Это мы изобрели приливы

- Нихера! Себе! Кубарк смотрит на дом, построенный из сплошной черноты, которому место где-то на окраине ада, а не на земной поверхности. Это не краска - стены черные, как шерсть какой-нибудь бродячей собаки, это похоже на швы космического небытия, где никогда нет света и кончается всякая жизнь. Мэггот более емок в своих чувствах, поэтому он и является рассудком этой операции. Удовлетворенным результатом их поисков рассудком, разумеется. - Черный как сама ночь дом, а что внутри? Не боишься заходить внутрь, Пацан Гладиатор? Кубарк не сечет фишку человеческой иронии, стоит с видом довольного до мозга костей кретина. Смелого до безрассудства, чью планету никогда не купят идеями порабощения и рабовладения. Даже помыслить в его сторону не могут, а Иафет может - представлять эту накачанную тушку в цепях, прикованной к полюсу ближайшей планеты - одно наслаждение. - Пойдешь вперед? Поздно, Кубарк уже ворвался вовнутрь непонятной конструкции, но там ничего нет. Одна пустая комната, словно выеденная жуками изнутри, содержимое выжрано до последнего стула или офисного стола. Нет никаких надписей на стенах, ничего, инопланетная заброшка и все. Мэггот ощупывает стены, не подпуская к ним даже близко своих малышей - Кубарк пару раз пропускает режущим лазерным лучом из глаз по полу, который издает скрипящие звуки под ними, но материал определить на глаз невозможно. Взять пробу тоже не получается - чернота не реагирует на попытки из неё что-то изъять. Она тверда как алмазная порода. Одно сплошное разочарование. - Может вообще ну нахер рассказывать икс-менам о том, что мы нашли? Тут же просто нихера нет. Иногда почти бездушный Иафет истерит не хуже самого Кубарка. Здесь нет врагов, соперников, просто бросающих им вызов испытаний, камон, зачем так жестко то? Что они расскажут другим? Балладу о черном доме на краю света, который ограбили задолго до них? Пришло время возвращаться. Они еще несколько минут раскапывают площадь вокруг в четыре руки, но здесь нет абсолютно ничего, заслуживающего их внимания. Иафет плюет на горячий песок и уходит, засунув руки в карманы формы с желтым крестом на худи.

***

Вот и школа. Иафет более чем уверен, что Кубарк все равно всем разболтает о том, что они нашли сегодня, но пока рутина позволит скрывать истину. Заварить себе кофе и довольно плюхнуться на кровать, скрестив ноги, его два ручных паразита пасутся рядом, обсасывая остатки взятого в столовой ужина и кофе, естественно тоже, потому что своего желудка у Мэггота не было. Надо почитать что-то, но стук в дверь отвлекает его от возможных идей о времяпровождении на этот вечер. Он приоткрывает дверь, стараясь быть вежливым и небрежным одновременно, потому что это Кубарк. И он, кажется, нервничает, что довольно странно для его расы - крутится на месте, покусывает пальцы. Иафет взводит глаза к потолку. Скука. - Ну что произошло? - Я был в черной комнате, - Кубарк смотрит на него сквозь очки, но глаза за ними явно мечутся, - Я был там! Там! - Мы оба в ней были, Кид. Сегодня. Мы нашли черный дом... - Нет! - Кубарк недовольно тыкает ему кулаком в грудь - спасибо что без шипастых перчаток - его рот оскаливается в неприятной пародии на улыбку. - Она здесь! Черная комната! В школе! - Да ты гонишь, - Мэггот не собирается вот так вот с бухты барахты верить впечатлительному инопланетянину, но почем зря Кубарк вряд ли будет врать - ши'арцы не склонны ко лжи, они прямолинейны и правдивы, но довольно ловко пользуются этим для того, чтобы сбивать собеседника с толку и вытягивать информацию. - В школе? Какая комната? И он не соврал. Заглядывая в недры черного как смоль туалета, Мэггот несколько проверочных раз бьет по выключателю. Тщетно, света нет. Но все таки есть какие-то отличительные черты от того, что они видели сегодня утром-днем - тьма не такая густая, не настолько сильно бьет по рассудку, так какого черта тут происходит? Отталкивая мощную фигуру Ши'арского Принца от порога, Иафет подтягивается на носочках, доставая до лампы и бьёт уже её - за все хорошее, что было в его жизни. С третьего удара лампа оживает, распространяя вокруг себя хлипкий, слабый, но все же свет. Иафет оборачивается на Кубарка - тот стоит, закусив губу. Вряд ли ши'арцам знакомо такое слово как "чувство вины", но чувство "я выгляжу как полный кретин в чужих глазах" - еще как да. - Черная комната, говоришь? Или просто перегоревшая лампа, от которой ты наделал себе в супергеройское трико? Алле, космос! Спать ложись, а не по туалетам по ночам броди. Он не перегибает с издевкой? Он надеется, что нет. Его испорченный вечер стоит слов и похуже, но Мэггот все же сдерживает себя и уходит, возвращаясь обратно к своим паразитическим любимцам. Они уже дремлют, научившись спать вне его тела, неплохо адаптировавшись к жизни во внешнем мире. Это здорово, значит новый день принесет ему что-то новое, лучшее.

