No regrets.

— И все-таки я рада, что ты жива, — Ха Ён расторопно выкладывала привезенные вещи подруги из своей увесистой спортивной сумки. Блондинка ещё раз посмотрела с сочувствием на свою подругу, на что моментально получила недовольный хмык и саркастичный взгляд в свою сторону. — Жива и на этом спасибо, — Лин обвела больничную палату уставшими глазами, переключая свое внимание на подругу, — Перед тем как все это случилось, — осторожно начала красноволосая, — Джун и Джокер, — Лин немного замялась, — В общем, насколько я помню пришли ко мне домой, как? — Когда ты звонила, я разговаривала с Джуном, — поняв о чем речь, Ха Ён мысленно радовалось тому, что парни оказались во время, в нужное время, — Он сразу понял, что было что — то не так и без раздумий поехал к тебе, — девушка выдержала небольшую паузу, прежде чем продолжить, — Как там оказался Джокер, я не знаю. — Понятно, — сжав губы в тонкую полоску, Лин решила дать себе время на осмысливание и принятие всего произошедшего. Разбор остального же она оставит на потом. Сейчас это было совсем не важно. — Кстати, тот молодой и очень симпатичный врач, — сделав упор на слово «Очень», блондинка посмотрела на входную дверь, — Сказал, что после сдачи всех анализов и осмотров, где — то через недельку или две, тебя можно будет выписать. Если конечно все пройдет хорошо. В голову Лин незамедлительно проскальзывают воспоминания недавнего разговора с ее новоиспеченным лечащим врачом. И это заставляет челюсти плотно сжаться, закусывая щеку изнутри. Пытаясь снять это наваждение, девушка щурит глаза в попытках проморгаться, словно это действительно ей поможет. » Телефон оповещал о законченном разговоре своими короткими гудками и девушка отложила его на край небольшого, выкрашенного в тусклый белый, комода. Разговор с подругой выдался напряженным, но в то же время Лин не ощущала той отвратительной тяжести где — то внутри своего тела. Глухой короткий стук эхом раздался в ушах девушки, обволакивая собою светлую комнату для пациентов. Не ожидая разрешения, дверь с тихим скрипом отворилась, пропуская внутрь молодого человека в белом халате. «Врач» мгновенно пронеслось в голове. Но стоило девушки поднять глаза на новоприбывшего, как желудок безжалостно начал покалывать, словно стянувшись до самых мизерных размеров. Сердце забилось чаще, предательски заставляя девушку задержать дыхание. Шок и не понимание застыли на глазах Лин, не веря в происходящее. Девушка пыталась вымолвить хоть слово, но могла лишь беззвучно открывать и также смыкать свои губы, не произнося и звука. — Как самочувствие? — Холодные глаза напротив задержались на лице своей родной сестры, которую Чон не видел уже достаточно долгое время, — Беспокоит ли боль где — нибудь? — Ты, — осипший голос предательски задрожал, заставляя нахмуриться, — Что ты здесь делаешь? — Работаю, — хмыкнул молодой врач, подходя ближе и присаживаясь на угол кровати, — Вопрос остается открытым. — Нет, — мотнув голов в сторону, руки непроизвольно сжались в кулаки. Девушка устремила пронзительный взгляд на брата, пытаясь найти в его бесстрастном лице, хоть что — то, что заставило бы Лин смягчиться, но не могла. Этот человек ясно дал понять тогда, что собирается разорвать все связи и уйти окончательно. — Мистер Чон находится в тяжелом состоянии, но живой, скоро его переведут в отдельную палату и с ним можно будет начать контактировать, — монотонно произнес Чон Джи Вон, так было написано на его нагрудном бейджике и Лин усмехнулась. — Мне не о чем говорить с этим человеком, по крайней мере в ближайшее время. — Ожидаемо, — тяжело выдохнув, Джи Вон медленно поднялся с кровати, поправляя края халата, — Сдача анализов назначена на завтра, дежурная сестра занесет выписанные лекарства позже, не забывай принимать, — взявшись за ручку, парень повернул голову в пол оборота произнося последнее, прежде чем выйти в коридор, — Выздоравливай. — Катись к черту, — было брошено в пустоту и растворилось вместе с глухим стуком зажатого кулака о металический край кровати.» Красноволосая злостно фыркнула, отворачиваясь в сторону полуоткрытого окна. — Я сообщила Джуну, что ты пришла в себя, но настоятельно попросила не приезжать, пока ты сама не захочешь этого, — голос Ха Ён разрезал напряженную тишину, воцарившуюся на короткий миг, — Позвони ему, я думаю он сильно переживает. Получив согласный кивок, девушка улыбнулась, начиная собирать свои вещи. Блондинка уезжала на работу, так как договориться с начальником ей удалось лишь на жалкие полтора часа своего рабочего времени. Но даже так, девушка была безумна рада убедиться, что подруга была в порядке и находилась в более менее стабильном состоянии. — Поскорее поправляйся и мы хорошенько отметим это дело с девчонками за текилой, — на прощание Ха Ён задорно улыбнулась и помахав рукой закрыла за собой дверь.

