, что человек без сна всего 11 дней может?

Арсений Попов. 00:57 Мы ведь даже сосались

Антон Шастун. 00:57 Это было 1 раз! Антон немного приврал. Из тех, что он хорошо помнил, раза четыре точно наберется. Первый был, когда Ирка ему сказала, что он совершенно не умеет нормально целоваться. А Арсений решил это проверить, после чего заявил: Кузнецова дура, и все здесь отлично. В другой раз Шастун подыграл по-дружески, чтобы вызывать ревность у какого-то арсовского краша. Третий вообще был в щечку на дне рождения. Остальные гости после этого весь вечер про них шептались, так что милую традицию поздравлять чмоком благополучно исключили из кодекса дружбы. А четвертый, кажется, вышел случайно на выпускном, когда оба, слишком счастливые, в четыре утра встречали рассвет, и эта радость выплеснулась в припухлые губы и косые взгляды Димки, случайно заставшего их в этот момент. И то, что Арс сейчас это припомнил, ничего не значит. Вы не понимаете, это другое. Целоваться и ебаться — между словами не знак равно, а скорее стрелочка от причины к следствию.

Арсений Попов. 00:59 Вообще-то больше, пиздушка

Арсений Попов. 01:00 Выручи по-братски

Антон Шастун. 01:00 Трахаться это нихуя не по-дружески, Арс, я так не могу

Арсений Попов. 01:01 Я обижусь (

Антон Шастун. 01:01 Серьезно? Антон Шастун. 01:04 Так нечестно блять Антон Шастун. 01:11 Прекращай Антон Шастун. 01:16 Один раз, Арс, один!

Арсений Попов. 01:16 Я знал, что ты настоящий друг

Арсений Попов. 01:17 Доверяю тебе

Антон Шастун. 01:17 То, что я видел твой хуй, ничего не значит еще Антон Шастун. 01:17 Я получу хотя бы награду за палочку выручалочку?

Арсений Попов. 01:18 Сначала надо посмотреть на палочку)

Арсений Попов. 01:19 А вообще оргазм

Антон Шастун. 01:20 Его я мог и сам получить...