***

Это был совершенно обычный день, учеба и еще раз учеба, вставшие на дыбы дедлайны и немного кофе - наверное надо было перестать называть кофеем те кофейные зерна, которыми он кормил Эни и Мэни. Его ребята росли довольно быстро, и он гордился ими, как самый настоящий отец. Некоторые мутанты смотрели на него с видным отвращением, уже успев увидеть, как паразиты срастаются с его кожей, превращаясь в единое целое с его изношенным вечным голодом организмом. Кубарк держится где-то вдалеке - и снова же, инопланетяне его происхождения не умели долго обижаться, но его явно покорёжило то, что Иафет посмел усомниться в его храбрости, да и ладно. Причудам инопланетян Мэггот не был намерен потакать вечно. Он хлопает по выключателю, но свет в его комнате не зажигается. Видимо лампы перегорают стаями. Мэггот выходит из комнаты, кутаясь в расписной плед, проходит по коридору в подсобную комнату. Кубарк уже там - тянется за лампой, и Иафет кривит губы, виртуозно выжимая из себя хоть какую-то эмоциональную гамму: - И у тебя лампа перегорела? Что ж за пиздец. Там хотя бы лежит запасная? Кубарк рычит в утвердительной манере. Странный. Ши'арец снова выглядит совершенно потерянным, но для изгнанника с собственной планеты за плохое поведение он наверное ведет себя оправдано. Охраны с ним, как в тот первый раз, больше нет. Беззащитное безумие - это звучит так странно - но все же полностью описывает Кида Гладиатора. - Хорошо, спокойной ночи. И не грызи больше кровать. Она портит зубы. Иафет главная язва школы Чарльза Ксавье с тех пор как Квентин Квайр отъехал отдыхать на Кракоа, строить дипломатические отношения с недружественным культурным обществом. До его отъезда Иафет был вдумчивой птицей, а после устроил в школе комичный террор, скандируя худосочные лозунги и кормя всех желающих свежеиспеченным матом, прямо из духовки. Он вкручивает лампу, и комната озаряется светом, превратив ночь в утро. В углу громоздится шахматная доска - облупившаяся во многих местах, но все еще горячо им любимая. Он слезает с табуретки, и свет гаснет. Моментально, словно никогда и не горел. Только что комната была светлой - и вот света нет. Иафет чувствует подкатывающий к горлу комок, снова забирается на табуретку. Трогает еле теплую лампу, проверяет нити накала внутри. Лампа абсолютно исправна. Так какого же черта? У него есть одна догадка. Мэггот выходит в коридор и неспешным, прогулочным шагом идет в направлении комнаты Принца Гладиатора. Стучит костяшками пальцев в его дверь, но ему никто не открывает, и он, словно по наитию, прикладывает ухо к двери. Затем нажимает на ручку, и дверь открывается - ну да, ну да, какие секреты могут быть у Кубарка? Да никаких. Он молится. Ши'арский Принц стоит на коленях и молится, неизвестный, но тягучий в своих переливах язык подсознания, от которого мурашки идут по коже. Кубарк молится перед кроватью, сцепив обе руки и обратив к потолку сплетенные пальцы. Иафет щелкает по выключателю, но здесь тоже отсутствует свет. Он устало трет висок, чувствует, как волосы его шевелятся. Он же сходит с ума, думает он. - Послушай, Кубарк, раньше утра мы все равно никого не заставим вкрутить лампу, чтобы проверить, горит ли она у кого-то еще. Нам семнадцать, блин, лет, можем же мы спать в конце концов без ночника? - Черная комната, которую мы нашли, была чьим-то храмом, - Кубарк оборачивается, и в его красных глазах зажигается нездоровый свет, напоминающий то ли свет озарения, то ли тараканы мутят тусовку, - Мы затронули его покой, и, видимо, расплата последовала довольно быстро. - Однокомнатный храм? - Мэггот зевает. Неужели он стал тем самым картинным персонажем из фильмов ужасов, которые умирают первыми из-за собственного неверия в происходящую мистику? - Это больше лачугу какую-то напоминало. Ты прямо такой знаток инопланетных проклятий? - Проклятия не затрагивают одну конкретную жизнь, они обширны. Иногда это просто возобновляемый раз за разом цикл. А иногда ты проваливаешься сквозь текстуры мира и оказываешься в мире, где все - и ты сам - вывернуты наизнанку. Все, кого мы знали, сами того не зная могут быть втянуты в проклятие. "Лучше бы ты дальше молился, чем этот словесный опохмел слушать", - думает Мэггот, изо всех сил сдерживая зевоту. - Ну если ты так считаешь, - он пожимает плечами, не быть равнодушным, быть заинтересованным, - Тогда если это подождет утра, то завтра утром мы сходим и закроем этот ящик Пандоры, пока из него не полезли, не знаю, оригами из драконов. Драконы из оригами. Еще раз спокойной ночи, Кубарк. Иафета не пугает отсутствие света, ни капли просто. Если приоткрыть дверь, то будет видно освещенный электрическими лампа коридор, и, наверное, надо было подсказать это Киду Гладиатору, но мольбы высшим силам, очевидно, несколько ослабили светозарное мышление Мэггота. Зачем, когда можно молиться ему? В самом деле, а чем он не Бог?