***

— Если ты ещё раз скажешь это, я действительно задушу тебя этой трубкой, — сквозь смех, девушка гневно махала больничным аппаратом перед лицом звонко хохотавшего друга. — Да ладно тебе, это же правда, — Джун смахнул невидимые слезинки со своих глаз и провел пятерней зачесывая светлые волосы назад, — Сегодня кстати десятый заезд будет у Джокера. Обещали крутить по всем спортивным каналам, ты должна посмотреть, — парень улыбается, собираясь наблюдать за заездом воочию поддерживая друга. — Угу, — смущенно отвернувшись, девушка теребит конец тонкого одеяла. При упоминании последнего, в груди непроизвольно начинает покалывать и руки машинально начинают искать себе занятие, чтобы ненароком не выдать собственного волнения. Отчасти девушка понимала, почему это забытое чувство, вновь непрошено пытается вломиться в ее жизнь, но признать это она пока не была готова. Что — то определенно останавливало ее, предупреждая о том, что она сильно пожалеет, если посмеет вновь позволить себе поддаться этому. Глубоко выдохнув, девушка откинулась на подложенную под спину подушку и прикрыла глаза. Конечно она будет смотреть этот заезд, на ее телефон уже давно было скачано приложение для просмотра прямых эфиров на разных телевизионных каналах. Только спустя долгих нескольких часов, она поймет, что просмотр этого заезда станет худшей идеей этого дня.

***

От количества разноцветных сладостей уже рябило глаза. Пестрые упаковки различных конфет и всевозможного шоколада заставляли парня с силой сжимать челюсть, уперев тяжелый сосредоточенный взгляд в очередную пачку кисло — сладких желеек. Со стороны других посетителей казалось, что молодой человек выбирает не сладость, а орудие пыток для казни, поэтому остальные решили аккуратно обходить стороной данный отсек магазина, хотя бы до того момента, как там вновь не станет пусто. Если бы Джокеру несколько месяцев назад сказали, что он будет нервничать от выбора «подарка» другому человеку, он бы разукрасил тому лицо. В лучшем случае. Ха Джун наконец сделал выбор и стянул с полки разноцветную упаковку, кидая в корзину к остальным товарам. Ему до сих пор не было понятно, что далось ему сложнее сегодня, выматывающая десятая гонка или выбор гостинца для одного неоднозначного пациента. Джокеру никогда не представлялось возможности, да и желания находиться в ситуации, где он покупал бы что — либо на подобии подарка кому — то, кроме своих младших братьев, но данная ситуация оказалась гораздо сложнее. Он покупал это человеку женского пола. Спустя целых пятнадцати минут выслушивания от своего друга причин, почему парень не может придти в палату к красноволосой с пустыми руками. Чаша весов все же перевесила в сторону сопровождающей его покупки. Он уже потратил целый час на выбор между цветами и плюшевой игрушкой. Так и не найдя ответа, что лучше, Джун взял оба варианта, перед этим сверив количество расходов, которые он мог потратить. В коротких перерывах у него отчетливо проскальзывала мысль, что он творит какую — то херню, но свое занятие почему — то не прекращал. Он и сам не знал ответа на вечно крутившийся вопрос в своей голове. После относительно недавнего и уж слишком затянувшегося разговора с одним вечно бесящим парнем, он решил отпустить все непонятные и «странные» ощущения, постоянно накатывающие как гром среди ясного неба. Отпустить и делать так, как посчитал бы нужным сам, а с последствиями он разберется после. Этот выбор и привел его к местному круглосуточному магазину, в котором можно было затариться практически всем необходимым. Расплатившись на кассе, Джокер собрал покупки и посеменил на выход, под улыбающийся взгляд продавщицы. Та мысленно нарекла его, хоть и грозным на вид, но любящим парнем, наблюдая за удаляющейся фигурой. Вот уже которую минуту Джун неловко переступал с ноги на ногу, не решаясь коснуться дверной ручки. Стоя возле любезно указанной палаты, одной из медсестер, парень метался в собственных раздумьях. Волна непонимания и неприятного волнения окатила его с ног до головы, как только он перешагнул порог государственной больницы. Джун пытался ухватиться хотя бы бы за одну верную мысль, но она продолжала упорно выскальзывать из рук его сознания. Он был зол сам на себя за весь абсурд данной ситуации и хотел запинать себя же собственными ногами, потому что тратит время на подобную хрень. И все же какая — то часть него предательски заставляла оставаться на месте, не давай убраться куда подальше от этого злоебучего чувства. Спектр противоречивых друг другу эмоций переполнял его рассудок на протяжении целого дня, особенно с того момента как он получил сообщение от Джуна, что Лин пришла в себя несколько дней назад. Парень тогда тактично намекнул своему недогадливому и далекому в таких делах другу, что тот может ее навестить. Джокер не знал как начать разговор, что вообще сказать после того, как зайдет в палату и увидит пришедшую в сознание девушку, как он передаст так сильно смущающий его подарок и какое оправдание ему придумает. Не знал, стоит ли затрагивать тему прошедших событий и как все объяснить, причину его появления тогда у нее дома или быть может она захочет знать, что он думает о сложившейся ситуации. Все мысли разом вылетели из его головы, когда он понял, что тело само поддалось вперед и рука нащупав дверную ручку, потянула ее вниз. Пути назад не было и ему оставалось только принять эту гнетущую тяжесть, засунув куда подальше свое клокочущее волнение. В ту самую секунду Джун пожалел, что пришел сюда. Он пожалел о том, что вообще позволил себе эту секундную слабость и мысли о чем — то настолько далеком, но таком приятно отдающимся далеко в груди чувстве. Пожалел, когда встретился с холодным, словно айсберг в Северном океане, взглядом таких необычайно красивых, ореховых глаз.