Светлейший

      Смоллетт не чувствовал ничего, кроме окутавшего со всех сторон холода — видать, простудился всё-таки. Он провёл рукой по влажным щекам, но глаза открывать не стал. Алые пятна раннего света легли ему на лицо, но Смоллетт лишь раздражённо перевернулся на другой бок. Это движение далось ему с неожиданной лёгкостью, словно никакой раны, которая из-за вчерашнего снова начала кровоточить, не было и в помине.       Смоллетт открыл глаза. Взгляд его упёрся в стену, сложенную из цельных брёвен, между которыми кое-где виднелись просветы шириной в палец. Вся его одежда покрылась тонким слоем песка. Смоллетт оглядел себя. Почему-то у него возникло чувство, будто нечто подобное он уже переживал.       Александр неуверенно поднялся на ноги. Рядом с ним на холодной песчаной земле лежали ещё несколько человек. Трелони устроился у камина, рядом с ним забылись беспокойным сном Хантер и Джойс. Джим, укутанный в ещё один камзол, свернулся под боком у Дэвида. «Сруб, значит», — мрачно отметил Смоллетт. Почему-то эта мысль не вызвала в нём никакой радости или хотя бы надежды. А может, он просто ещё не до конца проснулся.       В дверном проёме на часах сидела одинокая фигура с трубкой в зубах и в обнимку с мушкетом. Смоллетт внимательно вгляделся в тёмный силуэт. Затем он подошёл к фигуре и сел рядом.       Живой.       — Ты…       Смоллетт опустил руку, увидев, как дёрнулось плечо Грея в ответ на его движение. Он протёр глаза.       — Всё тихо, сэр, — нервно выдохнул Грей.       Смоллетт кивнул. Он попытался вспомнить, что произошло накануне, но в голове по-прежнему стоял туман. Он не очень удивился тому, что, судя по всему, снова оказался в своём прошлом, вчерашний день начинался точно так же, но ему всё равно казалось, что Грей — живой, трезвый и без разбитого сердца — всего лишь иллюзия. Допустим, второго шанса заслуживает каждый, но вот третий мироздание даёт редко. Тем более, у Смоллетта были большие сомнения насчёт того, как ему следует поступить теперь — в прошлый раз он сделал только хуже.       — С вами всё хорошо, капитан?       Александр поднял взгляд на Грея. Тот вздрогнул, видимо, оттого, что Смоллетт по-прежнему непонимающе хмурился. Он угрюмо кивнул.       «Где мы?» Нет, вроде и так понятно. «Сколько времени?» Какой бессмысленный вопрос! «Что происходит?» Об этом Смоллетту хотелось узнать больше всего, но вряд ли Грей смог бы внятно ему ответить. Ему просто нужно было время посидеть и подумать.       — Как прошла ночь? — спросил он.       Грей, казалось, немного расслабился.       — Всё было тихо, — повторил он, оглядев горизонт. Море в лучах рассвета отливало золотом. На фоне алого диска солнца чётко вырисовывалась чёрная, словно дыра в пространстве, фигура «Испаньолы». — Они на берегу здорово повеселились, думаю, они ещё долго не смогут доставить нам неприятностей.       Смоллетт тяжело вздохнул, но спорить не стал.       На пару минут воцарилось молчание. Плавность, с которой дым поднимался из трубки Грея, удивительным образом успокаивала. Смоллетт ещё раз протёр глаза. Тяжесть в голове постепенно растворялась, зрению возвращалась чёткость, словно вчера не случилось ничего, что едва не разорвало ему сердце. Ах да…       — Да не переживай ты так, — сказал Александр, всё же положив руку Грею на плечо.       Тот вжал в голову в плечи.       — Да я… — неуверенно протянул он, но так и не договорил.       — Послушай, — серьёзно начал Смоллетт, — что бы с нами ни случилось, я точно знаю одно — в конечном итоге всё будет в порядке. Веришь мне?       Грей поднял голову, встретившись с ним взглядом. В его глазах по-прежнему плескались тусклые тени страха, поэтому Смоллетт старался выглядеть как можно более расслабленным. И, похоже, ему это удалось.       — Я без раздумий доверю вам свою жизнь, капитан, — ответил Грей.       