Альтернатива

|Валери|

      Все, что в итоге произошло, было ожидаемо. Валери даже не удивилась, когда увидела свой прототип на пороге ванной комнаты. Она застала Ви в момент откровений, которые были адресованы Джонни, но он навряд ли когда-нибудь увидит эту запись… Он, наверное, даже и не заметит ее исчезновения. Проигнорирует. Ведь прошло слишком много времени. Прошел целый год… Джонни наверняка уже научился жить без Ви. Или хотя бы мыслей о ней. Любые чувства рано или поздно ослабевают. Если, конечно, речь не идет о фанатизме или одержимости. А это, если говорить о любви, не было свойственно Джонни. Ви была убеждена, что для него она всего лишь эпизод — как случайная пуля, которая исчезает так же стремительно, как и появляется… или как надоедливая муха, вечно кружащая поблизости: один взмах — и ее уже нет. Она просто часть его длинной, но насыщенной жизни. Незначительная часть…       Первый удар пришелся в живот. Ви не сопротивлялась. Она даже не предприняла попытку сбежать: молча смотрела на свой прототип пустым, отчаянным взглядом. В ее глазах читалось принятие. Не было страха или паники. Была дрожь, подобно той, которая охватывало Ви в моменты ее встреч с Джонни. Такую дрожь она испытала в день «операции» проводимой в «Вершине»…