Арсений Попов. 01:20 Дрочка не то, говорю тебе как человек на опыте

Арсений Попов. 01:20 Ладно, сладких снов

Антон Шастун. 01:21 Спокойной ночи

***

Антон не понимал, как докатился до жизни такой. Помочь он не против, не чужие люди, но просьба, мягко говоря, пиздец. О Попове как о сексуальном партнере Шаст не думал никогда. Да, их манера общения постоянный флирт, и что? Шутки шутками, а постель тут не виновата. По-пацански Арса, конечно, жалко. Спермотоксикоз и недоеб весьма говняная штука. Видимо, все совсем плохо, раз он готов переспать с лучшим другом, чтобы избавиться от ноющей письки. По договоренности, еще до их ночных откровений, Шастун пришел к нему с ночевкой. Попов не наебал и действительно сгонял в супермаркет, накупив всякой вкусной жрачки. Включая дошик. Правда, аппетит упаковал свои чемоданы и свалил во временный отпуск. Антон волновался. Очень. Словно его привели на экзамен по сексу, а он на первом же вопросе завалился, причем не в койку, а в двойку по данной дисциплине. — Пиво будешь? — Арсений, не дожидаясь ответа, поставил перед ним бутылку и сунул открывашку. Антон благодарно посмотрел на него и жадно сделал пару глотков холодного пиваса. По крови так и хлынул чилл и расслабон. По крайней мере переживал парень явно меньше, а говорят, пиво вредное. Нихуя, оно лучший антистресс в неудобной ситуации, когда очко товарища заменяет тебе влагалище. Арсений сел рядом на кровать, листая ленту в инсте. Шастуну на мгновение показалось, что вчерашняя переписка ему приснилась, и на самом деле у него богатая шизанутая фантазия. Но его размышления вдребезги разбились о следующую реплику: — Порно будем смотреть? — Для разогрева? — Ага. — Кринж какой-то, — покачал головой Антон и снова припал к горлышку. Воображение тут же поменяло бутылку на член, и он поперхнулся аж до слез в уголках глаз. Сам придумал, сам ахуел. — Согласен, — поморщился Арсений и развернулся к нему, обхватывая лицо руками. — Я тебя сейчас поцелую. От предупреждения легче не стало, но Антон медленно кивнул, чувствуя себя пятнадцатилетним девственником, которому наконец-то перепало, а писькой он пользоваться не научился. Губы у Попова на вкус, вроде, не изменились, такие же с придурью, покусанные и теплые. Парень старался отвлечься и представить на месте друга какую-нибудь красотку. Например, Настю Задорожную. — Ты пиздец напряженный. Что мне сделать, чтобы ты чувствовал себя свободнее? — прошептал ему куда-то в шею Арс, осторожно прикусив кожу, потому что сомневался в том, понравятся ли его заигрывания Антону. — Я не могу так сразу, без прелюдий. — А поцелуи разве не прелюдия? Мы не торопимся, — улыбнулся он, увлекая его за собой в кровать и параллельно проводя языком по нижней губе. Шастун ахуевал, но уже поменьше. Арсений не торопил, не лез к нему под одежду (пока) и то увеличивал интенсивность поцелуев, пуская жар по всему телу, то возвращая все в невинное русло, едва задевая губы и не используя язык в принципе. У Антона от игры быстро-медленно алели кончики ушей и потели ладони. Доказанный гей на пробу провел рукой по оголенной пояснице, не уверенный, что настал час переступить ненужную черту одежды. Шастун не тормозил. Остановиться пришлось Попову из-за ебучего звонка. Он отодвинулся и взял телефон с тумбочки, неохотно смахивая и отвечая. — Да, але, что? Пока на другом конце провода Арсению что-то упорно втирали, Антон упал рядом, потому что руки устали держать его в нависающем положении. — Да, хорошо, конечно, да, до свидания, всего доброго, здоровья, ага, да, — красавчик сбросил и закатил глаза. — Все мозги выебали. Не говори, что все это время я трудился зря, и пока я пиздел по телефону, ты потерял весь настрой. Шаст проигнорировал вопрос, однако на поцелуй отозвался, нежно сминая губы. Арсений вырубил мобильный к чертовой матери, мало ли, кому еще приспичит набрать. Ему тут в ебле безлимитный тариф от Билайна нахуй не нужен. Руки Антона спустились на талию, замерев там и не рискуя продолжить движение вниз. — Тебе можно трогать меня, где угодно. Парень погладил бедро, ощущая, как изнутри что-то вспыхнуло, румянец на внутренних органах от происходящего. Или как там говорят? Бабочки? Наверное, они сдались под ласками, крыльями щекоча и будорожа нутро. Попов снял футболку, показывая родинки на груди и плечах. Шаст коснулся одной из них, самой большой, губами. — Щекотно, — тихо прошелестел Арс, поглаживая его по бокам и задирая майку все выше и выше с каждым движением. Антон приподнялся, позволяя раздеть себя по пояс. Указательный палец очертил оголенные ключицы, а голубые глаза с широкими зрачками взбудораженно блестели. Они снова поменялись из-за уставших рук, и затейник всего мероприятия устроился снизу, доверяя управление другу. Шастун интуитивно догадывался, что Арсений сдерживался, и ему хотелось бы убыстрить это дело. Но он возился с ним, как будто реально старший наставник с неопытным партнером. На самом деле есть здесь и доля правды. Попов схватился за ремень, уверенным движением