***

Вода, которой он дышит - это пустые строчки вместо стихов, шепчи их, смакуй их, притворяйся что говоришь, но слов из твоего рта не доносится. Переизбыток слов и пустая страница - монахи воздерживались от мирских благ, а может следовало бы воздержаться от написания виршей? Дело не в каменных кроватях и не в обете молчания - сколько бы ты продержался, не написав ни строчки? Комната кажется Иафету огромным городом, где он потерян в случайном скоплении огней, памятников павшим героям. Интересно, как бы выглядело бы государство, возведенное на книгах? Черная комната, в которую он обещался вернуться сегодня утром... Черное здание, не столько манящее его, сколько само медленно и так мучительно приближающееся к нему. Может ли здание быть затаившимся хищником, несущим гибель всем, кто к нему приближается?

***

Они стоят с Кубарком перед ней, и Кубарк не решается заходить первым. Он пятится, словно дикий зверь, почуявший опасность, и в конце концов Иафет, сам перепуганный, пихает его в спину, входит. Ничего. Они ищут следы каббалических писем, но в комнате ничего нет. Комната пуста. Никаких спрятанных символов в ней нет. Они пытаются осветить стены, но, похоже, это тоже бесполезно - в комнате не темно. Комната черная, вот и весь сказ. - Может нам обратиться за помощью к другим мутантам? Кубарк морщится от этой мысли, словно от неожиданной зубной боли. - Нет! "Ты думаешь, меня остановит твое "нет"?" - думает про себя Мэггот, но в лицо спрашивает: - И почему нет? - Это проклятие. Втянем других мутантов, а сами останемся ни с чем. Давай сразу всей школой притащимся, чего тянуть! - А ты предлагаешься мяться и терпеть неполадки со светом? А если что похуже начнется? - Нет, - повторяет Кубарк, видимо еще не оправившись после первого предложения Иафета. А потом, неожиданно весь подтянувшись, бьет Мэггота в нос. Кровь, хлынувшая на пол, окрашивает красным те белые облака, мечущиеся в его голове. Мэггот сплевывает. - Совсем все, шестеренки спеклись? Ты бы лучше своим Богам молился, чтобы ума тебе дали, а то изначально тебе на божьем рынке протухшие мозги продали. - Смотри! Кубарк тыкает пальцем в черноту на полу, расступившуюся будто бы в знак уважения перед пролившейся кровью. Теперь поверхность была белой и, наверное, страшно холодной. Так ощущалось даже на первый взгляд. Иафет утер кровавые сопли и присвистнул. - Ничего себе! То есть, комнате требуется кровавая жертва, очуметь! А мы точно информацию об этом месте в упорядоченном списке получаем? Я пока никого не готов приносить в жертву, чтобы снять проклятие, лишившее меня света в персональной комнате. Ну разве что тебя, Кубарк, без обид....