Step by Step / Шаг за шагом

      — Ваше новое задание.       Стопка пергамента опустилась на стол со звучным шлепком. Сидящий рядом с ней единственный и неповторимый Драко Малфой громко присвистнул.       — Довольно скромное досье, не правда ли? — саркастически пошутил он.       Гермиона закатила глаза. Действительно. Кипа бумаг составляла не менее восьми дюймов в высоту.       — Что мы знаем об этих идиотах? — спросила она, с недоверием осматривая ворох пергамента. Кингсли откашлялся и повернулся на стуле, чтобы оказаться напротив своих собеседников.       — Ты заядлый читатель, Гермиона. Почему бы тебе не ознакомиться с файлом? — произнёс он без какой-либо издёвки в голосе.       — Да, так и сделай, Грейнджер. А потом дашь мне краткое изложение, ладно? — попытался было Драко. — Впрочем, неважно, — добавил он сразу же, наткнувшись на её ответный взгляд.       — Мы ищем трёх весьма известных в узких кругах людей, у которых есть выход на Пожирателей Смерти в Буэнос-Айресе. У каждого из них довольно хорошие связи в аргентинском магическом сообществе, — продолжил Кингсли. Он посмотрел на двух своих лучших агентов с толикой сомнения в тёмных глазах. — Как у вас с испанским?       — Кингсли, ya sabes que lo hablo perfectamente bien, — без колебаний и с безупречным акцентом протянул Драко в ответ.       Гермиона покраснела, когда взгляд Кингсли переместился на неё. Ну почему эта миссия не могла быть во Франции?!       — Э-э-э… peor que mi francés… un poco? — она попыталась выдавить из себя слова, спотыкаясь о хитрые, перекатывающиеся на языке «р», которые её речевой аппарат был не в состоянии произнести.       — Полагаю, это и определит вашу поддельную биографию, — рассмеялся Кингсли, и Гермиона легонько толкнула Драко в плечо, когда тот по ошибке напустил на себя самодовольный вид. — Драко, ты будешь ядром операции — осиротевшим и отправленным учиться в Британию наследником семейного бизнеса, который вернулся домой в Буэнос-Айрес. Гермиона… — министр улыбнулся. — Ты будешь его французской невестой.       — Oh, la la! — хмыкнул Драко, зарабатывая ещё один тычок. — Ауч!       — Довольно, — отрезал Кингсли, возвращая своё внимание стопке пергамента и принимаясь её перелистывать. — Вы — молодая обеспеченная пара волшебников, заинтересовавшаяся планами, услышанными от Mortífagos — так называют себя Пожиратели Смерти, укрывающиеся в Аргентине. Я устрою вам встречу с Марией Кастильо дель Прадо — наши разведданные указывают на то, что она может быть той, кто финансово поддерживает некоторых наших друзей-Пожирателей в одном из своих особняков.       — Одном из своих особняков? — язвительно заметила Гермиона, просматривая объёмное досье.       Кингсли прервался, взглянув на один из пергаментных листов. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Гермиона и Драко переглянулись — это не сулило ничего хорошего. Они с нетерпением ждали несколько мгновений, пока министр снова не заговорил.       — Как у вас с танго?

***

      — Это безумие. Безумие! — простонала Гермиона, пока они шли по мощёным дорожкам малоизвестной деревушки в Уилтшире.       — En español, por favor, — самодовольно произнёс Драко. — Тебе стоит потренироваться, раз у нас есть целых два месяца до начала операции.       Глаза Гермионы сузились, когда она бросила на него недовольный взгляд. — Ты настоящий comemierda.       Парень лишь рассмеялся в ответ. — Я уже сожалею, что научил тебя сквернословию. Это единственное, что ты запомнила.       — Эй, я учила французский в школе!       — Et malgré tout, vous le parlez comme un crapaud, — пошутил он.       — Заткнись, Малфой! Перестань пытаться отвлечь меня от реальной проблемы, — Гермиона начинала закипать, раздражённая тем, как естественно давалось Драко произношение в иностранных языках.       — В чём проблема? — пока они шли, спросил Драко, засунув руки глубоко в карманы и полностью расслабив плечи, не источая ни капли напряжения, столь остро ощущаемого Гермионой. — Как часто такое случается? По сути, у нас небольшой отпуск перед началом миссии. Ищи положительные моменты, Грейнджер.       — Отпуск? — вскрикнула она. — Для тебя — возможно. А я вынуждена тратить каждую минуту на изучение танго. Не вижу необходимости!       — Тогда ты глупее, чем кажешься, — процедил Драко в своём излюбленном тоне, полном язвительности, но без настоящей враждебности. Гермиона называла это «бестактной честностью». К этому ей пришлось привыкнуть, работая с Драко. — Мы планируем сойти за аргентинских волшебников, и их маленькие вечеринки — то самое место, где ведётся бизнес. Бизнес и танго.       Гермиона громко застонала. — Ладно. Но почему я должна учиться у твоей матери?       Он нахально ухмыльнулся, и ей захотелось треснуть его по голове.       — Как думаешь, почему я так хорош?       — Тогда почему бы тебе самому не обучить меня?       Драко игриво изогнул бровь. — Мы поубиваем друг друга прежде, чем начнём работать под прикрытием. Довольствуйся малым, Грейнджер.       Гермиона фыркнула в ответ.

