Светлейший

      Более насыщенный, чем обычно, запах соли и слабая боль в том месте, которое не беспокоило его уже около двух лет, заставили Смоллетта проснуться. Он сонно потянулся, не открывая глаз, и попытался свесить ноги с дивана. Однако его колени упёрлись в глухую дощатую стену.       Смоллетт перевернулся на другой бок, задумчиво глядя в пустоту. Он точно помнил, в какую сторону вчера ложился — не мог же он ночью перевернуться на сто восемьдесят градусов и ничего не заметить! Впрочем, странным было не только это. Диван почему-то перестал быть диваном и превратился в узкую койку вроде тех, что стояли в его корабельных каютах, дневная одежда, из которой он вчера не стал переодеваться, сменилась длинной ночной рубашкой, а обстановка гостиной…       Смоллетт поднялся с постели. Ничего странного в каюте не было: небольшой письменный столик всё так же стоял под окном, одежда аккуратной стопкой возвышалась на стуле перед ним, тумбочка рядом с кроватью, зеркало на двери, даже маленький коврик  — всё было на месте. Только Александр всё никак не мог понять, что он сам здесь делал.       За окном сияло в лучах утреннего солнца непривычно бескрайнее море. Волны мерно бились о борт корабля, словно так и должно быть. Смоллетт похлопал себя по щекам. Ему часто снились его прошлые походы, однако на этот раз всё вокруг казалось неестественно чётким и материальным, чтобы быть сном. И Смоллетт понятия не имел, что ему делать. Просыпаться он однозначно не хотел — ни одно утро без Дэвида нельзя было назвать добрым.       Он подошёл к зеркалу и придирчиво оглядел своё отражение. Давно он не видел своё лицо таким гладким. Пряди коротких жёстких волос встали торчком, но хотя бы не спутались. Раньше Смоллетт всегда коротко стригся, потому что не любил тратить время на расчёсывание, но после возвращения с Острова Александр отдал всё свое тело в распоряжение Дэвида — лишь бы тот прикасался к нему как можно чаще. А когда Дэвид уезжал, Смоллетту приходилось разбираться со всем этим безобразием в одиночку. Но теперь…       Смоллетт нахмурился. Из-под сползшей на плечо рубашки выглядывал край чистой свободной повязки. Александр удивлённо моргнул. Он хорошо помнил, что Дэвид возился с его раной до тех пор, пока она не превратилась в шрам (а Смоллетт и не сопротивлялся), но ведь это было так давно! Что же с ним происходит?..       Он оделся и выбрался из каюты, чтобы осмотреться получше. Почему-то Александр был уверен, что за дверью окажется пропасть, как часто бывает во снах, но напротив неё располагалась лишь ещё одна дверь, ведущая в каюту первого помощника — та самая, которую он помнил из своего последнего плавания. На обратном пути от Острова это место, как единственный хоть сколько-то сведущий в мореплавании человек, занял Грей. Грей…       Смоллетт застыл на пороге. Грей. Ночь. Падающая звезда. Его желание помочь. «Быть того не может», — покачал головой Александр. Он подошёл — почти подбежал — к двери в каюту Грея и постучал.       — Грей? — негромко позвал он. — Грей, ты у себя?       Смоллетт изо всех сил пытался утихомирить подскочившее сердце, но волнение в его голосе всё равно заметил бы любой. Впрочем, Грей не отличался особой проницательностью, когда дело касалось чьих-то чувств к нему самому.       Из каюты послышалась неуклюжая возня и сонное ворчание. Через минуту щёлкнул замок, и дверь открылась. Перед Смоллеттом в такой же рубашке до колен, какая несколько минут назад была и на нём, босой и растрёпанный, стоял Абрахам Грей.       Смоллетт затаил дыхание. На слегка помятом и припухшем, но совершенно безмятежном лице Грея не было и следа того горя, которое захлестнуло его вчера. И видеть его целым было для Смоллетта большим облегчением.       — Капитан? — зевнул он, затем вдруг вскинулся и продолжил уже бодрее: — Мы идём по расписанию, к вечеру уже будем в Бристоле. Я… Дайте мне пару минут.       «К вечеру будем в Бристоле», — повторил про себя Смоллетт. Выходит, это и был тот самый день, когда решилась судьба Грея. Александр застыл на месте.       «Вот как, — мысли в его голове текли медленно, как расплавленное стекло, — выходит, надо просто пожелать…» Смоллетт не этого хотел. Он готов быть рядом с Греем в любое время дня и ночи, учтиво кивать в ответ на его нытьё, вытирать ему сопли и поить чаем, но это… Такого он определённо не ожидал.       «Это или сон, или бред», — кивнул себе Смоллетт. Как ни старался, он не мог найти ни одной причины, почему то, что происходило с ним сейчас, должно было быть настоящим. Нельзя изменить прошлое. Никому это не позволено. Разве что…       — Капитан? — робко подал голос Грей.       Александр встрепенулся. Похоже, молчал он слишком долго.       — О… Не беспокойся, — наконец ответил он Грею. — Раз всё в порядке, можешь не торопиться.       