Смоллетт вздрогнул. Хоть он и попал теперь в совершенно другой эпизод истории, но чувство тревоги всё равно не отступало. Вчера Грей погиб, и произошло это по вине Смоллетта. Да, он не просил такой радикальной возможности, и всё же он отвечал за жизнь парня с разбитым сердцем, который ещё пару дней назад был его другом. Это он не проследил, это он оставил его одного, хотя обещал всегда быть рядом.       — Не говори глупостей. — Александр снова нахмурился и встал. — Твоя жизнь слишком дорого стоит, чтобы отдавать её в руки такому ослу, как я. — Он сделал несколько шагов в центр сруба, затем остановился и обернулся, внимательно глядя на вновь напрягшегося Грея. — Но поверь, я сделаю всё, чтобы ты остался цел.       «И не только ты», — мысленно добавил Смоллетт. Жизнь Грея дорого стоила для него, а жизни Хантера и Джойса столько же стоили для Трелони — это он знал точно. И Смоллетт пока не придумал, как именно спасти этих двух. Поменять расположение бойцов? Лично следить за каждым? Впрочем, на то, чтобы придумать дельный план, у него ещё было время. Так или иначе, он обязан был попытаться что-то изменить, раз ему представилась такая возможность.       — Белый флаг!       Смоллетт раздражённо фыркнул. Ему не хотелось тратить время на эти бессмысленные переговоры, но, если бы он спровадил Сильвера сразу же, его друзья могли этого не оценить. Однако играть по нотам он всё равно был не намерен, да и не смог бы — за время, прошедшее с этого дня, Смоллетт стал гораздо спокойнее.       Александр начал точно так же. Почему-то собственные слова из прошлого теперь жутко смешили его. Но самым забавным было то, что Сильвер, несмотря ни на что, сумел вывести его из себя, едва открыв рот. Прямо как тогда. И всё же Смоллетт продолжал терпеливо выслушивать все его заявления. Прямо как тогда.       — …Я наверняка знаю, что она у вас есть, — говорил Сильвер. — Нам нужна ваша карта, вот и всё, а лично вам я не желаю ни малейшего зла…       Смоллетт едва не рассмеялся. Теперь он ощущал себя абсолютным хозяином положения — наверное, из-за того, что приблизительно знал, что случится. Как же ему хотелось произнести свой прошлый ответ с усмешкой, чтобы Окорок тоже перестал чувствовать себя так уверенно!.. И каких усилий ему стоило сдержаться.       — Перестаньте, любезный, — устало ответил Смоллетт, — не на такого напали. Нам в точности известно, каковы были ваши намерения. Но это нас нисколько не тревожит, потому что руки у вас оказались коротки.       Тут у него дёрнулось ухо. Он не стал оборачиваться, чтобы Сильвер не решил, будто он нервничает, но в этот момент ему почти непреодолимо захотелось посмотреть, как там Грей. Смоллетт помнил, что Грей тогда стал единственным, кто не покинул свой смотровой пост. И ещё он хорошо помнил, что ответил на его последнюю реплику Сильвер и то, что случилось потом.       — Если бы Эйб Грей, как крыса, не раскрыл вам наши планы…       Брови Смоллетта без его участия сдвинулись к переносице, глаза раскрылись так широко, как только могли. В прошлый раз он не стал дожидаться, когда Сильвер договорит «Если бы Эйб Грей…» — что, и теперь он пожалел, что не перебил его в тот же самый момент.       — Следите за языком, капитан Сильвер, — прошипел Смоллетт. — Грей показал себя честным человеком, чего я не могу сказать о вас и вашей шайке.       Сильвер кивнул. Александр разочарованно вздохнул и всё же обернулся. Грей всё также стоял на своём месте, но теперь он робко повернул голову в сторону дверного проёма. Смоллетт ободряюще кивнул ему. Возможно, в полумраке сруба ему показалось, но губы Грея растянулись в слабой улыбке.       На душе у Смоллетта вдруг стало так легко, словно он оказался дома, в старом каменном доме на берегу убаюкивающего осеннего моря, рядом с любимым человеком и без всяких там мистических проблем. Он собирался доказать Грею, что он важен вне зависимости от того, есть у него деньги или нет — и, кажется, его последняя фраза этому вполне поспособствовала.       