***

      Гермионе показалось это странным, когда Драко рассказал ей, что его мать стала вести в сущности уединённый образ жизни в маленьком коттедже на просторах Уилтшира. Ей показалось это ещё более странным, когда она выяснила, что «уединение» для Нарциссы Малфой в основном предполагало работу учителем танцев для магической элиты.       Разумеется, как только они прибыли, Гермиона осознала, что у них с Малфоями совершенно разные определения слова «коттедж». Здание было больше похоже на летний особняк, чем на что-либо ещё, но Драко, похоже, считал его «уютным» и «домашним», что заставило её усмехнуться.       Внушительные двери тут же распахнулись при их приближении. Едва они вошли в фойе, Гермиона услышала доносившуюся изнутри музыку — скрипки, может быть, аккордеоны и что-то ещё? Она никогда не могла похвастаться тонким музыкальным слухом, но мелодия обладала быстрым темпом, который, признаться, был заразительным, с робкими подъёмами и спадами в тональности, что делали её ещё более интригующей.       — Мама, твоя новая ученица здесь! — провопил Драко и повёл Гермиону внутрь, не дожидаясь ответа. Музыка становилась всё громче, когда они свернули в коридор и наконец достигли огромного бального зала на первом этаже, освещённого благодаря окну, занимавшему почти всю дальнюю стену.       Грандиозное, изысканное пространство и чарующие звуки из заколдованного граммофона лишь мельком привлекли внимание Гермионы — её взгляд оказался прикован к паре, кружащей по танцполу в череде замысловатых па.       Светлые волосы Нарциссы, собранные в высокий хвост, развевались в такт её уверенным, ловким движениям, а её партнёр по танцу — моложавый волшебник с копной каштановых кудрей — повторял и дополнял её движения с отработанной лёгкостью. Женщина была одета в простое тёмно-синее платье, лишь слегка расклёшенное на уровне колен, и, несмотря на каблуки, её шаги сопровождались еле заметным звуком. Гермиона была заворожена танцем, тем, как партнёры оттолкнули друг друга лишь для того, чтобы снова сойтись в свободном объятии, а затем в мгновение ока стремительно и плавно отвернуться ещё раз.       Песня закончилась, и с последним вращением маг опустил Нарциссу в глубоком наклоне — кончики её волос задели пол. Тут она заметила Гермиону и Драко и с детской непосредственностью радостно воззрилась на новых посетителей из своей позиции вниз головой.       — Драко, дорогой, ты рано, — произнесла она, возвращаясь в вертикальное положение и отступая от молодого человека. — Очень хорошо, Пьер, следи за своими ногами на променаде, мне совсем не хочется о тебя споткнуться.       — Благодарю, мадам Малфой, — ответил волшебник, уважительно кивнув головой, и быстро покинул зал.       Нарцисса подошла к Драко и заключила его в материнские объятия. — Только посмотри на себя, милый! Что это на тебе? — изумилась она, указывая на его тёмные с потёртостями джинсы и кроссовки. — Всего год вдали от дома, а ты уже одеваешься как преступник.       Гермиона изо всех сил старалась не рассмеяться. Кто бы мог подумать, что последняя из повседневных коллекций от Kenneth Cole похожа на одежду для правонарушителей.       — И мисс Грейнджер, как приятно снова вас увидеть, — продолжила Нарцисса с широкой улыбкой, и Гермиона сразу уловила этот тон чрезмерной вежливости. Она уже привыкла.       — Мадам Малфой. Рада встрече, — ответила она взаимностью.       — Чем я могу вам помочь? — спросила Нарцисса, тактично переведя взгляд на сына.       — Скоро у нас будет миссия в Буэнос-Айресе, — начал объяснять Драко. — И неуклюжей Грейнджер нужно научиться танго — в вертикальном смысле слова; надеюсь, с горизонтальным у неё неплохо.       Гермиона захотелось снова дать ему затрещину, но, к счастью, Нарцисса опередила её, слегка ударив сына по плечу. — Драко! Я воспитывала тебя лучше, — прошипела она, раздражённо нахмурив брови. Не найдя раскаяния в чертах Драко, она повернулась к Гермионе. — Сколько времени осталось до вашей миссии, мисс Грейнджер?       — Два месяца.       — Понятно. И, могу я спросить, каков ваш предыдущий танцевальный опыт?       — Мне весьма недурно даётся ча-ча-ча, — пошутила Гермиона. Ответом ей были два почти одинаковых невозмутимых выражения лица. — Знаете что, — поправилась она, чувствуя, как краснеют щёки, — скажем так, нулевой. Нулевой танцевальный опыт. Полный ноль.       Драко и Нарцисса обменялись растерянными взглядами, и Драко забавно посмотрел в сторону Гермионы. Он повернулся к матери, недоумённо приподняв брови.       — Удачи, мам.

***

      День первый       — Сегодня мне бы хотелось просто посмотреть, с чем мы работаем. Ваше чувство ритма, вашу гибкость, походку.       Гермиона заворчала, когда Нарцисса направилась к граммофону. На блондинке сегодня было тёмно-зелёное платье, вновь слегка расклёшенное, с простыми рукавами три четверти и скромным вырезом. Гермиона, в свою очередь, выползла из постели с полным нежеланием выставлять себя дурой, и лучшее, чего она достигла в этом состоянии утренней раздражительности, это отыскать пару леггинсов и потрёпанную старую футболку в глубинах своего шкафа.       Нарцисса осмотрела её наряд — в особенности изношенные кроссовки — с безмерным презрением, но промолчала.       Вскоре комната наполнилась мягкими вступительными переливами мелодии танго. Она было гораздо медленнее, чем то, что она слышала, когда Нарцисса танцевала с Пьером; тихая музыка аккордеона, плавно переходящая в аритмичное крещендо.       — Какой красивый звук, — прокомментировала Гермиона, потому что это была чистая правда — музыка звучала интригующе и совершенно не похоже на всё, что она слышала прежде.       — Бандонеон, — услужливо подсказала Нарцисса. — Разновидность концертины, необходимая для традиционных мотивов танго.       Громкость нарастала, и Нарцисса приблизилась, выражение её лица стало сосредоточенным, когда она оценивающе посмотрела на Гермиону.       — Приглашение на танец в танго осуществляется сдержанным кивком головы, — мягко сказала она, демонстрируя жест. — Танго исполняют в тандах или наборах песен — обычно три или четыре. Если вы примете приглашение, вы должны закончить танду. Прерываться невероятно невежливо — я бы предпочла не рисковать, особенно в высших кругах магического сообщества Буэнос-Айреса. Они крайне серьёзно относятся к танцевальному этикету.       Гермиона хмыкнула, пытаясь запомнить всю изложенную информацию. — А вы знакомы с высшими кругами магического сообщества Буэнос-Айреса? — спросила она.       — Я знакома с высшими кругами практически всех магических сообществ, — ответила Нарцисса, подойдя ближе и положив руки на плечи Гермионы, её взгляд недовольно сузился. — Боже мой, ваша осанка совершенно отвратительна. Плечи назад.       Гермиона хотела было возразить, но Нарцисса ловким движением руки дотронулась до её подбородка, пресекая попытки открыть рот. — Никаких разговоров, мисс Грейнджер. Слушайте.       Гермиона поджала губы, когда Нарцисса демонстративно занялась корректировкой её очевидно убогой позы. Блондинка заставила её расправить плечи, одним быстрым движением выпрямить спину — Гермиона могла поклясться, что услышала какой-то хруст.       — Так намного лучше. Теперь повторяйте за мной.