Грей вопросительно оглядел его, но затем снова кивнул и закрыл дверь. «Капитан», — хмыкнул Смоллетт. Не понравилось ему это обращение. Он привык, что Грей говорил с ним как с другом, не стеснялся называть его по имени и даже бросаться шуточными оскорблениями. Это могло показаться странным, но такой вид взаимодействия нравился Смоллетту гораздо больше. Так было теплее.       «Не важно, теперь всё это снова впереди», — вдруг подумал он. Раз он теперь в прошлом — наяву или во сне значения не имеет, — он должен хотя бы попытаться исполнить то, о чём думал накануне. Смоллетт напряг память.       Яркий солнечный свет ослепил его, как только он выбрался на палубу. За два месяца осени Смоллетт успел напрочь забыть, что солнце вообще существует и что оно способно бить в глаза с такой силой. Работа на корабле только-только начиналась, пара матросов, лениво потягиваясь, выбрались из кубрика, но, увидев капитана, тут же прибавили шагу, на ходу отдавая честь. С осознанием того, что плавание подходило к концу, на их лицах загоралось предвкушение долгожданной свободы от любых приказов, что было очень кстати, потому что в последние дни экспедиции ни у Смоллетта, ни у Трелони, ни тем более у Грея не осталось никаких моральных сил кого-то подгонять.       Смоллетт вдруг резко остановился и с замирающим сердцем оглядел палубу. Раз он снова на «Испаньоле», раз вся команда снова в сборе…       Мягкая рука до боли родным жестом коснулась его плеча. Александр вздрогнул и обернулся.       — Доброе утро, мой капитан, — тихо, почти шёпотом произнёс Дэвид с извечной ласковой улыбкой.       Глаза Смоллетта мгновенно наполнились слезами. Он уже приготовился к тому, что не увидит Дэвида ближайшие две недели, и теперь ему больших усилий стоило не прижать его к себе прямо сейчас.       — Дэвид… — выдохнул он.       Тот снова улыбнулся, его рука, лежавшая на плече у Александра, опустилась ниже и обвилась вокруг его локтя. Смоллетт осёкся. Он точно помнил, что в тот раз ответил что-то другое…       …Но если уж он собирался кардинально изменить ход истории, так ли необходимо было следовать сценарию?       Смоллетт огляделся вокруг — чисто формально, — затем резко притянул Дэвида к себе и, одарив его лукавой предупреждающей улыбкой, на секунду прижался к его губам.       — Александр! — поражённо выдохнул Дэвид, испуганно отстраняясь. — Как так можно! Средь бела дня, на виду у всех!..       — Сейчас только семь, — усмехнулся в ответ Смоллетт. — Не бойся, никого ещё нет.       Дэвид выбрался из его объятий, но руки, сползшие ему на грудь, убирать не стал.       — Твоя смелость всегда меня восхищала, но вот безрассудством, если я не ошибаюсь, ты никогда не отличался, — заметил он.       Александр перестал улыбаться. Нет, не отличался, но за те два с половиной года, что они с Дэвидом были вместе, он пересмотрел свои взгляды на многие вещи, в том числе и на общественное мнение.       Вот только эти два с половиной года теперь в одно мгновение стёрлись из жизни Дэвида. Внутри у Смоллетта стало холодно и пусто. «Спокойно, — приказал он себе. Если он чему и научился у Дэвида, так это нечеловеческому оптимизму, которому не мешали ни страх, ни сомнения, — ничего не потеряно. Тебе выпал шанс всё хорошее пережить снова, но в этот раз не закончить с холодным убитым Греем на руках».       — Я просто счастлив, что скоро мы будем дома и сможем наконец остаться наедине, — сказал он, заставив себя улыбнуться.       — Дома мы будем действительно скоро, а потому до тех пор, умоляю, держи себя в руках.       Смоллетт кивнул, убрав руки с его талии.       — Для тебя что угодно, — тихо произнёс он.       Он развернулся и неспешно направился в сторону юта. В первый раз он не помнил такого трепета в груди, когда «Испаньола» подходила к Бристолю. Но теперь он точно знал, что всё будет хорошо.       — Снова лишил Моргана работы?       Смоллетт поднялся на верхнюю палубу. Грей, стоявший у штурвала, перевёл взгляд с горизонта на него.       — Хорошее место, — пожал он плечами и, слегка покраснев, добавил: — сэр.       Смоллетт ухмыльнулся. Грей любил стоять у штурвала. Однажды Александр случайно услышал, как Эйб сказал одному приятелю, что так он чувствует, будто это он на корабле главный.       — Выглядишь взволнованным, — отметил он.       Грей покраснел ещё гуще. Смоллетт едва заметно кивнул сам себе.       — Надеюсь, теперь всё изменится, — пробормотал Грей, нервно поглаживая большими пальцами ручки штурвала.       «Это точно», — согласился Александр.       — Выкладывай, что на душе, — приказным тоном велел он.       — О, поверьте, мои переживания не стоят вашего внимания…       — Переживания любого члена моей команды стоят моего внимания.       