Последний цвет вишни.

Ночь прошла болезненно и сложно. Накахара чувствовал, как в его тело вонзают нескончаемое количество лезвий, каждое было острым и тонким. От всего этого кошмара спасали только объятья возлюбленного. Брюнет как будто чувствовал – ощущал на своей шкуре все беды своего низкорослого партнёра. Последние дни его мучили кошмары, в которых он непременно точно умирал. Просыпаясь в холодном поту, под лучами холодной луны, огневласый лишь протирал глаза и выходил на балкон, чтобы в очередной раз запалить сигарету. Осаму изредка просыпался вместе с ним, ведь его сон был более крепок, особенно в последнее время, когда он пытался работать, хотя бы онлайн. О способе его заработка не знал даже сам Чуя, он лишь имел несколько догадок, но ни одна не подтвердилась. И вот, снова сидя на балконе, небольшой силуэт смотрел в окно, любуясь тихой красотой города. Молчаливые дома, без единого огонька в окне под леденящими душу всплесками лунного света. Пепел с недавно зажженной сигареты упал на запылённую поверхность стеклянной пепельницы. Издалека послышались тихие шаги, но, кинув взгляд, сначала на кровать, а потом на прикрытую дверь, юноша ничего не обнаружил, лишь мирно спящего, накрытого по самый лоб одеялом Дазая. Как оказалось позже, тихие шажки создавали кошачьи лапки Сэма. Он увидел на себе взгляд голубых очей и насторожился, но через короткое мгновение он опять пошёл, но уже не в кровать хозяев, а к ноге паренька, которая повисла со стула. Котёнок потерся об неё и выгнулся, напрягая хвост и приподнимая его выше, закручивая в некий «бублик». Чуя улыбнулся и сделал последнюю затяжку, выпуская сгусток белого дыма из своих уст и туша сигарету об угол пепельницы. Непотушенные остатки табака спокойно догорали в мутной ёмкости, пока тот, кто держал их во рту несколько секунд назад поглаживая черный комок шерсти у себя на ногах. Сэм лишь удовлетворённо мурчал в ответ, иногда очень по-кошачьи зевая в один голос со своим хозяином, как будто знал его с самого рождения. В какой-то момент красота луны начала угасать, а на небе появлялись первые признаки рассвета. «Неужели уже так поздно?…» – подумал Накахара, смотря на тухнувшие фонари. В сон совершенно не бросало, поэтому он принялся листать ленту уже наскучивших ему социальных сетей. В то время как один из парней сидел в своём смартфоне, второй лежал, не видя снов, а лишь восстанавливая свои силы перед грядущим насыщенным днём. У него изначально, ещё с самого вечера были планы на день, хотя со стороны казалось, что он весьма абстрактный человек, а его решения – всплеск странных и нелогичных действий. Но только он всегда знал, что будут приносить его дела, не в зависимости от того, в каком стиле он их исполняет. У рыжего паренька мнение о кареглазом изначально сложилось скверное, но со временем это прошло и он научился понимать его и даже, как бы странно не звучало – любить. Осаму был как вишня. Ты никогда не можешь знать, будет она червивая, кислая или сладкая, сочная или лишь обманывая своей красотой и ярким цветом ягода. А ещё он был приторным… таким, ненавистным, но при этом любимым. Он относился и всплывал в воспоминаниях, как что-то очень яркое, но в то же время неприятное, либо просто странное. Его отношение было таким же. В какой-то момент будет казаться, что он отдает всего себя, выражая в этом свою сочность и яркость, а в какой-то момент он становился очень… Странным(?), Накахара и сам не был уверен в том, что подобное слово подходило под описание этого человека. Дазай становился, как переспелая либо наоборот – недоспелая вишня с кучей червей. Порой он был жёстким и лишь сохранял манящий образ, а в какой-то момент он раскисал, оставляя свои чувства на теле, они въедались в кожу и отмыться от них было тяжело, прямо как он вишнёвого сока во время сбора самых переспелых ягод. Теперь, вид улицы сменился с холодного, на ласкающий острый подбородок старшего парня, который уже немного спустил одеяло со своего тела, ведь стало частично теплее, да и лучи ясного солнца намного больше подходили этому образу.