***

      День второй       Разумеется, прошёл всего день, но Гермиона была убеждена, что так продолжаться не может. Ещё будучи маленькой девочкой, она осознала, что её таланты лежат вне области спортивных достижений или даже грации; она получила признание благодаря своему интеллекту, а не танцевальным движениям или атлетизму. Это просто не было частью набора под названием Гермиона Грейнджер — ловкость явно не шла в комплекте с её мозгами.       Она застонала, вспомнив свои оплошности за время предыдущего урока с Нарциссой. Казалось, что всё занятие состояло исключительно из ошибок, одной за другой: её ноги путались при малейшем движении, самые элементарные инструкции и демонстрации Нарциссы терялись в голове Гермионы, а её чувство ритма… проще сказать, что его не существовало.       Она переступила порог бальной залы с ещё большим трепетом, чем могла себе представить. Неужели успех миссии действительно зависел от того, как хорошо она разучит этот проклятый танец? Разве притворяться девушкой Драко было недостаточной карой?       Деликатное покашливание прервало пессимистические размышления Гермионы. Нарцисса вошла в комнату, на этот раз в облегающем чёрном платье с разрезом, обнажавшим одно из бёдер, и уверенно направилась к ней. Поддерживаемые за ремешки, на её пальцах болтались туфли на каблуках. Гермиона побледнела.       — Нет, — произнесла она. — Совершенно точно нет.       — Я отказываюсь обучать вас в этих… чем бы они ни были, — отчеканила Нарцисса, многозначительно повернув нос к стоптанным кроссовкам Гермионы. — Это недостойно. Наденьте эти туфли.       — Мадам Малфой, — взмолилась Гермиона. — Разве я и так недостаточно наступала вам на ноги? Вы действительно хотите подвергнуть себя такой опасности?       — Наденьте. Эти. Туфли.       Поняв, что битва проиграна ещё до начала, Гермиона выхватила пару обуви из рук Нарциссы. Она прекрасно отдавала себе отчёт, что раздражённое кряхтение в процессе примерки делает её похожим на капризного ребёнка. Облачённая в футболку и шорты для бега, зато на каблуках она чувствовала себя довольно нелепо.       — Вот. Счастливы?       Нарцисса фыркнула. — Я буду счастливее, когда вы перестанете одеваться как какой-то уличный хулиган. Но пока и этого достаточно.       — Чудесно, — саркастически вставила Гермиона. — Что теперь?       — Учитывая ваше вчерашнее прискорбное выступление, полагаю, нам следует начать с основ. Вы не сможете танцевать на каблуках, если не умеете на них ходить.       — Эй!       — Имейте в виду, вы должны повторять и дополнять движения своего партнёра, — продолжила Нарцисса, не обращая внимания на возмущение Гермионы. Она сделала два шага в направлении девушки и внезапно приобняла брюнетку.       — Что за…       — В классическом танго используются близкие объятия, — не отвлекалась от разъяснений Нарцисса и, притянув Гермиону за талию, взяла её за руку. Гермиона инстинктивно ухватилась за плечо женщины. — Более современные стили допускают открытые позиции, обеспечивающие свободу передвижений и возможность импровизации.       Гермиона сглотнула, чувствуя тепло руки Нарциссы на своей талии, но была пленена этим серьёзным взглядом голубых глаз. — Сомневаюсь, что я готова к импровизации, — сухо заметила она.       — Очевидно, нет, — с улыбкой согласилась Нарцисса. — А сейчас я хочу, чтобы вы повторяли за мной.

***

      День седьмой       Первая неделя состояла в основном из ходьбы туда и обратно. Вперёд — назад. Вперёд — назад. Это был даже не вальс, не то что танго. Гермиона могла признать, что, по крайней мере, она приноровилась быть ведомым партнёром, не спотыкаясь и не оттаптывая ноги Нарциссе, однако, учитывая их сжатые сроки, прогресс казался довольно медленным.       — Разве мы не должны попробовать что-то новое? — спросила Гермиона, как только звуки бойкого бандонеона начали заполнять бальный зал.       — Разумеется, — подтвердила Нарцисса, приближаясь. — Как быстро вы можете ходить?       — Что? — Гермиона удивлённо приподняла брови. — Что вы…       — Назад.