расправляясь с пряжкой, и расстегнул пуговицу на широких джинсах, которые нынче в моде, не то что ебаные штаны в обтяжку. — Погоди, — Антон сжал запястье, отводя ладонь подальше от хозяйства. — Я ебался с парнем всего один раз и очень давно. Арсу не стыдно об этом сказать. Он смеяться не будет, разве что специально, ради дразнилки, но сейчас не совсем подходящая обстановка для приколов. — Тогда ляг и получай удовольствие, — ехидно ухмыльнувшись, Попов резко сменил позицию, усаживаясь на него сверху и ерзая. — Что ты, блять, делаешь, — прошипел парень, плотно сжимая челюсти, когда бедра терлись о стояк, создавая напряжение сильнее, чем до пары глотков пива. — Не спешу, — пожал плечами Арсений, обнимая его за шею и прикусывая мочку, скулу, шею, совсем чуть-чуть, чтобы не оставлять следов от зубов. Он прекратил, когда Антон одернул его и попросил отставить петтинг. После чего достал из тумбочки смазку и, не брезгуя, смочил пересохшее горло пивом. — Самое заебистое - растяжка. Я сам справлюсь, а ты посмотри. Шаст не успел возразить, как перед ним предстало совершенно нагое тело. Он приоткрыл рот, и Попов понимающе протянул ему остатки пиваса. Выдавив на пальцы смазку Арсений лег на кровать, для удобства подкладывая подушку и разводя ноги в сторону. — Бля, не привык, когда так смотрят. Антону нечего было добавить, поэтому он молча наблюдал за тем, как пальцы прошлись по бедрам, едва задели мошонку и застыли между ягодиц. Средний погрузился внутрь, срывая громкий вздох, не дотягивающий до полноценного стона. Он растягивал себя, постепенно добавляя второй, третий палец и, кажется, вообще забыл о том, что в спальне не один, а с плюс один. Шаст стащил джинсы, оставаясь в трусах и с трудом сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к себе. Дрочить на друга как-то странно. Хотя, цель его визита это секс, тогда что такого в онанизме для здоровья в организме? — Я сейчас кончу и не трахну тебя, — хрипло пробормотал Антон, привлекая внимание. Попов вытащил пальцы, растирая остатки смазки по бедрам и кивнул с поплывшим взглядом. — Хочешь, я надену? — спросил Арсений, держа в руке презерватив и немного дрожа не от холода, а скорее от сладкого предвкушения. Едва заметный кивок, и он спустил с Шаста белье, проводя ладонью неуловимо и совсем вскользь, затем все же раскатывая по члену гандон и зависая в своих мыслях на несколько секунд. — Ты сверху или «наездница»? Антона почему-то забавляли эти вопросы. Неловкие и вне контекста настолько неуместные, что аж стыдно. Наверное, до сих пор сложно поверить в происходящее. — Ложись. Арсений облизнул губы, пряча хитрожопую улыбку и опустился на матрас, со своего ракурса разглядывая друга со взмокшей челкой и раскрасневшимися щеками. Шастуну страшновато, и не потому, что он может опозориться, а потому, что боялся сделать больно или испортить настроенную волну, которую на радио ебли выкручивал Арс с антенной. Он приблизился, целуя от волнения мимо губ и вошел, чувствуя, как внутри горячо. Попов прикусил плечо, тут же, как бы извиняясь, оставляя на месте укуса мокрый поцелуй. Антон не заметил боли, не заметил зубов, он только плавился от толчков и разведенных длинных ног. Если бы у него была эротическая фантазия, она выглядела бы именно так. Со временем стертая неловкость, желание и прикрывающий глаза дорвавшийся Арсений. Он добился желаемого, и от томительного ожидания угощение казалось еще вкуснее. Стонал тихо, как будто за стенкой спали родители и могли спалить их в любую минуту. Шастун наклонялся ближе и вслушивался в сбитое дыхание и продолжительные, но почти беззвучные стоны. Одной рукой Попов обхватил член, подстраиваясь под фрикции, чтобы работать в тандеме. Антон сжал упругое бедро, массируя мягкую разгоряченную кожу и превращаясь в плавленный сырок. Он ускорился, потому что внизу живота бабочки притащили обогреватель и жгли его изнутри. Толкнувшись пару раз, Шаст кончил и прилег рядом, не отрывая взгляда от мокрой головки и размеренной руки, водящей по основанию. Арсений из тех, кто удовольствие растягивал, поэтому не торопился, понимая, что чем дольше он выжидает, тем приятнее потом накроет. Он кончил позже, но остался доволен, какое-то время лежа с закрытыми глазами и не прикрываясь, потому что Антон все равно увидел его всего. — Я в душ, ты как? — выдавил он из себя, жалея, что все пиво они выдули, а за новой бутылкой надо переться в магаз. — Иди, — Шастун повернулся к нему, не в силах стереть из памяти картину, где Арсений выгибался перед ним, бесстыдно лаская себя. Он неохотно встал и босыми ногами прошлепал в ванную. Антон был не в состоянии шевелиться абсолютно, пребывая в эйфории. Неловкости оба боялись, она никуда не делась, просто отошла на второй план. Шаст пока наслаждался отсутствием кринжа и паники по поводу того, что их отношения после секса испортятся. Попов вернулся, когда парень задремал, обнимая подушку. Вытерев голову полотенцем, Арсений выключил свет, наощупь добрался до кровати и забрался к нему под одеяло. Хорошо.