***

      — Готовы ли вы пойти на риск, ради собственного спасения и… — Мистер Голубоглазый осекся, — или спасения того, того, кто паразитирует в вашей голове, в вашей душе, в вашем теле?       Ви ответила утвердительно, даже не раздумывая. Мистер Голубоглазый улыбнулся и слегка наклонился в ее сторону, удерживая зрительный контакт. Снова заговорил:       — Даже в случае, если вы окажетесь в состоянии комы, которое может оказаться необратимым, и не сможете вернуться к полноценной жизнедеятельности? Ведь у вас отсутствуют объективные основания для доверия к нам.       Ви кивнула. Отвечать ему что-то попросту не было моральных сил. Она достаточно наговорилась с мужчиной до операции, и каждый их новый разговор приводил Ви к осознанию, что она совершенно ничего не понимает о жизни…       Мистер Голубоглазый не умолкал:       — Вы можете погрузиться в настолько глубокий и непробудный сон, что в этом сне проживете целую жизнь: с момента мнимого «пробуждения» до момента, когда вы умрете от старости в кругу семьи или рядом с любимым человеком.       — Если я не буду воспринимать это как ложь, то, на мой взгляд, такой обман можно простить. Особенно если это… сон.       Мистер Голубоглазый несколько секунд всматривался в ее лицо, словно проверяя на искренность, затем сделал шаг назад от кушетки и по-особенному неоднозначным тоном произнес:       — Крепкого вам сна, мисс Стрейт.       Через секунду, как только Ви переварила сказанное, а её мозг начал активно накидывать варианты интерпретаций тона и смысла ранее озвученных фраз, ее охватила неконтролируемая дрожь. Когнитивная петля страха: мысленное моделирование смерти мгновенно сменилось активацией гипоталамуса. Мозгу не было дела до фактов. Мозг не собирался ждать реальной угрозы. Адреналин выстрелил. Кортизол вступил в действие. Тело готовилось умереть. Она поняла это с холодной ясностью: абстрактность угрозы ничем не легче осознания неизбежности смерти. Даже хуже. Потому что неизбежность хотя бы не требовала додумывать.       Ее не напугали кома, необратимость последствий, отсутствие оснований для доверия. Ее не напугала угроза сна длиною в жизнь. Ее не напугало, что все опоры сломаны.       Ее напугало то, что если Вершине придется выбирать, то выбор падет на того, кто сидит в ее голове. Для проекта — именно так Верховные называли эту операцию по «пересадке душ» — девушка не имела никакой практической ценности. То, что она могла дать — уже отдано. Ее «душа», ее сознание, ее прошлое и будущее — ничто, по сравнению с тем, из-за кого она умирает.       Ее сознание ничто иное как расходный материал. Потеря ценности в глазах тех, кто принимает решение.       Ви откинулась на подушку. Она ощущала копошение возле себя — это работали санитары, медики и врачи (хрен разберешь, в их одинаковой униформе) готовили ее к операции. Слышала голос и стук каблуков Делии-Доктора-Рейдон, что расхаживала по палате. Ее сухой, но сосредоточенный голос отражался от стеклянных стен и стальных приборов, то и дело долетая бессмысленными фразами до ушей Валери.       Вдох.       Девушка судорожно перебирала варианты: Она может выжить. Может не выжить. Может выжить, но вместе с тем, кто сидит в ее голове. Может умереть, но вместе с Ним. Может умереть, а Он выживет. Может выжить, а Он умрет.       Выдох.       Если бы она точно знала, что его ждет (даже если это смерть), у нее бы было время на подготовку и принятие. Отрицательная определенность слаще, чем «однозначная» неопределенность.       Вдох.              «Ебучий Сильверхенд!»       Выдох.       «Ебучий Найт-Сити!»       Вдох.       «Ебучая Вершина!»       Выдох.       «Ебанная система…»       Вдох.       «Лучше бы я тогда просто вышибла себе мозги…»       Выдох.       Пришло отчаяние. Самоубийство ведь тоже альтернатива. Ви не заметила как сжала челюсть, как заскрежетали зубы. Она была не здесь — была там, на той крыше; в тот день, час и минуту, когда могла отказаться от выбора, но сделать последний, решающий выстрел. Это решило бы все ее проблемы.       Вдох.       Сердце все стучало и стучало и стучало… еще немного и пробьется сквозь грудную клетку. Она вспотела. Горячий, липкий пот выступал на ее напряженном теле из-за чего ей на секунду показалось, что соскользнет с кожаной кушетки, если не перестанет дышать. Свет в палате стал ярче. Или может и это ей тоже показалось?        Ви закрыла глаза.       Теперь она не слышала и не видела то, что происходило вокруг. Осталось темнота и… мысли. Чертовы мысли! Может бесконечный сон длиною в жизнь; жизнь длиною в сон; жизнь во сне — или что на самом деле имел в виду Мистер Голубоглазый — лучше?       Мысли шли по кругу, сознание не отключалось.       Санитары/врачи/медики все суетились и суетились… Делия продолжала говорить. Стучать каблуками. Ходить по палате. К Ви так никто и не прикоснулся. Не вогнал ей под кожу иглу и не ввел препарат. Никто не подключил ее к аппаратуре. Она просто лежала и ждала своей участи. Просто лежала: стучала зубами, сжимала кулаки и потела как трусливая сука.       Может они передумали?              Если передумали: Операция не состоится. Она не умрет. Не впадет в кому. Не будет сна длиною в жизнь. Выбор не потребуется. Вершина не будет выбирать между ней и тем, кто паразитирует в ее голове. Все вернется на круги своя. Она остается в своем теле. С ним. Борьба продолжится.       Но смерть все равно неизбежна.       Он убьет ее одним своим присутствием!       Ей было страшно. Если Он останется в теле, то она умрет. Бежать некуда. Она злилась. Объект ее ненависти рядом, неуязвим, его не вытащить как бычьего цепня из кишечника — он там и останется, пока тело не сгниет. Да и паразит в ней куда серьезней и, увы, она бессильна перед ним.       Выхода нет. Операция — единственный шанс.              Неопределенность закончилась. Пришло осознание: если соскочит сама, откажется или сбежит — умрет. Если откажутся они — все равно умрет. Вопрос в сроке… Раньше она цеплялась за призрачною свободу — даже года не прошло — сейчас цепляется за призрачную надежду на спасение.       За все приходится отвечать. За все приходится платить. Она все прекрасно понимала…       Ее как будто придавило к кушетке. Стало холодно. Дыхание замедлилось. Сердце больше не причиняло дискомфорт, не качало активно кровь, разгоняя адреналин. Вскоре ушла и дрожь, пришло опустошение. Тело онемело, резко потеряло границы. Теперь казалось чужим.       Может это Он? Может и в операции смысла нет? Может Он наконец взял над ее телом контроль? Может так и ощущается смерть сознания?       Ви заметила, что вовсе не слышит надоедливого стука каблуков. Знакомого голоса, который озвучивает указания. Воздух вокруг нее замер. Санитары/врачи/медики больше не суетились, выполняя указания. Не сотрясали этот самый воздух. Возможно поэтому Ви стало легче дышать. Или может препараты уже начали действовать? Валери слышала, читала, что первыми отключаются зрение и слух: слух уходит последним, но зрение — одним из первых.       Открыла глаза.       Делия стояла в метре от нее. Ви повернула голову в ее сторону: белые перчатки, белый медицинский халат, белые туфли… Доктор держала в руках планшет и водила по ним своим тонким пальцем, время от времени беззвучно двигая губами. Читала.       — Когда мы начнем? — голос Валери был хриплым, словно она только что покурила.       Делии потребовалось несколько секунд, чтобы оторваться от планшета и взглянуть на Ви. Но как только взгляд доктора упал на девушку, вместо ответа на вопрос Делия моментально перевела взгляд куда-то за противоположную часть кушетки. Валери почувствовала чье-то присутствие рядом, а затем резкую боль.       — Мы уже начали, — наконец ответила Рейдон и кивнула санитару, который уже подключал Валери к аппаратуре. — Через несколько минут вы уснете. Но перед этим…       Делия сделала два быстрых движения по планшету, смахивая вниз и подошла к Ви:       — Перед этим необходимо подписать дополнительное согласие… — вежливая улыбка Рейдон заставила Ви нахмуриться. — Из «Неверленда» прислали. Буквально минуту назад.       — Я не успею ознакомиться… — прохрипела девушка в ответ.       — Это просто формальность, — девушка выпрямилась. Валери показалось, что Делия нервничает. — Уверяю вас, мисс Стрейт, тут все в полном порядке. Я сама только что прочитала. Просто формальность!       — Да вы, блять, издеваетесь? — Возмущенно голосом протянула она. — Я могу сдохнуть на этой кушетке, а вы за минуту до этого просите меня не читая что-то подписать? Совсем уже ахуели…       Злость усилилась, когда санитар, методично готовя ее к операции и что-то бормоча себе под нос, резко поднял подголовник кушетки. Как будто назло. Как будто наказывал ее за мат, сказанный в эмоциях.       — Да твою мать! — Ви не сдержалась и оттолкнула парня. Санитар растеряно посмотрел на Делию.       — Загружайте, — твердым голосом приказала Делия; от нервозности не осталась ни следа. — Через минуту вводите «молочко».       Суетливые санитары сменились суетливыми врачами. Но суетливость их была профессиональной. Лица без эмоций. Оточенные движения. Ви словно попала в улей: она матка, все вокруг нее — осы. Хотя скорее это было похоже на конвейер по перемолке душ. Девушку испугала очередная смена настроения: от суеты к спокойствию и обратно. Под влиянием общего «настроения» Ви не заметила, как оставила подпись на экране планшета.       Фрагменты текста, увиденного за те несколько секунд, когда она ставила подпись, на миг застряли в памяти и бесследно исчезли, когда она закрыла глаза — уже не по своей поле, а под действием «молочка»:

// Протокол № XXX/Носитель XXX//

3.4. Условия адаптации и замены физического носителя 3.4.1. Адаптация носителя осуществляется под контролем наблюдательной группы. 3.4.2. В случае выявления недостаточной эффективности, безопасности или функциональности существующего физического носителя предусмотрена обязательная замена на альтернативный. 3.4.3. Смена носителя может быть инициирована в принудительном порядке в соответствии с критериями, изложенными в п. 2. 3.4.4. Согласие следующих сторон не требуется: 1) акцептора; 2) реципиента; 3) донора. 3.4.5. Статус объекта на момент проведения процедуры: донор/прототип.       

***

      Ее удары — не насилие, а процедуры. Ви знала, что это случится. Не знала только когда. Она не сопротивлялась — не боролась, не убегала, не кричала. Потому что сопротивление не предусмотрено. Пустой, отчаянный взгляд. Принятие — точно не страх. Все лишь усталое согласие с неизбежным.       Второй удар пришелся в голову. Чем-то тяжелым, металлическим. (Встроенный в тело кастет?). На миг — ослепительная вспышка воспоминаний. Белая, как халат Делии. Как «молочко»… Ви знала, что сегодня не умрет. Ее бьют не потому что хотят убить, а потому что она опасна. Потому что меньше часа назад она расправилась с неизвестным гостем, который оказался не в том месте, не в то время.       За все приходится платить. За все приходиться отвечать. Избиение — не каприз ее собственного прототипа, а реакция ненавистной ей системы на неоправданную жестокость. Наверное, в Вершине знатно охрененли от неожиданности, когда та искромсала безымянного бедолагу.       — То, что произошло на первом этаже — «Киберпсихоз»? Или этому еще не дали название? — спросила Ви, но подобрать самой себе гипотетический ответ не успела. Как и дождаться ответа…       Последовал третий удар. Сознание Валери выключилось раньше, чем тело коснулось пола. Та же, но уже долгожданная темнота, что и три года назад под «молочком».       Только теперь она знала: обратной дороги не будет.       Ее прототип сделал работу чисто. Ни крови. Ни следов сопротивления. Ни ее.       Пора возвращаться.       Возврат — не метафора. Возврат — буквальное изъятие сознания из бракованного тела.       Может и Джонни это ждет?