***

      День двенадцатый       — Мне кажется, я освоилась, — осмелилась заявить Гермиона после третьего или около того успешного завершения нового элемента. Он представлял из себя не более чем добавление движения из стороны в сторону к предыдущему, обыкновенное перемещение вперёд и назад, но, учитывая несогласованность её конечностей, это было сродни чуду.       — Пожалуй. Недостаток изящества вы, по крайней мере, компенсируете точностью исполнения, — пошутила Нарцисса.       Гермиона рассмеялась. Она привыкла к необычной манере Драко отпускать язвительные комментарии, так что приспособиться к юмору Нарциссы не составляло труда. Даже если прямолинейные замечания блондинки иногда смущали её, стремление к совершенству служило мотивацией, чтобы доказать неправоту слизеринки, так что, в сущности, она могла использовать эти остроты себе на пользу.       — Ура, — промычала Гермиона. — Время для чего-нибудь новенького? — переспросила она, отчаянно надеясь ускорить процесс.       — Хм, возможно. Я считаю, теперь мы можем практиковаться в движениях с традиционными объятиями, — задумчиво сказала Нарцисса.       — Я думала, это и были традиционные объятия? — заметила Гермиона, пожав плечами и указывая на их текущее положение, пока они старательно перемещались взад-вперёд, из стороны в сторону и обратно. Нарцисса рассмеялась.       — О Боже, нет, не совсем. Данная позиция больше напоминает вальс; я решила, это будет хорошим стартом для новичка.       Гермиона нахмурилась. Теперь казалось, будто её прогресс эфемерен. — Тогда что такое традиционные объятия?       — Ваша левая рука, — произнесла Нарцисса, останавливая их движение, чтобы мягко сжать руку Гермионы и направить её в нужное положение. — Лежит на правом плече вашего партнёра, обхватывая шею со спины, ладонь покоится на его левом плече.       Гермиона почувствовала, как её пальцы осторожно коснулись обнажённой кожи Нарциссы, — на той было красное платье с довольно тонкими бретельками — и ощутила тепло, исходившее от алебастровой кожи.       — Ваша рука должна находиться выше правой руки партнёра; держите её в напряжении — партнёр не должен ощущать никакого давления. Прямая спина, а теперь я хочу, чтобы вы наклонились ко мне под более острым углом… Вот так.       Необъяснимым образом Гермиона почувствовала, как её щеки наливаются краской, особенно когда Нарцисса решительно схватила её за бедро, чтобы прижать тело гриффиндорки к своему. Их бёдра практически соприкасались, и Гермионе пришлось сконцентрироваться, чтобы удержать тело в нужном положении.       — Ваше лицо может коснуться лица вашего партнёра, — продолжила Нарцисса, и Гермиона судорожно сглотнула, в то время как лицо блондинки приблизилось к её собственному и замерло всего в нескольких сантиметрах; Гермиона буквально ощущала жар на щеках Нарциссы. — По крайней мере, вы будете очень, очень близко.       Шёпот, сорвавшийся с приоткрытых губ, отозвался щекоткой на коже Гермионы, и брюнетка невольно вздрогнула.       — Мисс Грейнджер?       — Э-э, да?       — Не забывайте о шагах.

***

      День шестнадцатый       Новая позиция доставляла Гермионе некоторые неудобства.       Не то чтобы фигуры сильно отличались от самых первых, которым её научила Нарцисса. Конечно, было немного сложнее держать в голове последовательность шагов, когда они находились так близко, но Гермиона пришла к заключению, что именно эта близость буквально сбивала её с толку.       Было что-то такое в голосе Нарциссы — он становился более шелковистым, когда они стояли вплотную друг к другу, и ей всегда хватало лишь шёпота, чтобы руководить движениями Гермионы. Было что-то такое в тепле её рук, когда они направляли Гермиону в нужное положение и вели её через несколько постепенно усложняющихся элементов. Было что-то такое в запахе Нарциссы, еле заметном, но усиливающемся при контакте аромате жасмина.       Безусловно, Гермионе ещё предстояло совершить какую-нибудь серьёзную ошибку, например, наступить Нарциссе на ногу, как в первые несколько дней, но эта близость беспрестанно заставляла её переживать, что она вот-вот споткнётся, и это ужасно отвлекало.       — Я считаю, что ваши восьмёрки нуждаются в доработке, — заметила Нарцисса, вырывая Гермиону из её навязчивых размышлений.       — Э-э… — пробормотала Гермиона, изо всех сил стараясь успеть за ускоряющимся передвижениями Нарциссы.       — Раз, два, три, четыре, следите за осанкой, так, теперь поворот, и шаг, и поворот!       Команды Нарциссы хаотично проносились сквозь сознание Гермионы, в то время как хватка блондинки на её талии едва заметно усилилась. Гермиона споткнулась и попыталась вернуть темп, но Нарцисса ловко развернула их обеих, прежде чем брюнетка успела бы потерять равновесие. В следующий момент Гермиона обнаружила, что практически касается пола, пока Нарцисса искусно импровизировала наклон.       — Мерлин, мисс Грейнджер, да вы рассеянны.

***

      День двадцать первый       Первое, что увидела Гермиона, придя в бальный зал на занятие, был не заколдованный граммофон или Нарцисса, а платье. Парящее в воздухе, простое тёмно-бордовое платье со скромным вырезом квадратной формы и короткими рукавами. Пара туфель с чуть более высоким каблуком, чем она привыкла, ждала её на полу под платьем.       — А, — раздался сзади голос Нарциссы. — Вот и вы. Возьмите это и переоденьтесь; я больше не позволю вам танцевать в этом жалком наряде.       Гермиона нахмурила брови, указывая на свои леггинсы и майку. — Но это же удобно! И я уже на каблуках.       — Это едва ли можно назвать каблуком. Давайте, вашим лодыжкам потребуется практика.       Гермиона заворчала, схватила парящее в воздухе платье и туфли и направилась по коридору в гостевую ванную комнату.       К её удивлению, платье село по фигуре, как будто было сшито специально для неё. Туфли были несколько выше безопасной отметки в её понимании, однако благодаря урокам Нарциссы Гермионе удалось вернуться в бальный зал уверенной походкой как раз в тот момент, когда уже знакомые звуки бандонеона, разносящиеся в пустом пространстве, достигли динамичных нот.       — Лучше бы мне не падать, — произнесла Гермиона, едва Нарцисса заняла позицию напротив. Блондинка лишь ухмыльнулась.       — Можете не переживать. Я буду держать вас.

