Последний цвет вишни.

Ручка черкнула по листу. Звук был таким, как будто бумага порвалась, но, благо, это было не так. На полотне высказываний Осаму появилась черная полоса. Это испортило всю ту идеально написанную часть раздумий, которые брюнет так тщательно вырисовывал. После этого послышался нервный рывок, после чего лист бумаги с идеально выписанными буквами и черной полосой оказался сжатым в кулаке Дазая. Тот захлопнул блокнот и положил обратно на край прикроватной полки, всё ещё держа в кулаке жалкий листок. Чуя обернулся и вопросительно глянул на напряжённое лицо Осаму. Он думал, что что-то пошло не так. Ведь его любовь была не так проста, виденье идеального и прекрасного было так обострено, а подобные ошибки вводили в ярость, не всегда, но часто. Низкорослый хотел было встать, дабы посмотреть в глаза Дазаю и обнять его, ведь подобная агрессия была не с проста. Не нужно никаких слов, нет, это не было в обычаях их отношений. Рыжеволосый уже был готов вставать с кровати, как кареглазый остановил его. — Накахара… Прошу, не делай ничего, всё в порядке. — с этими словами брюнет встал с кровати, аккуратно отодвинув возлюбленного с себя. Осаму хотел заварить себе кружку кофе и выйти на балкон, сесть ровно так же, как и Чуя прошлой ночью, но не стал. Крупные кофейные зерна темного коричневого цвета с невероятным запахом погрузились в кофемашину на верную смерть. Шум лезвий и это уже ароматный порошок, который через несколько минут станет таким же ароматным напитком. Он принесёт парню бодрости и здравоумия. Он и без того очень умён, но кофе помогало сосредоточиться на определенных аспектах чуть лучше, чем это делалось без него. Уже с кружкой былых зёрен Осаму оказался в спальне, где его ждал длинноволосый юноша. У Накахары был страх, но он смешивался с его личными переживаниями, которые не были доступны для сознания вишни. Юноша не стал оставаться в доме, несмотря на быструю смену погоды. Облака покрыли абсолютно каждую часть голубого неба, каждый луч ясного солнца, которое не так давно ласкало тела молодых возлюбленных. Чуя был зол на себя, нет, он был в недоумении, хотя всё прекрасно понимал, просто не хотел осознавать… Не хотел мириться с тем, что всё тухнет на глазах. Он собирался идти на улицу, чтобы освежить свои мысли, поэтому уже через мгновение он оказался около шкафа. Переодевшись в тёмно-серую рубашку с вельветовой курткой поверх, он пошёл в коридор, чтобы обуться и натянуть на себя шляпу. Далее он проверил карманы на наличие наушников, убедившись, что они на месте, он подошёл к парню, чтобы поцеловать его на прощание. Тот не возражал, он лишь обнял его после поцелуя и растворился в своих мыслях. Чуя часто гулял один, когда ему нужно было подумать, а тут ещё и такая погода… Он засунул в уши «затычки» и быстрым шагом пошагал к знакомым тропинкам. Людные места и парки не подходили для подобных одиноких прогулок. А вот забытые дворы, набережные, на которых ни души, крыши домов и разрушенные особняки — то, что нужно. Он не желал наблюдать за волнами зелёной и грязной воды, прямо, как и его сознание, такое же мутное и загрязнённое. Дворы сегодня были не такими, не то чтобы как-то кардинально поменялись, но Накахара не хотел там находиться. В их городе было несколько заброшенных зданий с красивой архитектурой, о которой мало кто знал. И была одна крыша, которая была открыта и находилась вдали от людей, не считая жителей этого дома. Без объяснений для самого себя юноша пошёл на крышу, он был очень сильно погружён в себя, ведь что-то происходило, но он не мог понять что. Более того, он пытался делать вид, что ничего не происходит. И это уже долгое время, это была ещё задолго до того, как он отпраздновал с Осаму три года отношений… ### — Почему? Почему? Почему? ОСАМУ, ПОЧЕМУ? — быть спокойным, а точнее, оставаться им, было невозможно. Это была ненависть и злость, агрессия, но не из-за других, а из-за себя. — Я идиот, Дазай, прости… ### В наушниках заиграла песня от Щенков «Ненависть», а в кармане обнаружилась старая пачка Marvel Sweet Cherry. И вот, опять вишня. Эти сигареты не входили в список любимых, но очень подходили в такие моменты. Данная находка даже как-то облегчила восприятие всего, от осознания того, что через несколько минут парниша сможет закурить. Эти несколько минут