Смоллетту не хотелось играть с Греем, но прямо в лоб выдать ему, что он и так знает ответ, он, конечно же, не мог. Поэтому Александру приходилось вновь терпеливо выяснять планы Грея, чтобы потом исполнить свой.       Эйб тяжело вздохнул.       — Меня там кое-кто ждёт, — выдал он наконец и тут же сжался снова. — Только… я не уверен, что теперь делать. Когда мы прощались, я был… немного расстроен.       Смоллетт вопросительно вскинул бровь. Грей продолжил:       — Когда господин Трелони набирал команду, мне… мне нужна была работа, потому и попросил взять меня на борт. А всё из-за того, что она… Луиза… — Его лицо на секунду посветлело, но потом он устало выдохнул и опустил голову. — Не знаю, как сказать.       — Отвергла тебя самым бесчеловечным и жестоким образом? — подсказал Смоллетт.       Грей вдруг рассмеялся. Александр напрягся.       — Нет, что вы! Ну, то есть, да, можно сказать… Да нет, не совсем. Она сказала, что не сможет выйти за меня, потому что… добытчик из меня так себе.       Он снова перестал улыбаться. Смоллетт изо всех сил старался скрыть презрение.       — Если по-твоему это не жестоко, то что тогда? — тихо спросил он.       — Да нет, она… не совсем так сказала. Она просто имела в виду, что нам будет тяжело, если я не найду работу получше. И тут она права, — Грей тяжело вздохнул, бросив короткий взгляд на компас. — Она заслуживает лучшего.       «Это ты заслуживаешь лучшего!» — едва не заорал Александр. Он глубоко вдохнул, чтобы продолжить, но тут Грей снова повернулся к нему.       — Но теперь у меня есть деньги и есть надежда на достойную карьеру. — В его глазах сверкало почти такое же незамутнённое счастье, как в день свадьбы. — Я думаю… Я очень надеюсь, что теперь она увидит, чего я стою.       Смоллетт с трудом разжал зубы. Забавно, что с Луизой он ни разу даже не разговаривал, но ненавидел её ничуть не меньше, чем пиратскую шайку Сильвера, лишившую его почти всей команды.       — Дело твоё, — вздохнул он наконец. — Только я бы хотел кое-что тебе предложить?       Грей повернулся к нему.       — Не говори ей про сокровища, — произнёс Смоллетт. Ради этой фразы он собирался с силами весь день. — Если ей важно, чтобы у тебя была работа — скажи, что я возьму тебя штурманом в следующее плавание.       Глаза Грея снова вспыхнули, но этот свет тут же померк за пеленой недоверия.       — Но ведь вы же собирались уйти в отставку…       — Но она об этом не знает.       Грей поражённо вскинул брови.       — Вы хотите, чтобы я солгал ей?! — воскликнул он.       «Я хочу, чтобы ты не совершил ошибку, которая будет стоить тебе будущего».       — Я лишь предлагаю тебе проверить искренность её чувств. — Смоллетт почувствовал, как его ладони начинают потеть, и сложил руки на груди. — Потому что у меня есть большие сомнения.       Грей вдруг нахмурился.       — Вы ведь… её даже не знаете, — медленно проговорил он, вжав голову в плечи.       — Зато я знаю тебя.       Грей угрюмо отвернулся. Смоллетт вздрогнул. Сердце болезненно сжалось. Почему-то он не ожидал, что Грей не станет слушать. И тем более он не хотел, чтобы Грей неправильно понял его намерения. Но с другой стороны, Грей не знал ничего из того, что знал Смоллетт, так что теперь такая его реакция казалась вполне логичной.       — Это… — Эйб нервно сглотнул. — Это не…       — Не моё дело? — уточнил Александр.       Грей поднял взгляд на него. Смоллетт затаил дыхание.       — При всём уважении, капитан. — Голос Грея всё равно едва уловимо дрожал, но бирюзовое море в глазах превратилось в сталь.       Смоллетту показалось, будто палуба корабля исчезла из-под его ног и теперь он летел в холодную пустую бездну, в которой его не ждало ничего нового. Теперь всё сложится так же, как в прошлый раз, но только Грей, возможно, больше не будет ему другом.       — Делай, как посчитаешь нужным, — глухо произнёс Смоллетт.       Едва он занёс ногу над ступенькой, как Грей вдруг окликнул его.       — Капитан! — Он устало выдохнул, будто собирался с мыслями. — Я… Она замечательная девушка, вы таких не видели, клянусь! Она не поступит со мной… так.       Смоллетт кивнул.       — Тебе лучше знать.       Он отвернулся и зажмурился.       — А… если бы вы могли, вы бы взяли меня штурманом? — снова раздался робкий голос Грея из-за его спины.       Александр слабо улыбнулся.       — С тобой — хоть на край света, — серьёзно проговорил он.       Грей смущённо отвёл взгляд. И Смоллетту от этого почему-то стало легче.       Александр спустился по трапу, напряжённо глядя в спину Грею, слетевшему на причал прямо перед ним. Дэвид аккуратно прикоснулся к его локтю.       — Всё в порядке? — негромко спросил он.       Смоллетт кивнул и улыбнулся для большей убедительности. Грей завертел головой, выискивая в толпе Луизу. Смоллетт сжал губы. Наконец взгляд Грея остановился на одной точке, он помахал рукой и бросился бегом. Александр остановился.       — За чем ты так пристально следишь? — не понял Дэвид.       Александру до дрожи в коленях хотелось взять его за руку — это успокаивало, — но он сдержался, помня, как важно для Дэвида, чтобы всё оставалось в тайне. Тогда он кивнул в сторону Грея, который наконец добрался до своей цели — Луиза выглядела точно так же, как и в тот раз. По коже Смоллетта прошёл неприятный холодок.       — Смотри, — шепнул он Дэвиду.       Они оба подошли поближе — на расстояние, с которого даже сквозь шум толпы можно было разобрать разговор:       — Луиза!       Девушка вскрикнула и коротко рассмеялась, после чего её лицо вмиг стало серьёзным.       — Эйб, умоляю, поставь меня, — сказал она.       — Как я рад снова тебя видеть!       Грей взял её руку и поднёс к губам. Луиза устало закатила глаза, но Эйб, казалось, просто не заметил этого. А возможно, Смоллетту лишь почудилось.       — И я тебя тоже. — Она мягко высвободила руку. — Я, правда, не думала, что ты вернёшься так скоро.       — Это мы ещё задержались. — Грей поморщился. — По ряду причин. Но у меня для тебя хорошие новости. — Он широко улыбнулся и вдруг встал на одно колено. Сердце Смоллетта едва не остановилось. В прошлый раз всё было точно так же… — Возможно, теперь ты передумаешь.       Несколько мгновений Луиза молча смотрела на него, затем вздохнула:       — Боже, Эйб, мы ведь это уже обсуждали. Я не могу выйти за тебя, пока ты…       — Не спеши, милая, я ведь ещё ничего тебе не сказал. — Грей всё так же лучезарно улыбался. Луиза выжидающе сложила руки на груди. — Что, если я скажу… — Тут он внезапно замолчал.       Александру показалось, будто он слегка повернул голову в сторону. Смоллетт затаил дыхание.       — Что, если я скажу, что капитан, под началом которого я служил, пообещал мне место первого помощника в его следующем плавании? — продолжил Эйб.       Смоллетт едва слышно ахнул. Дэвид удивлённо покосился на него.       — Это правда? — выдохнул он. Александр вздрогнул — в его голосе сквозил страх. — Но ведь ты собирался… Мы с тобой собирались…       — Тише, — успокоил его Смоллетт, всё же взяв его за руку. — Всё будет хорошо. Просто слушай дальше. Я потом объясню.       Он почувствовал, как Дэвид крепко сжал его руку в ответ, но вскоре отпустил. Александр улыбнулся.       Луиза снисходительно приподняла бровь.       — Ах, Эйб… — начала она, — но ведь это ничего не значит.       Грей удивлённо затих. Луиза продолжила:       — Это ведь всё равно дешёвая работа.       — Нет, что ты, офицерам на кораблях хорошо платят! — испуганно возразил Грей.       — И что, когда же эта твоя работа принесёт первые плоды? — Луиза снова вздохнула. — Это всё… так несерьёзно. Вот если бы внезапно выяснилось, что какой-нибудь дальний бездетный родственник оставил тебе богатое наследство — тогда в разговорах был бы толк.       Грей не отвечал. Смоллетт не видел его лица, но точно знал, какое на нём было выражение. И даже несмотря на то, что Смоллетт прекрасно понимал, какую боль сейчас испытывает его друг, в этот момент он впервые почувствовал гордость за свою роль в этой истории. «Всё отболит, дружище, — подумал он с улыбкой, — ты обязательно найдёшь девушку, которая будет достойна твоей любви».       — Но ведь ты говорила… — упавшим голосом начал Эйб.       — Ты как обычно всё не так понял. Ты славный парень, Эйб, — Луиза опустила голову с напускной печалью, — но мы… просто не созданы друг для друга.       Смоллетт сжал руку в кулак. Луиза развернулась и неспешно зашагала прочь.       — А что, если… — окликнул ей Грей. — А что, если я скажу, что почти это и случилось.       Луиза остановилась. Затем медленно обернулась. Затем подняла на Грея заинтересованный взгляд. Эйб встал с колена и отступил назад.       — Здесь — тысяча фунтов… — вздохнул он, вытащив из-за пояса мешочек с деньгами. — Или около того.       Смоллетт непонимающе сдвинул брови. Ему казалось, Эйб уже и так всё понял, зачем он тогда?.. Александр вздрогнул. Неужели Эйб всё равно хотел быть с ней после такого? В таком случае действия Смоллетта сделали только хуже. Возможно, Грею было бы лучше от счастливого неведения… хотя бы какое-то время.       — Золото? — удивилась Луиза, вернувшись к Эйбу. Тот сделал ещё шаг назад. — Откуда? Ты что, заработал его? Может, я ошиблась насчёт твоей работы…       — Нет. — Голос Грея звучал напряжённо и глухо, словно он сдерживал слёзы. — Не совсем заработал.       Луиза задумалась.       — Но откуда-то же ты их достал?       — В этом ли дело?       «Действительно, в этом ли?» — с беспокойством подумал Смоллетт. А может, Луиза и правда хотела лишь, чтобы у них было, с чего начинать совместную жизнь?.. «Нет, — твёрдо заключил Смоллетт. — Помнишь, чем всё закончилось?»       — Значит, деньги тебя заинтересовали… — поражённо выдохнул Грей.       Луиза вздрогнула и едва заметно покраснела.       — Эйб, нет…       — Тогда что? Я ищу хоть одну причину тебе поверить, помоги мне, если правда хочешь!       — Ты… Я ошиблась на твой счёт…       — Я украл эти деньги.       Смоллетт с Дэвидом удивлённо переглянулись. Луиза замерла на месте.       — Ах, Эйб не говори глупостей… — протянула она с неуверенной усмешкой.       — Я серьёзно. — По спине Александра пробежали мурашки от того, как твёрдо звучали теперь слова Грея. — Я хотел быть с тобой и подумал, что только так добьюсь твоей руки.       Луиза ещё несколько секунд молчала, затем вдруг робко улыбнулась.       — Ты пошёл на это ради меня? — сказала она. — Это… так трогательно…       Смоллетт едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Дэвид рядом с ним брезгливо поморщился.       — Забирай.       Эйб швырнул мешок ей в руки. Тут Смоллетт не выдержал и уже собирался идти к ним, но Дэвид снова схватил его за руку.       — Думаю, нам лучше оставить их, — сказал он и двинулся в сторону Трелони, который что-то говорил матросам чуть в стороне от «Испаньолы».       Смоллетт остался на месте. А Грей тем временем мучительно медленно отвернулся от Луизы и так же медленно направился прочь.       — Эйб, куда ты? — неуверенно окликнула его девушка.       — Не знаю, — угрюмо отозвался Эйб.       Он двигался вперёд так, словно находился по колено в болоте и каждый шаг давался ему с трудом. Впрочем, Смоллетт не сомневался, что так оно и было. Злость встала комом в горле, когда Луиза спрятала мешок с деньгами за пояс и во мгновение ока затерялась в толпе, но Александр всё же чувствовал облегчение. Все его переживания были не напрасны.       — Как ты? — спросил он у Грея, когда тот остановился рядом с ним — точнее, когда Смоллетт остановил его, положив руку ему на плечо.       — Права она, — спокойно произнёс Эйб, стеклянными глазами глядя куда-то сквозь него. — Всё, чего я стоил, было в этом поганом мешке. Теперь у меня снова ничего нет.       Александр подавил усталый вздох. Он не стал говорить Грею, что деньги, которые он действительно заработал, он вполне мог оставить при себе.       — Не говори глупости, — сказал Смоллетт вместо этого.       — И не осталось никого, — пробормотал Грей, словно не слышал его, — кому было бы хоть какое-то дело…       — Что значит никого! — Смоллетт нахмурился, крепче сжав его плечо. — А я?       Грей поднял взгляд. Его лицо так и осталось непроницаемым, но на глазах откуда-то навернулись слёзы.       — Вас… — начал он.       — Капитан, вы идёте? — услышал вдруг Смоллетт оклик Дэвида из-за спины.       — …зовут.       Грей снова опустил голову, отступив на шаг назад. Рука Смоллетта сползла с его плеча.       Александр затаил дыхание. В этот момент он понял, что Грей уже тогда всё про них знал. Смоллетт сжал губы. Отец с детства твердил ему, что нет никакой справедливости, но Смоллетт не собирался с этим мириться и сейчас. Он хотел высказать Грею в лицо всё, что думал о поступке Луизы и о нём самом, но мысли путались и никак не желали складываться в предложения. Александр кончиками ушей чувствовал какое-то напряжение и хотел оглядеться, чтобы понять, откуда оно, но боялся, что если отпустит взглядом Грея, то он исчезнет.       — Видишь дом на том холме? — сказал он, указывая на край бухты, и, не дождавшись хоть какого-то ответа, продолжил: — Приходи туда вечером. Поговорим.       Грей ничего не ответил. Он дёргано обернулся назад, туда, где пару минут назад стояла Луиза, затем зажмурился и скрылся с глаз. Смоллетт даже моргнуть не успел.       Рука Дэвида — Александру не нужно было видеть, чтобы знать это — коснулась его локтя.       — Честно говоря, я по-прежнему не до конца понимаю, — осторожно начал он.       — Позже расскажу, — вздохнул в ответ Смоллетт. — Сейчас нужно закончить с делами. — Он посмотрел на Дэвида и улыбнулся. — А после — я весь твой.       Напряжённое лицо Дэвида разгладилось и тоже озарилось светлой улыбкой. Внутри Смоллетта что-то перевернулось. Он и не думал, что всего за один день успеет так по нему соскучиться.       Он наконец поднял голову и обернулся в сторону пирса. Всё время разговора с Греем его не покидало ощущение, будто за ним кто-то пристально наблюдает. Но на причале он увидел только невысокого, но статного седого джентльмена, неспешной походкой направлявшегося прочь с набережной, и девушку в мещанском платье, которую радостно подхватил на руки только что выбравшийся из шлюпки матрос. Александр вздохнул с сожалением и отвернулся. «Грей отойдёт, — сказал он себе. — Теперь всё будет в порядке».       