***

      День двадцать девятый       Наконец-то, стал наблюдаться прогресс.       Впервые с начала их занятий с Нарциссой Гермиона получила осязаемое доказательство того, что она чему-то научилась. Маленькие, поэтапно добавляющиеся, казалось бы, несвязные шаги, которым Нарцисса кропотливо обучала её, в конце концов становились частью более полной и сложной техники танца, и Гермиона могла честно признаться, что она даже получала удовольствие.       Она уже не просто отчаянно пыталась ходить взад-вперёд или придерживаться чужеродного ритма. Теперь, несмотря на простоту шагов, она наконец-то почувствовала, что действительно может танцевать, а не только имитировать движения своего партнёра, как бездумный робот.       Гермиона была чрезвычайно довольна своим прогрессом, но Нарцисса пребывала буквально на седьмом небе от счастья. Как будто наблюдение за Гермионой, раскрывающей свой потенциал, позволило слизеринке самой стать чуть более дерзкой — добавить поворот здесь, подкинуть ногу там, грациозное вращение, когда Гермиона меньше всего этого ожидала, — причём с полной уверенностью, что девушка уже могла хотя бы подхватить темп и не отставать.       По правде говоря, Гермиона тоже воспользовалась возможностью, чтобы осмелеть — шаги сопровождались большей лёгкостью, в перемещениях читался тонус, а уверенность в своих силах росла. Она с интересом анализировала умелые движения Нарциссы, стремясь повторить их, а не просто с неохотой мирилась с необходимостью их разучивания.       Наблюдать за движениями Нарциссы было захватывающе. В тот первый день, когда она увидела танец блондинки с Пьером, Гермионе показалось это занимательным, но теперь, когда она могла более-менее соответствовать Нарциссе, Гермиона находила её совершенно обворожительной. Нарцисса была грациозной и властной одновременно, элегантной и неукротимой, изящной и решительной. Это была идеальная смесь, безупречная гармония для медленного темпа тоскливой песни и жизнерадостного ритма бодрой мелодии.

***

      День тридцать первый       — Не забывайте об осанке, — мягко предупредила Нарцисса. Гермиона моментально одёрнула себя — она невольно сгорбилась, сосредоточившись на новых фигурах, только что продемонстрированных Нарциссой. Рука блондинки легла ей на лопатки, напоминая о необходимости держать спину прямо.       Гермиона еле сдержала вздох, когда почувствовала, как рука Нарциссы коснулась обнажённой кожи — платье, которое та приготовила для неё сегодня, оставляло большую часть спины открытой, и хотя прикосновение к ней Нарциссы не было чем-то новым, контакт тем не менее был неожиданным. Неожиданным, но, как для себя определила Гермиона, не… нежелательным.       Это было… интригующе; вот на каком слове остановилась Гермиона. В какой-то момент, когда она начала находить развлечение в этом проклятом танце, методика обучения Нарциссы постепенно стала менее строгой, лишилась скрупулёзной точности. Даже фирменные едкие шуточки сдабривались безобидным юмором, смехом и парой многозначительных взглядов, направленных на Гермиону. Как будто у них была общая тайна на двоих, что делало уроки гораздо более приятными, но также… интригующими.       Интригующими, потому что теперь Гермионе не приходилось уделять львиную долю внимания запоминанию простых шагов и поворотов; вместо этого она обнаружила, что её фокус переключился на более мелкие детали, которые, по её убеждению, вообще не относились к танго. Такие детали, как изящный контур шеи Нарциссы, или утончённая ловкость движений женщины, или даже элегантная растяжка её гибких конечностей перед танцем.       Гермиона глубоко вздохнула, пока Нарцисса поправляла положение её руки. Она надеялась, что эта… заинтригованность не станет проблемой.

***

      День тридцать четвёртый       После весьма недолгих размышлений Гермиона пришла к выводу, что это действительно проблема.       Проблема такого характера, от которой перехватывает дыхание всякий раз, когда Нарцисса находится слишком близко, а, учитывая обстоятельства, это происходило каждую чёртову секунду.       Однако Гермиона могла поклясться, что блондинка находила всё больше и больше предлогов, чтобы обучать её… посредством физического контакта. Нарцисса видела или, по-видимому, создавала всё больше и больше возможностей, чтобы прикасаться к ней и направлять во время танца, и гриффиндорка никак не могла взять в толк, имеют ли эти мимолётные прикосновения какое-либо отношение к танго.       Например, одно дело, когда рука Нарциссы мягко, очень осторожно задела её, пока они меняли позицию — совершенно невинный эпизод.       Однако совсем другое дело, когда слизеринка практически прижалась к спине Гермионы, сомкнув их тела вместе, пока держала девушку за талию, изменяя угол поворота её бедер и темп их покачивания.       — Вы чувствуете ритм, мисс Грейнджер? — выдохнула Нарцисса прямо в ухо Гермионы, посылая незнакомую, приятную дрожь вдоль позвоночника брюнетки.       — Я… э-э-э, — Гермиона чуть не зашипела, остро ощущая мурашки, расползающиеся по коже. Она споткнулась, столь потрясённая хриплым шёпотом Нарциссы, её прикосновением, её ласковым дыханием, щекочущим шею.       — Ой, сейчас-сейчас, — Нарцисса игриво пошутила, ловко меняя положение Гермионы, и снова соединила их тела, при этом крепко сжимая бёдра брюнетки.       Гермионе оставалось лишь сглотнуть, в то время как бандонеон заиграл в более медленном темпе, а Нарцисса кружила вокруг неё, подобно пантере, снова оказываясь лицом к лицу.       — Не попробовать ли нам наклоны, мисс Грейнджер?