Переговоры снова закончились ничем, и раздражённый Сильвер наконец убрался восвояси. Смоллетт оглядел своих друзей и устало покачал головой. Ругаться, как в прошлый раз, он не стал — лишние силы тратить. Да и виноватых взглядов ему было достаточно. Особенно Дэвида. Что-то мелькнуло в его глазах такое… Смоллетт не понял, что его так напрягло, но зацикливаться на этом не стал.       Весь отведённый им час он без остановки прокручивал в голове план действий. Матушка говорила, что со всеми проблемами разом не разберёшься, но Александр решил всё же попытаться. Тем более, проблемы ему предстояло решить не все — кто-то уже погиб, как Редрут, а перед ним Алан и Том, не говоря уже об Эрроу. Так что Смоллетт был полон решимости на этот раз всё сделать правильно.       — Капитан, с вами всё в порядке?       Александр вздрогнул. Давно он не слышал слово «капитан» этим голосом. Рука Дэвида неуверенно коснулась его локтя. Смоллетт тряхнул головой.       — Разумеется, доктор. — Это формальное обращение — в то время они оба ещё стеснялись называть друг друга по имени — почти физически резало язык. — А в чём дело?       — Вы так… тяжело дышите, словно нехорошо себя чувствуете. Если позволите, я бы…       Смоллетт положил руку ему на плечо.       — Я превосходно себя чувствую, доктор, — серьёзно сказал он. — Просто напряжён.       Дэвид улыбнулся.       — С таким лидером, как вы, нам не о чем переживать, — тихо сказал он.       — Да? — так же тихо усмехнулся в ответ Смоллетт. — Но вы снова покинули свой пост.       Улыбка сползла с лица Дэвида. Он кивнул и вернулся к своей бойнице.       Внутри у Смоллетта что-то перевернулось. В прошлый раз, когда он после переговоров вышел из себя настолько, что опустился до крика, Дэвид казался ещё более пристыженным, но уже через минуту выглядел даже бодрее, чем был до этого. Но теперь… На его лице застыло одно непонимающее выражение, словно Александр ответил ему что-то, что расстроило его. Смоллетт прикрыл глаза, пытаясь освободить голову от лишних мыслей. Сейчас у него были дела поважней, а потом они обо всём поговорят.       Стук крови в висках заглушал страх. С каждым ударом в голове Смоллетта с новой чёткостью вспыхивали шаги его плана. Когда он в последнее мгновение отдёрнул Джойса от бойницы и пуля лишь оцарапала ему щёку, от сердца отлегло, но Александр понимал, что расслабляться рано. Смоллетт внимательно следил за Хантером, чтобы не пропустить тот самый момент. А ведь таких моментов были десятки, просто во все остальные им повезло чуть больше. Но теперь, когда всё шло иначе, об этих вероятностях нельзя было забывать.       Когда пришло время браться за кортик, Александр почти сразу же выскочил из сруба, оглядывая поле боя. Он старался не забывать отдавать команды, но теперь его мысли занимали всего три вещи. Дэвид? Дэвид в порядке. Грей? Тоже, он сильный, справится. И ещё одна, на фоне всего остального казавшаяся незначительной и необязательной, но раз он всё равно здесь…       Он помнил координаты того мгновения с точностью до доли секунды. В тот раз ощущение, будто победа близка, притупили его бдительность. Но теперь он был внимателен, слушал, следил…       Фигура Дэвида мелькала где-то в стороне, рядом с Джимом, где пиратов уже почти не оставалось — в безопасности. Трелони почти прямо перед Александром гнал оставшихся разбойников за частокол.       Краем глаза Смоллетт заметил какое-то движение за спиной. «Вот оно». Он дёрнулся в сторону. Пуля распорола рукав рубашки и с разочарованным свистом пролетела мимо.       Раздался короткий вскрик. Смоллетт резко обернулся на звук. Последующие секунд пять показались ему часами — так долго он не мог поверить в реальность того, что произошло. Трелони мучительно медленно повалился на колени, затем упал на землю лицом в песок. По его спине неумолимо расползалось яркое красное пятно.       Из-за сруба раздавались приглушённые крики Дэвида. Потом стихли последние звуки выстрелов. Воздух пах порохом, песком и железом.       