пронеслись очень быстро, и вот голубоглазый уже стоял на краю крыши с сигаретой сомкнутой зубами. Он всунул пачку в карман, кинув безразличный взгляд на надпись «курение убивает». — Кхъ… — прокашлялся Чуя делая первую затяжку. — И если курение правда убивает, тогда это объясняет, почему я умираю изнутри, ахах. — параллельно выдыхая говорил парень сам себе, он знал, насколько это глупо, ведь несмотря на это, миллионы, если не миллиарды людей продолжают курить. Со второй затяжкой в воздухе вокруг появился невыносимый, приторный, но при всём этом приятный запах Осаму. Взбесившись от этого, низкорослый потушил полу использованную сигарету об свою руку и выбросил окурок с крыши. Он сел на край размахивая ногами, он не понимал, что ему делать, возвращаться ли домой и почему настроение так быстро меняется. Как и погода, ведь тучи уже пускали свои первые слёзы, а это был явный намёк на то, что пора уходить, но Накахара не стал. Он продолжил сидеть на холодном бетоне и смотреть на мир с высока, он думал, много думал и даже пришёл к небольшому умозаключению. «Мои действия… мои жесты внимание, разве это то, что ему нужно? Он… Он в порядке, я правда так считаю, но что насчёт меня? Почему я теряю чувства? Это… это уже так давно, но я не могу принять… Нам стоит со всем покончить? Нет, нет, нет… Ни за что, я люблю его. Я привязан. Я зависим от него. Я люблю Осаму.» — всё в подобном духе проходило в мыслях, но главным было то, что голубоглазый бродил по следу смерти. Только вот он этого ещё не знал. Он был с ней плечом к плечу, настолько близко, что она не представляла угрозы. В то время Осаму сидел за рабочим столом и активно работал за компьютером, спустя время, ровно в тот момент, как пали первые капли дождя на сухой и темный асфальт, брюнет закончил и стал думать, где же находится его возлюбленный, чтобы принести ему зонт и извиниться за содеянное ранее. Он не испытывал чувства вины, он просто знал, что они нужны ему. И вот, смотря на темные грозовые тучи и обходя уже появившиеся лужи высокий парень с завораживающей осанкой и чертами лица шёл по старым знакомым маршрутам, ради того, чтобы скрыть от дождя уже явно намокшего партнёра. И он не прогадал, Чуя правда был промокший, но не на сквозь, и с местом проведения своего досуга кареглазый тоже не прогадал, тот был на крыше, как и предсказывалось. Огневласый почувствовал, как запах вишни усилился, но сигарета уже давно потухла, а окурок прохлаждался где-то в луже. Неужто это был он, тот самый человек, которого так не хватало… И Чуя угадал, он развернулся и встал, но не всё прошло так гладко. Сердце на мгновение остановилось, под собой ничего не было, ни бетона, ни покрытия крыши, ничего… Пустота, и никакой почвы не чувствовалось. В глазах потемнело, и лишь высокая фигура возлюбленного блекла в глазах. Смерть? Она его настигла здесь? Нет. Всё было в порядке и равновесие вернулось, он смог удержаться, точнее, упасть на смотровую площадку девятиэтажки. Он поднялся и подбежал к Осаму, который стоял недвижно, то ли от шока, то ли от осознания того, что он ничего сделать не был в состоянии. Несмотря на сильную боль в спине, Накахара спокойно обнял возлюбленного. Он прильнул к груди любимого и под шум капель дождя начал тонуть в «вишневом соке». Он чувствовал себя так спокойно, что никакие мысли не тревожили его, что никакие сигареты не могли заменить настоящую вишню огневласого. Он знал, что это его чувства, что это то тепло, которое так сильно любит. Он забыл про то, что думал о холоде, он не знал, что сейчас может произойти, но он был уверен, что даже ядерный взрыв не будет помехой. –… Извини… — Прозвучало дрожащим голосом с уст брюнета, не было ясно, плачет ли он, или они плачут вместе, дождь всё скрывал, даже насквозь промокшие, а ранее ещё и потерянные юные ребята, теперь стоят тут и так нежно делятся друг с другом своей любовью. Время шло, шло и шло, а объятья не размыкались, они не хотели, но начиналась гроза, а это значило, что пора идти домой. Они спустились с крыши, Осаму раскрыл зонтик и держал его над собой и партнёром. Он чувствовал на себе руку Чуи, тот держал его за талию, ближе к себе, чтобы не потерять и тихо шмыгал носом. Это конец? Конец всего плохого? Или же начало? Накахара не знал ответа, но он старался не думать… просто не думать.