***

      День тридцать седьмой       Когда Гермиона пришла в бальную залу рано утром, её ждал ещё один сюрприз. На сей раз это было не платье, как уже повелось, а кое-что совсем иное. Точнее сказать, кое-кто.       — А, мисс Грейнджер, вы здесь. Замечательно, — протянула Нарцисса откуда-то из-за спины, настраивая граммофон ленивым взмахом палочки. — Вы знакомы с Пьером, не так ли?       — Да, — невозмутимо ответила Гермиона, оценивая образ молодого, хорошо одетого волшебника с копной каштановых кудрей в чёрной рубашке с широкими рукавами. Он ничего не сказал, однако учтиво кивнул ей в знак приветствия.       Гермиона понятия не имела, что здесь делает волшебник, но Нарцисса быстро внесла ясность.       — Я решила показать вам, к чему мы стремимся — Пьер мне в этом поможет. Я хочу, чтобы вы смотрели очень, очень внимательно.       — Ох, — пробормотала Гермиона, по какой-то необъяснимой причине чувствуя себя лишней. — Ладно.       — Хорошо, — сказала Нарцисса, уже занимая позицию напротив Пьера и заключая его в свободные объятия, пока музыка становилась всё громче.       Гермионе было неловко, она неподвижно стояла в бальном зале, ощущая себя совершенно не к месту, в то время как пара начала грациозно перемещаться в идеальной гармонии.       Ей была знакома техника Нарциссы; они занимались каждый божий день уже больше месяца. Но сейчас, увидев, как эта утончённая женщина свободно и легко танцует с Пьером, Гермионе стало очевидно: Нарцисса сдерживала себя во время их уроков.       Гриффиндорка замерла, поражённая непринуждённостью, с которой двигалась пара. Теперь она была в состоянии отличить некоторые из наиболее простых шагов, которым её научила Нарцисса; они тоже были частью танца, хотя и скрытые в череде сложных поворотов и закручиваний, вращений и наклонов и быстрых, наполненных драматичностью и художественной импровизацией движений, что, по мнению Гермионы, было совершенно вне её возможностей.       Гермиона знала, что должна наблюдать за тем, как пара взаимодействует друг с другом, повторяя, дополняя и завершая шаги партнёра в безупречном согласии. Однако она обнаружила, как её внимание рассеивается, когда непривычное, тяжёлое чувство обосновалось в груди и животе. Оно встрепенулось ещё сильнее, когда её взгляд остановился на крепкой хватке руки Пьера на талии Нарциссы, на том, как близко находились их лица, на расстоянии одного вздоха.       Вместо того, чтобы быть источником знания, каждый шаг, каждый наклон, каждое движение тела Нарциссы становились для Гермионы своего рода пыткой.       Было ли это… ревностью? Она попыталась избавиться от этой мысли. Абсурд. С чего бы ей ревновать?       Не с чего, убеждала она свой глупый рассудок, даже когда её челюсть сжалась, пока Пьер направлял Нарциссу в искусном наклоне, практически проводя её подтянутое тело в томном, чувственном полукруге вдоль пола.       Гермиона стиснула зубы и заставила себя оценивать их движения с аналитической точки зрения. Забыть о страстности изящных движений Нарциссы, когда она обхватывала своего партнёра. Забыть о лишившем дыхания мгновении, когда она совершала поворот на грани падения, только чтобы снова оказаться пойманной. И уж точно забыть об этом бесспорно сексуальном движении, когда нога Нарциссы оплела талию Пьера.       Гермиона попыталась скрыть гримасу.

***

      День тридцать восьмой       — Я бы хотела, чтобы вы вели на сей раз, — произнесла Нарцисса, не успела Гермиона и переобуться.       — Что? — выпалила она. Вопрос застал её врасплох — она всё ещё злилась на себя за то, что накануне ничего делала, кроме как дала иррациональному гневу себя поглотить, и всё из-за вызывающего ревность зрелища, которое Нарцисса и Пьер устроили ей.       Нарцисса, чья рука покоилась на талии, закатила глаза, выказывая явное нетерпение.       — Вы в этот раз ведущий партнёр. Думаю, смена перспективы может быть полезной, — протянула она, пока Гермиона изо всех сил пыталась сообразить.       — Гм. Хорошо. Я… я готова вести? — спросила она неуверенно, но уже поддаваясь знакомому ритму танго, заполняющему комнату, едва Нарцисса заставила граммофон включиться.       — Ни в коей мере, — с улыбкой признала блондинка, занимая позицию. — Однако, полагаю, познакомившись с действиями ведущего партнёра, вам будет легче… приспособиться.       Гермиона кивнула и подошла к Нарциссе, ощущая, как у неё пересохло в горле.       — Рука на моей талии, — скомандовала блондинка, и Гермиона тут же подчинилась, чувствуя себя немного не в своей тарелке в этой новой позиции. Её спина невольно выгнулась, когда рука Нарциссы коснулась её собственной, обвила шею и легла на лопатки.       О, Господи.       — И не забывайте о наклоне лица, — продолжала Нарцисса прерывистым шёпотом, прижимаясь ближе, чем когда-либо; её дыхание нежно ласкало ухо — слишком нежно, слишком чувствительно. Гермиона заметно вздрогнула, и Нарцисса чуть отступила назад.       — Всё в порядке?       Щёки Гермионы вспыхнули алым цветом. — Ах! Да, эм-м, я просто… — она поморщилась от смущения. — Мне просто щекотно.       Нарцисса улыбнулась и вернулась в исходное положение, снова склонив голову. — Буду иметь в виду, — произнесла она, намеренно придав своему хриплому шёпоту чуть больше силы, ровно настолько, чтобы Гермиону опять прошила дрожь.       Гермиона вздрогнула.       О. Господи.