***

Антон проснулся от прикосновения. И ладно это была бы рука, нога, на крайний случай жопа, но не член же. Он открыл глаза. Перед ним лежал сонный, почти бодрый Арсений с улыбкой сытого кота. Он смотрел на него в упор, без стеснения трогая его там, где трогать должно быть как раз пиздец стеснительно. — Мы договорились на один раз, — произнес Шаст и шикнул от пальцев, оглаживающих головку. — А мы не трахаемся. Я просто дрочу тебе. А, ну да, конечно, это в корне меняет дело. Комментарии застряли в горле. Антон вздрогнул, когда его запястье повели под одеяло, на голое прохладное бедро. — А ты можешь подрочить мне. У Шастуна на полминуты выбило весь воздух из легких. Он хотел сбежать, прямо сейчас надеть джинсы без трусов, схватить футболку и уехать на маршрутке в другой город из-за страха сказать «остановите у светофора». Ресницы напротив подрагивали, а губы пересохли совсем, покрывшись корочкой. Парень сдался, несмело задевая головку и мыча, когда Арс от приятного натяжения внизу живота слишком сильно стиснул член у основания, почти до боли. Антон запомнил, что одноразовый партнер предпочитал медленный темп и водил ладонью лениво, по-утреннему. Шаст отводил взгляд, Арсений — нет, только иногда жмурился, спустя пару секунд вновь демонстрируя голубые как ориентация глаза. Антон кончил раньше просто из-за того, что под пристальным надзором дойти до пика раз плюнуть. На пробу провел по губам, облизывая их, и красивый, но почему-то одинокий парень в самом расцвете лет за волосы опустил его ниже, к шее. Ее покрывали поцелуями, порой длинными настолько, что появлялись красные отметины. Попов вмешался, направляя чужие пальцы и понемногу ускоряя их, потому что даже с любовью к затягиванию, он больше не мог выносить обжигающее дыхание где-то в ямке ключиц и неуверенные движения в паху. — Сегодня пойдешь со мной в душ? Шастуна звали вчера, а он намека не понял. Он вообще мало, что соображал, лишившись рассудка напрочь. Его выбило из колеи, и, наверное, не надо было поддаваться на уговоры. С другой стороны, Арсений со своими едва слышными стонами, жаркий, такой же потерявший голову это то, что пережить совершенно не жаль, скорее, наоборот. На весь вчерашний день дрочить и не надрочиться. Попов был прав: мастурбация ни в какое сравнение не идет с их потрахушками. Самому себе такого удовольствия не доставишь, взаимный онанизм — тому доказательство. — Мы не поместимся, — почему-то шепотом робко проронил Антон, и друг только рассмеялся, поднимаясь и утягивая его за собой. В душе Арсений намылил ему спину и обошелся без домогательств. Считались ли вообще его касания домогательством, если Шаст и не против, борясь с ебучим бабочкиным ураганом внутри. Попов вышел первым, укутался в полотенце и оставил его одного, смывать пену с каким-то сладковатым ароматом. Антону полотенца не досталось, и он робко высунулся за дверь, выкрикивая звучавшее слишком интимно «Арс». Он отдал ему свое, сорвав с талии, потому что гостям все самое лучшее. И Шаст не знал, что хуже: стоять голым или чтобы у него стоял на голого друга. Хотя этот статус теперь под вопросом. На кухне кипел чайник, Попов резал бутерброды. Хлеб, колбаса копчененькая, майонез и кетчуп, по фирменному рецепту. Вкусно, особенно со сладким чаем кайфово. А еще лучше с Арсом напротив, который перестал его мучить и надел трусы с мятой рубашкой нараспашку. — Шаст, — позвал он. — Я понимаю, что ты сейчас назовешь меня пиздаболом, но... Могли бы мы иногда вот так встречаться и ебаться? Антон помолчал, жуя завтрак, а шестеренки закрутились в мозгах, выстраивая логическую цепочку, оборвавшуюся где-то в начале. — Думаю, да. — Блять, спасибо, — выдохнул Арсений и вырвал у него недоеденный бутерброд из рук, игнорируя два точно таких же на тарелке. — Просто пока я не найду кого-то нормального, у меня яйца сгорят. А с тобой мне понравилось. Шастун поперхнулся чаем. И как реагировать на... комплимент? Если это он, а не из жалости сказанная ложь. Не, Арс пиздун, но не с ним. Они друг другу привыкли доверять, иначе не потрахались бы. Настоящая мужская дружба она ведь такая.