Наговориться они успели и на корабле. После того, как Смоллетт закончил рассказ про Грея и Луизу, они не произнесли ни единого лишнего слова. Объятия и поцелуи говорили куда красноречивее.       В гостиной стоял крепкий запах вина, усиленный жаром камина. Единственными звуками, наполнявшими воздух, остались треск огня и иногда тихий беззаботный смех.       — Тебе, я вижу, для счастья много не надо, — улыбнулся Дэвид, указывая взглядом на опустошённый лишь на половину бокал.       — Прямо сейчас — на самом деле, только ты, — ответил Александр.       Одна его рука лежала у Дэвида на бедре, робко поглаживая по внутренней стороне, второй Смоллетт обнимал его за талию — тоже как будто неуверенно, хотя знал, что от более смелых действий вреда не будет. Он мог предсказать каждое слово Дэвида, каждый его смущённый взгляд, когда он наконец решился расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке, каждый рваный вздох, какими отдавались прикосновения Смоллетта. И он ещё в самом начале подумал, что в этот раз он может попробовать что-нибудь новое…       Но эта сцена была прописана идеально — до слова, до взгляда, до вздоха, — и ни единого такта не хотелось изменить. Александр не старался повторить всё, как было, он просто следовал за своими желаниями, позволив им полностью овладеть собой. Ему хотелось снова почувствовать тепло лёгких щекотных поцелуев на своей шее, хотелось снова услышать просьбу сгоравшего со стыда Дэвида, чтобы он и дальше был таким осторожным и неуверенным, снова рассмеяться в ответ и с замирающим сердцем согласиться. Возможно, лишь одну вещь Александр был не прочь исправить — но с этим он справиться не смог.       Смоллетт не любил заигрывать. В тот день, когда он признался Дэвиду в чувствах, он говорил прямо и откровенно, ничего не тая и не стесняясь, как и всегда. Но теперь… Некоторые вещи даже он не смог бы сказать словами. Даже со второй попытки. Но тут Смоллетт с удивлением отметил, что не против снова залиться краской от груди до ушей, увидев изумление в глазах Дэвида в этот самый момент.       «Ни за что бы не подумал».       — Мы ведь никуда не торопимся? — прошептал он в губы Дэвиду, уже потеряв всякую надежду выровнять дыхание.       Дэвид ответил новым поцелуем, выбившим из лёгких остатки воздуха. Почему Смоллетт чувствовал такое же возбуждение, словно это всё в самом деле было в первый раз?..       Сердце подскочило, когда он поднялся с места и в следующее мгновение мягко опустился Дэвиду на пояс, уперевшись коленями в спинку дивана.       — Тогда, надеюсь, ты не будешь возражать…       Дэвид замер, поражённо глядя Александру в глаза. Его обычно бледные худые щёки залил яркий румянец.       — Ни за что бы не подумал… — пробормотал он.       — Ты ещё многого обо мне не знаешь.       Внутри неприятно кольнуло от осознания того, что теперь это снова стало правдой, но Смоллетт быстро перестал об этом думать. Он прижался к губам Дэвида, обвивая руки вокруг изящной шеи. Горячая пульсация внизу живота, будто сердце внезапно переместилось туда, не оставляла в голове больше никаких мыслей. В таком положении он поразительно ярко чувствовал, как отвердевшая плоть Дэвида упирается ему в пах.       — Ты… уверен? — смущённо пробормотал тот.       — Я же сказал, что сегодня я весь твой.       Дэвид тихо усмехнулся. Александр аккуратным движением просунул руки под почти прозрачную ткань его рубашки. Ладони Дэвида, горячие и куда более крепкие, чем могло показаться на первый взгляд, опустились ему на бёдра…       В этот момент старые напольные часы пробили девять. Смоллетта прошиб холодный пот. Уже так поздно?..       — В чём дело? — обеспокоенно спросил Дэвид, на всякий случай убрав руки.       Александр ответил не сразу. Неловко было вспоминать о ком-то ещё в таком положении.       Он соскользнул на своё прежнее место на диване рядом с Дэвидом, не сводя с него взгляда, и внезапно охрипшим голосом произнёс:       — Грей не пришёл.       Дэвид непонимающе вскинул брови.       — Я звал его поговорить… — Александр задумался на секунду. — Мне показалось, ему нужно что-то вроде этого… но он ничего не ответил и так и не пришёл.       — Полагаю, он засел в какой-нибудь таверне — так ведь обычно делают матросы в первый день на суше, — пожал плечами Дэвид. — А нам, по-моему, и без него хорошо.       Смоллетт не сумел сдержать улыбки. Он мягко накрыл ладонь Дэвида своей.       — По-моему тоже. — Он снова помрачнел и тяжело вздохнул. — Но я беспокоюсь за него. Надо бы пойти его поискать.       Дэвид расстроено склонил голову на бок.       — Но ведь уже темно, — заметил он.       — Переживаешь за меня? — Александр одарил его лукавой улыбкой. — Прости, но я не привык бросать друзей в таком состоянии, в каком сейчас Грей.       — Тогда я пойду с тобой.       Смоллетт наклонился к нему и поцеловал, параллельно снова накидывая рубашку на плечи и с сожалением застёгивая пуговицы обратно.       — Может, он уже и сам добрался до дома?       Смоллетт замедлил шаг и наконец совсем остановился, угрюмо глядя в пустоту. Они уже по второму кругу обходили всевозможные пабы, кабаки и трактиры в поисках Грея, но так его и не нашли. Возможно, Дэвид прав…       — Хотелось бы верить… — вздохнул Александр, — но всё равно сердце не на месте. — Он повернулся к Дэвиду и взял его за руку. — Иди домой, я скоро вернусь.       Домой. Смоллетт поджал губы. Он снова забыл. Но Дэвид лишь едва заметно покраснел и покрепче сжал его руку в ответ. Сердце Смоллетта радостно подскочило. Пусть всё только начинается (опять), но Александр уже в который раз за день убедился в том, что всё будет как надо.       — Нет, я тебя одного не оставлю, — сказал Дэвид.       Смоллетт покачал головой.       — Брось, я за себя постоять сумею. Я вижу, ты устал. А Грей всё-таки мой матрос.       — Но если у него разбито сердце, то он ещё и мой пациент.       Он серьёзно сдвинул брови. А Смоллетт в ответ лишь рассмеялся.       — Как же я люблю тебя, мой милый доктор, — прошептал он, прижавшись к его лбу своим. — Прошу тебя, возвращайся домой. Я обещаю, что вернусь ровно через час.       Дэвид нерешительно отвёл взгляд, но в конце концов нехотя согласился. Они обнялись на прощание.       Проводив Дэвида взглядом, Смоллетт неуверенной походкой отправился дальше. «Итак, представь, что ты — пьяный матрос с разбитым сердцем, — рассуждал он. — Ты посидел в пивной, скорее всего ирландской, коих в городе не очень много, пожаловался приятелям, таким же пьяным и, скорее всего, совершенно безразличным к твоим переживаниям, затем покинул заведение и пошёл… Куда же ты пошёл?..» Смоллетту с трудом верилось, что Грей добрался до дома. Вероятно, он даже не подумал снять комнату в каком-нибудь постоялом дворе (тем более, на что), а просто надрался в стельку и теперь или валялся где-нибудь в канаве, или на последних каплях сознания шатался по набережной.       Пока Смоллетт думал, ноги сами вывели его на эту самую набережную. Мерный плеск тёмных волн о мостки обычно успокаивал его — в детстве Александр любил посидеть на причале, болтая ногами в воде, — но сейчас он был полностью сосредоточен на поисках Грея. Смоллетт не любил бросать дела незаконченными.       Внезапно с другого конца причала послышался приглушённый расстоянием шум, а затем из темноты внезапно вынырнула шаткая потрёпанная фигурка — рыжий парень в свободной некогда белой рубахе с бутылкой виски в руке. Смоллетт облегчённо выдохнул и прибавил шагу.       — Наконец-то, — крикнул он, — я тебя по всему городу ищу. Ну всё, кончай пускать слюни, идём со мной, немного горячего чая и мягкая постель тебе не помешают.       Но Грей его словно не слышал. С каждый новым шагом Смоллетт всё чётче различал, как ветер треплет его спутанные волосы и полы незаправленной рубахи, как трясутся его руки и как горят веснушки на раскрасневшемся лице. Грей поднял руку, в которой сжимал бутылку, вылил остатки виски в воду, затем неловко швырнул бутылку подальше в море. Александр, сам не зная, почему, ускорился ещё больше.       Когда Грей поднял ногу для шага, Смоллетт перешёл на бег.       — Грей, стой!       Когда его светлый силуэт скрылся во всепоглощающем мраке ночного моря, Смоллетт прыгнул следом, в самый последний момент сбросив камзол, чтобы не мешал. Погрузившись под воду, он в первое мгновение решил, что ослеп — такой непроницаемой была окутавшая его тьма. Он не видел ни дна, ни Грея, просто плыл наугад, по памяти, по навигации едва не остановившегося сердца — туда, где тонкие русалочьи руки тянули его друга на смерть.       Вдох. Короткий, рваный — «Не теряй времени на дыхание!»       И снова темнота, глухая и холодная. Кончики пальцев в последнюю секунду коснулись складки лёгкой ткани, но не успели ухватиться.       Неровная поверхность воды. Новый, почему-то вдруг ставший бессмысленным вдох.       И опять темнота. Глубже, глубже, пока мозг не сплющится. Смоллетт схватил Грея за руку и что было сил рванул наверх.       Как бывалый моряк, он наизусть знал порядок оказания первой помощи вытащенным из воды, но теперь в голове почему-то всплыл именно голос Дэвида, спокойный и чудесным образом успокаивающий. «Очистить ротовую полость от песка, водорослей и другого мусора». Не было у Грея во рту никаких водорослей, только немного воды, которая тут же вытекла Александру на колени. «Положить пациента на бок, чтобы слить воду из лёгких». Александр старался обращаться с Греем нежнее, но не мог — руки у него тряслись так, словно это он на самом деле пил весь вечер. Тем более вся спина Грея уже и так была изрезана сплошным узором царапин, образовавшихся, когда Смоллетт затаскивал его на мостки.       