***

      День сорок первый       Ведущая роль, как оказалось, была намного, намного сложнее, чем то, чем всё это время занималась Гермиона. Это было полезное упражнение, научившее её предугадывать шаги партнёра при исполнении более замысловатого танца, но было чрезвычайно трудно.       Не потому, что сами движения были сложнее или темп стал быстрее — Нарцисса, на самом деле, подобрала ради Гермионы куда более медленную музыку, чем обычно.       Нет. Проблема заключалась в том, что теперь Гермиона как никогда прежде была подвержена всей силе чарующего магнетизма Нарциссы. Отсутствие необходимости вести позволяло блондинке продемонстрировать, насколько страстной она может быть: направляя Гермиону в медленных, неторопливых вращениях по залу, поворачиваясь к ней спиной в театральном, полном артистизма жесте, заставляя Гермиону подражать ей, каждому движению.       Это было неспешно, томно и… напряжённо. Между ними зрел накал страсти, который, пока они танцевали раньше, тлел слабыми угольками; теперь же всё было иначе. Гермиона ощущала этот жар всякий раз, когда Нарцисса поворачивалась в её объятиях, когда они расходились только для того, чтобы вновь сойтись в чувственном вихре.       Она ощущала, как он опаляет её, подобно солнцу, когда Нарцисса позволила прижать себя к груди Гермионы, перекинув ногу через бедро брюнетки, как она сделала с Пьером несколько дней назад. Звуки бандонеона замерли в тишине, но Нарцисса продолжала удерживать их позицию; сердце Гермионы готово было вот-вот вырваться из груди, кровь стучала в венах, пока между ними пульсировал чувственный ритм танца.       Проницательный взгляд Нарциссы был игривым и дерзким одновременно. Она весьма самодовольно ухмыльнулась, склонив своё лицо к Гермионе до невозможности близко. Её шепот обласкал ухо брюнетки, вызывая уже знакомую дрожь, пробегающую вниз по плечам и рукам.       — Уже лучше, мисс Грейнджер.

***

      День сорок седьмой       Гермиона была уверена, что обратится в огненный сгусток в любую секунду. Отчасти из-за того, что сегодня она снова вела в танце, отчасти из-за того, что Нарцисса была одета в возмутительно откровенное платье пурпурного оттенка с глубоким декольте, которое явно держалось на месте исключительно благодаря магии — по крайней мере, так предполагала Гермиона.       Бессмысленно отрицать: эта «заинтригованность» на самом деле оказалась неукротимым и необузданным влечением, и совершенно очевидно, Нарцисса не только была осведомлена о нём, но и использовала в своих интересах. Что по сути выражалось в провоцировании Гермионы при любом удобном случае. Каждый маленький шаг превращался в игру обольщения, к которой Гермиона оказалась определённо не готова.       В настоящий момент Гермиона была убеждена, что танго само по себе не подразумевает такого количества близости: ни трепетного контакта кожи, ни крепких объятий на уровне груди, ни властных прикосновений к талии и плечам. В таких обстоятельствах попросту невозможно было исполнять танец.       — Смотрите, мисс Грейнджер, — часто повторяла Нарцисса своим знойным голосом, переключая внимание Гермионы с очередного отвлечения — обычно с соблазнительно покачивающихся бёдер блондинки. Всё, что удавалось сделать гриффиндорке, так это сглотнуть и попытаться отвести взгляд, хотя Нарцисса никогда не упрекала, если это было выше её сил. Она прекрасно понимала, что имела в виду Нарцисса.       «Смотри на меня», — говорил её взгляд. И Гермиона подчинялась.