Смоллетту почему-то вдруг вспомнился эпизод, как из очередной поездки в Блэк Хилл Дэвид вернулся вместе с Трелони. Они тогда увиделись впервые после возвращения с Острова, и Смоллетт его едва узнал. За несколько месяцев сквайр, казалось, постарел на десяток лет, его брови поседели, кожу вокруг глаз избороздили глубокие морщины, словно трещины на высохшей земле. Он больше не смеялся по каждому незначительному поводу, говорил мало и почти только по делу. Дэвид сказал, что он перестал заниматься охотой и почти все свои деньги направил на благотворительность. Александр тогда не нашёлся, что сказать. По его мнению, Трелони давно пора было стать серьёзнее, но он прекрасно понимал, какой ценой ему дались эти изменения.       Именно поэтому он так старался спасти Хантера и Джойса — чтобы эта экспедиция не закончилась для Трелони такой трагедией. Как же… смешно получилось.       Всего одна незначительная деталь.       Смоллетт встрепенулся и бросился к распластанному на земле телу. Перевернул его на спину, кое-как стряхнул песок с мокрого лица, приложил два пальца к шее — и ничего, ни единого шороха надежды. Такое с ним в последнее время случалось подозрительно часто.       Вскоре все, кто был разбросан по территории, вышли на передний двор. Хантер и Джойс (удивительно, что они в итоге и правда уцелели) подбежали к Трелони и опустились перед ним на колени. Александр не слышал, что они говорили, а может, просто не мог разобрать слов. Всё его внимание обратилось к Дэвиду, который замер в нескольких шагах, так и не дойдя.       Несколько минут никто не произносил ни слова. Подошли Грей с Джимом и тоже поражённо затихли, казалось, даже перестали дышать. А Смоллетт наконец начал приходить в себя.       — Достойная смерть, — негромко произнёс он, стараясь говорить твёрдо. — Господин Трелони доблестно сражался, защищая нас, и мы этого не забудем. Но не время придаваться скорби — враг может вернуться в любую минуту. Поднимайтесь, джентльмены.       Хантер и Джойс отреагировали не сразу. Затем они всё же встали с земли и, не глядя на Смоллетта, направились к срубу. Александр вздохнул.       — Грей, Хокинс, пойдите осмотритесь, — сказал он. — Доктор, будьте любезны, помогите мне.       Джим с Греем переглянулись и ушли. Дождавшись, пока они скроются из виду, Смоллетт подошёл к Дэвиду и аккуратно дотронулся до его плеча.       Дэвид не отозвался, даже не пошевелился. Плечо Смоллетта свело резкой болью, будто пуля всё-таки вошла в него… Александр затаил дыхание. Старая рана иногда постреливала, он помнил, но если её никогда не было, откуда вообще взялась эта боль?..       Что с ним всё-таки происходит…       — Дэвид… — прошептал Смоллетт.       Он шагнул к нему и приобнял за плечи. Дэвид нахмурился, отстраняясь.       — Мой… лучший друг погиб, — тихо сказал он. — Думаешь, сейчас это уместно?       Смоллетт замер. Он ожидал таких слов от того угодно, но только не от Дэвида. Он ведь и сам всегда первым делом обнимал его, а уже потом придумывал, что сказать, почему же теперь он так?.. «А когда погиб мой лучший друг, ты решил, что ласка — лучшее средство», — с удивлением отметил Смоллетт.       Разве что дело было в чём-то другом…       — Я понятия не имею, что сейчас уместно, — честно сказал Александр и посмотрел Дэвиду в глаза — точнее, попытался. — Ты же знаешь, я не мастак по части поддержки.       — Разве? — угрюмо отозвался Дэвид. — Что ж, теперь знаю.       Смоллетт поджал губы. Где-то в животе вспыхнул жар, разлившись неприятным теплом по всему телу, затем практически мгновенно сменился резким холодом. Столько всего произошло за те два года… Он так изменился. Он хорошо помнил, что сказал Трелони насчёт смерти Редрута — тогда он хотя бы попытался его утешить, хоть и сам не верил в то, что говорил. Но когда рядом был Дэвид, врать просто не имело смысла, ведь он всегда чувствовал ложь…       — Ты словно лично на меня злишься, — пожал плечами Смоллетт.       