***

Антон исправно дружеские обязанности исполнял. Периодически приходил к Попову и, ведомый губами, шел в спальню, где раздевался, сам или нет — неважно. В пределах комнаты его мозг уходил посмотреть тикток и подеградировать, забив на парня, которому извилины не помешали бы. Потому что он не контролировал руки, губы, язык и стояк в штанах, который уже не приходилось вызывать как джина из лампы. Они встречались не только ради ебли. Старые привычки никуда не делись. Шастун заваливался к нему, заваривал любимый говяжий дошик, съедая половину: вторую часть отбирал Арс, втягивая лапшу, и парень вспоминал, как эти же губы смыкались у него на члене в прошлые трахательные полежанки, а не дружеские посиделки. Антона подводило самообладание, и он не разграничивал толком цели встреч: его в любом случае штырило от Арсения. От улыбки, взъерошенных волос, ворчаний по поводу разбитой чашки или всех сожранных печенек. И дружбу это уже не напоминало от слова совсем.

Арсений Попов. 12:07 Сегодня к семи придешь, как обычно?

Антон Шастун. 12:13 Я не могу

Арсений Попов. 12:14 Почему?

Антон замялся. Вполне можно напиздеть, что он занят, Арс понял бы и отстал. Но врать как-то не в их этикете. Антон Шастун. 12:22 Потому что это не дружба уже нихуя Шаст нервно отложил телефон в сторону: солгать все-таки было бы проще. А теперь у него сердце остановится прежде, чем придет ответ. Если он вообще придет.