***

      День пятьдесят первый       Она никогда прежде не чувствовала себя на танцполе столь уверенно, и, нужно отдать должное, всё благодаря Нарциссе. Последние несколько дней они чередовались в роли ведущего партнёра, и Гермиона испытала приступы восторга, когда пару раз ей удалось удивить Нарциссу, перейдя к более сложным па и добавив в свой арсенал то подбрасывание ноги, то растяжку и медленные проскальзывания ради большей… артистичности. Блондинка была впечатлена, даже если и не говорила об этом вслух.       Эта рутина стала почти непринуждённой. Раньше танец служил источником страха и смущения: Гермионе совершенно не хотелось быть нескладной и неуклюжей на фоне несравненной грации Нарциссы. Сейчас же девушка вскакивала с постели по утрам, с нетерпением ожидая нового урока. Она жаждала их едва уловимых и вполне очевидных прикосновений друг к другу, замаскированных слоями замысловатой хореографии; взглядов, которыми они обменивались во время мимолётных моментов страсти, слишком интенсивных для обычных партнёров по танцу.       — Танец — это не просто движение; это история, — тихо произнесла Нарцисса под нежную мелодию танго, которая обволакивала их томные, неспешные перемещения. В бальном зале было темно — небо снаружи затянуло тучами, дождь добавлял ещё одну гамму звуков в аккомпанемент к лиричному бандонеону. — Погоня — пожалуй, даже завоевание.       Гермиона слушала, поворачивая Нарциссу в своих объятиях уже хорошо отработанным движением. Блондинка перетекала сквозь её руки и вокруг них, как вода, нога обвилась вокруг бедра Гермионы.       — Ты хочешь меня, — прошептала Нарцисса столь близко, что Гермионе захотелось обернуться к ней лицом. Слизеринка тут же отстранилась, отвернувшись прочь и выгибаясь дугой. — Я не могу принадлежать тебе.       Гермиона сглотнула, задаваясь вопросом, идёт ли речь о танго, в метафорическом смысле, или… Она не осмелилась закончить мысль.       — Я хочу тебя, — с придыханием продолжала Нарцисса, совершая замысловатое вращение; её голос срывался то ли от ритма танца, то ли от чего-то совершенно иного. Она положила руки на плечи Гермионы, слегка подтолкнула её, и брюнетка, поняв намёк, сделала ловкий шаг вперёд, продолжая импровизацию, будто Нарцисса отталкивала её. — Но ты мне не принадлежишь, — закончила Нарцисса, удерживая Гермиону за руку за мгновение до того, как гриффиндорка оказалась бы вне досягаемости.       Гермиона потянула Нарциссу на себя, технично возвращая её в очередное, более тесное объятие. Оно несколько сковывало их перемещения, но ей нужно было заглянуть вглубь этих безмерно прекрасных голубых глаз.       — Мы менялись ролями, — пошутила Гермиона и удивилась тому, каким хриплым показался ей собственный голос. — Поэтому в нашем случае, — продолжила она, совершая аккуратный разворот, — кто кого завоёвывает?       Ответная ухмылка Нарциссы лучилась самодовольством и весельем. В мгновение ока она резко шагнула вперёд, заставляя Гермиону отступить на полшага назад. Гермиона оправилась от удивления, не споткнувшись, однако Нарцисса уже успела обратить их позиции и, взяв на себя инициативу, искусно склонила её над полом в грациозном падении.       Гермиона ахнула от внезапной смены позиции; рука Нарциссы на её спине источала тепло, а шаловливая улыбка была полна игривости.       Нарцисса наклонилась вперёд, возвращая Гермиону в вертикальное положение. Прежде чем девушка успела среагировать, она почувствовала, как зубы блондинки осторожно коснулись кожи на её шее, чуть ниже мочки уха. Дуновение горячего воздуха заставило её снова вздрогнуть, когда Нарцисса тихо пробормотала:       — Думаю, вы знаете, мисс Грейнджер.

***

      День пятьдесят девятый       Бандонеон на сей раз переполнялся радостью, сопровождаемый шквалом скрипок и трепетом клавиш пианино, диктовавших яркий, оживлённый ритм, за которым Гермиона могла наконец угнаться.       Это было почти яростно — не история, но борьба, поскольку они с Нарциссой постоянно чередовались ролями в манере, по правде сказать, до крайности нетрадиционной и тем не менее невероятно бодрящей в своей провокационности.       Это было захватывающе, в конечном счёте суметь соответствовать проворным движениям Нарциссы, её затейливым вращениям и пластичным разворотам. Когда Нарцисса тянула в одну сторону, Гермиона утягивала её в другую, когда Гермиона наступала, Нарцисса отталкивала её назад.       Их перемещения стали отчаянными и необузданными; практически неистовыми, если бы не грация и артистизм, необходимые для их осуществления.       Гермиона тяжело дышала, однако была рада отметить, что и Нарцисса не осталась безучастной. Щёки блондинки раскраснелись, в глазах сверкало нечто, отражавшееся и в её собственном взоре. Музыка баюкала их из стороны в сторону, подобно луне, создающей приливы и отливы, она укачивала их и закручивала в вихре прикосновений, которые Гермионе хотелось бы продлить до бесконечности.       Она не думала о завтрашней миссии. Она вообще не думала ни о Драко, ни о Пожирателях Смерти, ни о своей работе. Всё, на чём она могла сосредоточиться, это ощущение Нарциссы в её объятиях, нахождение в объятиях Нарциссы; таков был характер их отчаянной борьбы за доминирование в этом танце. Кремово-белое платье Гермионы взмывало вверх, уступая место чёрным юбкам Нарциссы, когда их одежда развевалась и собиралась в складки при движении, которое подчёркивалось тонким звуком каблуков в их решительном постукивании по полу.       Нарцисса закружилась вне досягаемости, и Гермиона вернула её обратно; она устремилась вперёд, в то время как Нарцисса отступила назад, имитируя тщетный побег лишь для того, чтобы развернуться, выбросить ногу и деликатно, но решительно утянуть Гермиону за собой.       Гермиона понимала, что песня подходит к концу, а вместе с ней и время в компании Нарциссы. Это было непостижимо — перспектива проснуться утром и не отправиться в величественный бальный зал женщины вселяла в неё страх и печаль.       Брюнетка отдала инициативу Нарциссе, позволяя той задавать темп и следуя за ней в идеальной синхронности только для того, чтобы внезапно удивить Нарциссу фирменным движением блондинки.       Раздалось шипение и последовавший за ним вздох, когда Гермиона обвила бедро Нарциссы своей ногой. Переполненная чувством триумфа, гриффиндорка притянула слизеринку ещё ближе и заметила изумлённое выражение лица Нарциссы: её расширенные зрачки, разрумянившиеся щёки и сияющие глаза.       Пока последние отзвуки бандонеона, знаменующие печальный конец песни, затихали в пространстве комнаты, Гермиона почувствовала, как женщина потеряла бдительность. Воспользовавшись финальными нотами угасающей мелодии, она резко изменила их позиции, придерживая Нарциссу за талию.       Ещё один выдох, и глаза Нарциссы распахнулись от неожиданности, в то время как Гермиона, перехватив инициативу, наклонила её так низко, что золотистые пряди скользнули по полу. Звуки их напряжённого дыхания смешались и замерли в тишине вместе с ритмом танго, оставив после себя лишь эхо отрывистых вздохов в пустом бальном зале.