|Джонни|

Четыре дня спустя

      С Картером он так и не пересекся. Непонятный альтеровский хер, который Джонни нахер не сдался.       — Приехал убираться — пусть убирается… — Джонни опустил крышку унитаза и нажал на спуск. — Закрой дверь с той стороны.       — Джонни… — Луиза стояла в проходе спальни, оперевшись о дверной косяк. — Я тебя по-человечески прошу.       — Ты просишь, потому что ты альтеровское ссыкло. Как и твой братишка и по совместительству ебырь.       Луиза за секунду просканировала обстановку, чтобы найти то, что можно кинуть в Джонни. Сказанное задело ее.       — Альберт мой брат лишь условно. В Альтер мы все братья и сестры.              — Ебаный коммунизм… — Джонни взмахнул руками.       — Мы не коммунисты, а военное братство.       — Ну и идите вы нахуй, — пожав плечами, мужчина упал на кровать и закрыл глаза. — Только от меня отъбитесь.       — Джонни… — Луиза отлипла от косяка и подошла к кровати. — Пожалуйста!       — Слушай, — Сильверхенд вскочил с подушки и уставился на Луизу. — То, что мы с тобой тут живем под одной крышей не делает нас друзьяшками. Поэтому, будь так добра, либо купи бухнуть и принеси мне, либо съебалась.       — Ты уже все выжрал?       — Съебалась.       Лу не заметила, как сорвалась на крик:       — Хорошо, блять! Хорошо… — девушка судорожно вдохнула и прикусила губу. — Я куплю тебе бухла. Только помоги…       Джонни молча перевернулся на другой, спиной к Луизе и ничего не ответил.       — Час твоего времени. Потом свободен. — Не сдавалась Аккерман. — Проси все, что хочешь…       — Отсоси… — в подушку пробубнил мужчина.       — Нет.       — Тогда съебалась.       — Джонни, блять! — Луиза устало простонала. — Он меня убьет…       — Я уже это слышал.       — И тебе плевать?       — Ты даже не представляешь, как…       — Если бы Ви…       — Завали, — перебил мужчина, тон его резко изменился; Джонни медленно повернулся в сторону девушки. — Ее сюда приплетать не надо.       — Мы сидим под оной крышей только из-за нее, если не забыл.       — И что мы имеем за эти четыре дня? Твой Картер хоть что-то сделал полезного? Его задача просто выкинуть нахуй в помойку жмурика, а он таскается сюда каждый день…       — Это его методика…       — На тебя подрачить? Заебись методика!       Луиза несколько секунд молчала, удивленно смотря на Сильверхенда, затем вскинула вверх руки, показывая, что сдается, развернулась и направилась к выходу из комнаты. Джонни тяжело вздохнул, понимая, что сказал лишнее.       — Лу… — виновато протянул Джонни. — Ну, сорян. Ты как будто притворяешься, что не видишь, как он на тебя пялится. Словно ты последний кусок последнего мяса в этом мире.       — Все намного сложнее, чем тебе кажется.       — Я знаю, что ты с ним спала, — апеллировал Джонни. — И не один раз.       Луиза резко остановилась. Развернулась и вопросительно посмотрела на Джонни.       — С хуяли ты так решил?       — Интуиция… секс-радар? — мужчина пожал плечами. — Просто вижу.       Луиза молчала. Стояла в коридоре, периодически моргала, но зрительный контакт с Джонни не нарушала. Каждый думал о чем-то своем: Луиза хмурилась, Джонни устало ухмылялся.       — Помоги мне, — снова попросила Лу. — Одна маленькая просьба.       — Скажи чем или в чем, принеси бухла и оставь меня одного. — мужчина стал стягивать с себя ботинки. — мне необходимо поспать, прежде чем дать ответ.       Луиза молча кивнула и исчезла в коридоре. Через полчаса на пороге спальни Джонни стояла бутылка с текилой и готовая уличная еда.Через пятнадцать минут еды не было. Через три часа бутылка была пуста. Через еще восемь часов Джонни постучался в комнату Луизы и ответил согласием. Он поможет. Но после пожалел, когда уточнил, в чем конкретно требуется помощь. Ответ последовал незамедлительно:       — Ты должен помочь мне убить Альберта.