Арсений Попов. 12:39 Приходи вечером, поговорим

Антон Шастун. 12:40 Хорошо Антон нервничал в тысячу раз больше, чем пару месяцев назад, когда приходил к Арсу первый раз ебаться. Сегодня, возможно, последний раз, прощальный. Хуй его знает. Попов не переживал. По крайней мере, внешне — кремень. Шаст же отметил кольцо, надетое не на тот палец, футболку наизнанку и недавно прикусанную до крови нижнюю губу. Мелочи твердили, что Арсений невозмутимым только прикидывался. Поставил чайник, привычно разорвал пачку дошика, засыпая специи поверх кучерявой лапши. Такой же, как челка Антона, вечно щекотавшая, непослушная и мягкая. — Я не понял, ты дружить со мной не хочешь? — нарушил тишину хозяин квартиры, нервно облокачиваясь о кухонный гарнитур и роняя на пол блюдце. — На счастье, — заявил Антон, подрываясь в ванну за веником, чтобы убрать осколки. Самые крупные Арс выкинул в мусорное ведро. Остальные кудряш подмел. — Ты бы босиком все равно не шастал, мало ли, не все убрали. Попова тапочки в данную минуту не интересовали. Он и так всегда носил, белые, тонкие, какие в отелях выдавали, чтобы ножка дышала, но при этом не собирала пыль и грязь. А вот Шастун все время шлялся босой, зимой в носках, не признавая тапки, словно они проклятые. — Так и? Антон крутил веник. Арс вырвал его и поставил временно в угол, наказывая за вмешательство в их разговор. — Я сказал, что не дружба это. Но не говорил, что не хочу, вот. Втащите ему кто-нибудь за идиотские формулировки. Попов непонимающе нахмурился. — Не темни, прямо и в лоб. — Я хочу быть... друзьями с привилегиями. Блять, Арс, как раньше хочу, но с еблей. Мне надоело иногда приходить и с порога получать минет, а иногда смотреть кино в гостиной, как будто бы мы не ебались вчера на том же диване. Арсений прижался к нему, влажно целуя и ведя ладонями по бедрам. Шастун растерянно приобнял его, ловя вздохи губами. Он тянул в спальню, Шаст поддался, потому что сдавался всегда. На кровать рухнули, не разрывая поцелуя. Попов бесстыдно сжал член через ткань штанов, получая невнятное мычание и случайный укус от неожиданности. Им пришлось оторваться, чтобы раздеться. Антон снял все быстро, путаясь в ткани, штанинах и слыша звон мелочи, выпавшей из карманов. Арсений опять плавно стягивал свободную домашнюю рубашку и сидел перед ним почему-то все еще в трусах. — Арс, я ебанусь. Он рассмеялся, избавился от всего и лег на покрывало в полной наготе, поглядывая расслабленно, доверяя свое тело. И сердце тоже. Шастун смазал пальцы, вводя один из них внутрь и млея от едва уловимого «ммм». Он горел и сходил с ума, но с Арсом обращался так, как он любил. Осторожно, без резкости и грубости, которая между ними совсем не в тему. Арсений извивался под ним красивый, спокойный. Кусал губы не от волнения, а от тепла, прилившего к низу живота. Футболка после снятия была вывернута правильной стороной. Кольцо лежало на тумбочке, снятое перед началом ласк. — Давай, — одобрил Попов после достаточной растяжки и приоткрыл один глаз, чтобы подсмотреть, как Антон опять перероет все в тумбе в поисках гандонов, а потом найдет их в том же кармане штанов с мелочью. Арс от заполненности закусил мочку, тут же оставляя короткий чмок за ухом и направляясь к губам дорожкой поцелуев. Шастун провел кончиком носа от груди до подбородка, восстановливая дыхание. — Чего ты смеешься? — Челка твоя щекочет, — он убрал ее со лба, но она снова вернулась на прежнее место. Антону горячо от улыбки, от рук, блуждающих везде, где дотягивались, от ног, обвивающих его и прижимавших как можно ближе, чтобы потом от удовольствия обоим обессиленно лежать и лениться пойти в душ. Попов кончил быстрее: не сдержался. Вытерся салфетками, давая себе небольшую отсрочку от мытья с мочалкой. — Антон, мне жаль, что я потерял такого друга, как ты. У него в глазах сарказм и издевка. Шаст промолчал, обиженно шлепнув его по жопе. Судя по вскрику, Арсу такой расклад по кайфу. Им вообще вместе очень кайфово. Целоваться под фильмы, ворчать друг на друга: одному — за жадность, а второму — за обжорство и неуклюжесть. Трахаться, а потом спорить, кто первый пойдет в душ. Плавиться сырком от неслучайных прикосновений и влюбляться с каждым днем сильнее в дурацкие привычки чуть больше чем друга. У них не дружба с привилегиями. У них любовь.