Дэвид вздрогнул и наконец взглянул на Александра. Его губы дёрнулись и растянулись в болезненной улыбке.       — Нет, — покачал он головой, — конечно нет. Ты всё сделал, как надо…       Смоллетт вздохнул и зажмурился. Всё повторилось снова. «Это твой урок? Что бы я ни пытался изменить, это всегда будет кончаться чьей-то смертью?»       — Не надо, Дэвид. Та пуля была для меня.       — Что?.. — Дэвид снова вздрогнул. — Не говори так. — Он положил руку ему на запястье.       — Перестань, будь честен хотя бы с собой, — резко отозвался Смоллетт, убрав руку. — Я должен был… быть внимательнее, думать о каждом, а не только о… — Он стиснул зубы, но вскоре взял себя в руки. — Тебе есть за что на меня злиться, и я не в праве тебя за это осуждать.       Он не дал Дэвиду ответить, развернувшись и быстрыми шагами направившись к срубу. Там он взял из угла лопату и снова вышел наружу.       Откопав уже прилично, Смоллетт только тогда заметил, что не один. Рядом с ним орудовал второй лопатой Грей, иногда с опаской поглядывая на него. Смоллетт не стал ничего говорить, хотя, кажется, хотел.       «Вот это мой лучший друг… — мелькнуло у него в голове. — Почему я раньше об этом не думал?..»       — Капитан, всё в порядке?       Тихий голос Грея вывел Смоллетта из раздумий. Он сидел на пороге сруба, молча глядя куда-то за горизонт, и старался не дышать. Он почему-то решил, что теперь Джим не наберётся смелости удрать, и последняя надежда на спасение будет потеряна, но мальчик всё-таки это сделал. Дэвид, как и тогда, отправился на переговоры с Беном Ганном, и пусть Александр не знал, как всё пройдёт теперь, в Дэвиде он был уверен, даже в таком угрюмом и подавленном. С точки зрения статистики всё складывалось лучше, чем в прошлый раз. Однако Смоллетт совсем не этого хотел.       Он поднял усталый взгляд на Грея.       — Насколько это возможно. А в чём дело?       — Я… Мне показалось, вы чем-то расстроены.       Смоллетт многозначительно приподнял бровь, и Грей тут же пристыженно сник, поняв, как глупо прозвучал его вопрос. Смоллетт пригляделся к нему. Грей тогда был до смешного неуверенным в себе, словно беспризорник, к которому впервые проявили доброту. Возможно, боялся или просто не доверял людям, которые имели над ним власть, поскольку, сойдя на берег в Бристоле, он переменился практически мгновенно. Как же Смоллетту хотелось снова увидеть его тем весёлым беззаботным дурнем, каким он был… ещё неделю назад.       — Я могу принести вам воды, если хотите, — снова начал Грей, отворачивая покрасневшее лицо, — или вот мясо, у меня с ужина осталось.       Александр невольно рассмеялся, тихо и хрипло. Откуда вдруг такая забота? Из-за того, что он сказал Сильверу?       — Лучше сам съешь, — отмахнулся он.       Грей тяжело вздохнул.       — Не могу. — Его голос по-прежнему звучал устало и растерянно, но по крайней мере перестал дрожать.       Смоллетт внимательно посмотрел на него. Грей провёл рукой по грязному лицу. Его волосы спутались, хоть и были завязаны, вокруг глаз виднелись тёмные круги. Впрочем, так теперь выглядели все, кто остался жив.       Александр немного повернулся к нему.       — Ты вёл себя как настоящий герой, — серьёзно произнёс он. — Знай это.       Грей снова вспыхнул, резко опустив голову и глядя куда-то в сторону.       — Я ведь не сделал ничего особенного… — пожал он плечами.       — Ты сам по себе особенный, Эйб. И не позволяй никому убедить себя в том, что это не так.       Грей неуверенно взглянул ему в глаза. От этого взгляда Смоллетт почему-то почувствовал себя странно. Поспешил? В конце концов, они всего лишь капитан и его матрос — не друзья даже. Но Александр не солгал — эта правда не была привязана к какому-либо времени.       — Я не понимаю… — неуверенно отозвался Грей.       Смоллетт поджал губы. Ну разумеется.       — Тогда прости меня, — вздохнул он в ответ. — Ложись спать, тебе понадобятся силы. Нам всем понадобятся силы.       