Он наклонился к лицу Грея, отчаянно надеясь почувствовать запах алкоголя. Но ромом не пахло. Потому что Грей больше не дышал.       Надежда умирает последней. Но и она рано или поздно выдыхает в последний раз.       Голова завёрнутого в камзол Грея с раздражающим бессилием откинулась назад. Плечо горело почти так же, как в самый момент ранения, но Смоллетт не обращал внимания ни на боль, ни на холод. Он больше ничего не чувствовал, только продолжал идти вперёд, вниз, вверх, по пыльной дороге, до самого порога.       Александр не стал закрывать дверь. Он медленно сполз по стене на пол, всё также прижимая тело Грея к себе. С его волос всё ещё стекала вода, прозрачная рубашка липла к тихой неподвижной груди, губы посинели, но Смоллетту всё равно казалось, что они вот-вот сложатся в застенчивую улыбку человека, который всегда и везде чувствовал себя лишним. Только теперь Смоллетт осознал, что всего за несколько месяцев Грей из того робкого, неуверенного в себе парнишки, каким он был на корабле, превратился в беззаботного весельчака, открытого для всего на свете. Или не превратился…       Спустившийся со второго этажа Дэвид испуганно ахнул, замерев на секунду, затем, не говоря ни слова, вытащил неестественно холодное даже для трупа тело Грея из его рук и бережно переложил на диван. Смоллетт послушно встал, когда обжигающе горячие руки потянули его наверх, позволил снять с себя мокрую одежду и уже в который раз сменить бинты. Дэвиду даже не надо было прикладывать никаких усилий к тому, чтобы уложить его в постель и укутать в одеяло, а затем, для надёжности, крепко обнять.       Он по-прежнему ничего не говорил. Смоллетт так же молча разглядывал родинки на его шее, отчётливо слыша, как пульсирует кровь под кожей. Как бы он хотел сейчас прикоснуться к артерии Грея, тёплой, подвижной, живой, чёрт возьми! Такой, какой она и должна быть. Такой, какой она была.       — Я не этого хотел, — произнёс он, сам удивившись собственному спокойствию.       — Знаю, — прошептал в ответ Дэвид. — Это не твоя вина.       «Шона нет. Нет его единственной причины жить. Вот, что пошло не так. Я должен был быть с ним, держать его, как и обещал. Или ещё не обещал?..»       Смоллетт обвил руками талию Дэвида, сжав его так, что тот сдавленно пискнул, но и тут ничего не сказал. «Ты многое для меня значил. Почему же ты этого не понял!» Он должен был что-то предпринять, объяснить Грею, как он дорог… Был дорог. Они ведь стали друзьями намного позже — уже даже после свадьбы, когда окончательно рассеялись стоявшее между ними напряжение и последние тени недоверия. Смоллетт опять об этом забыл. Забыл о самом главном.       Голову пронзило до этого момента самое обычное и безобидное, а теперь мгновенно ставшее петлёй воспоминание — холод и формальность, с которой он обращался с Греем на острове и большую часть дороги домой, а также та вспышка гнева во время переговоров с Сильвером. В то время Смоллетту и в голову бы не пришло, кем для него однажды станет этот глупый рыжий несостоявшийся пират. Каким же он был слепым!..       Александр понимал, что стоило бы лучше думать о будущем — у Грея даже родителей нет, что теперь делать с его телом? Похоронить на заднем дворе, чтобы никогда не забывать? Отправить в шлюпе на Поляну Скрипачей? — но на самом деле он не хотел думать вообще ни о чём. И не хотел, чтобы завтра наступало.       — Что мне теперь делать… — пробормотал он.       «Жить с тем, что ты натворил. Ну что, физически мёртвый Эйб лучше убитого горем?» А у Смоллетта даже не было сил разозлиться на себя за эти идиотские обвинения. Он не просил такого. Всевышний не должен был. Этот урок того не стоил.       — Сейчас тебе нужно поспать, — спокойно сказал Дэвид. — Ты уже ничем ему не поможешь. Зато можешь хоть немного помочь себе. А о Грее я позабочусь.       Смоллетт вцепился в него мёртвой хваткой прежде, чем Дэвид успел пошевелиться.       — Не оставляй меня. Прошу.       Дэвид не оставил. Он накинул край одеяла себе на пояс и прижал голову Александра к своей груди.       — Не бойся. Я всегда буду рядом.       Смоллетт закрыл глаза. Это же он говорил Грею буквально… вчера? Нет, ещё не говорил. И уже никогда не скажет. А всё потому, что чудес не бывает — он с самого начала это знал. Только почему-то решил вдруг, что сможет сделать лучше.       Сквозь слёзы и туман в голове Александр не разглядел, где пролегла граница между явью и сном. Руки Дэвида всё так же неустанно гладили его по голове, от его тёплого дыхания мокли волосы, стук сердца в его груди напоминал о том, что Смоллетту придётся как-то жить дальше — в поганом новом мире, который он сам и создал. Ветер стёр осколки утренних надежд в мелкую удушливую пыль и унёс прочь.       Вот он и закончил с холодным убитым Греем на руках.       Буквально.