С порога был виден серый утёс, нависший над морем. На самом его краю Смоллетт заметил крохотную чёрную фигуру. Он удивлённо моргнул, а когда открыл глаза, фигура уже исчезла. «Что за день…» — подумал он, постепенно успокаиваясь.       И всё же эта иллюзия заставила его вздрогнуть.       Вскоре вернулся Дэвид. Он выглядел гораздо менее убитым, хоть и более усталым. Смоллетт всё время следил за ним взглядом, пока тот поднимался от стены частокола к срубу. Он ожидал, что Дэвид молча войдёт внутрь и примется искать Джима, но Дэвид остановился у порога и сел рядом. Александр отвернулся.       — Прости меня, — начал наконец Дэвид.       Смоллетт покачал головой.       — Дэвид, я же сказал…       — Нет, за ложь прости. Кажется, я и правда злился на тебя, но я до сих пор не понимаю, за что. В самом деле, это удивительно, что при таком раскладе Джон стал единственной нашей потерей. Но… — он повернулся к Александру, — ты сегодня весь день вёл себя как-то странно. Я… Я даже не могу объяснить. Ты словно за одну ночь стал совершенно иным человеком.       Рука Дэвида неуверенно легла ему на бедро. Смоллетт вздрогнул и тут же накрыл его ладонь своей. Такой жест уже сделался привычным, но Александр хорошо помнил, что Дэвид довольно долго не мог решиться на такую откровенную близость.       Дэвид впервые позволил себе потрогать его не за руку или плечо лишь уже после того, как в порту Новой Испании они набрали новую команду. Смоллетт хорошо помнил этот момент — Дэвид как обычно менял повязку и, закончив, не ушёл, а обнял его сзади. По обнажённому телу прошла волна мурашек. Смоллетт, как и сейчас, положил руки поверх его, словно придерживая, чтобы Дэвид даже не думал отпускать его. И всё же вскоре им пришлось расстаться.       Только теперь Смоллетт понял, что было странно в поведении Дэвида. Александр весь день думал о чём угодно — о Грее, о Хантере с Джойсом, о той чёртовой пуле, потом о Трелони, — но только не о нём. Оно и понятно, он оказался здесь и сейчас, чтобы спасти тех, кто погиб. Он должен был сосредоточиться на поставленной задаче. Впрочем, всё равно всё снова полетело к чертям. А Дэвид… Дэвиду ничего не угрожало — по крайней мере он так думал. Как же он мог забыть о том, кто из всех окружающих был ему всего дороже…       — Наверное, так и есть, — ответил Смоллетт. — Я много думал о том, с чем нам придётся столкнуться, и сейчас нам главное остаться в живых. На всё остальное у нас ещё будет время. — Он крепче сжал руку Дэвида и робко улыбнулся. — Поверь мне.       Дэвид медленно опустил голову ему на плечо. Смоллетт оглянулся на мгновение и обнял его за плечи. В следующую секунду он почувствовал слабую дрожь, исходившую от Дэвида, а после и тихие всхлипы. Дэвид прижимался к нему, пряча лицо у него на груди, и тщетно старался сдержать слёзы. Александр нежно гладил его по спине, иногда касаясь губами его виска.       Стоило, наверное, рассказать ему о Джиме, но Смоллетт не стал. Только не сейчас. И так слишком много всего сразу.       Лучше бы та пуля всё-таки встретила на своём пути его плечо. Лучше бы он не говорил Грею того, что сказал тогда на корабле. Лучше бы он не смотрел в тот день на небо, как последний дурак. В конце концов, кто он такой, чтобы управлять чужими судьбами? Он не хотел менять жизнь Грея на жизнь Трелони. Это вообще не должен был быть обмен. Он просто снова всё сделал не так.       Всё ведь могло закончиться на корабле, если бы Джим не сбежал (он это дело явно любил). Они бы справились с оставшимися на борту пиратами, а потом просто дождались бы ветра и ушли обратно. Тогда не погибли бы ни Трелони, ни Хантер с Джойсом, ни даже Редрут. Почему же осознание ошибок всегда приходило так поздно, когда уже ничего не исправишь! Смоллетт задумался. Он ведь уже дважды пытался всё исправить, просто начинал не оттуда.       Но, раз ему дали третий шанс, может, дадут и четвёртый?..