Глава 2. A Step Further / Шаг вперёд
1 июля 2022 г., 11:00
Примечания:
Гермиона и Драко возвращаются домой после невероятно успешной операции под прикрытием в Аргентине... что остаётся Нарциссе?
— И одним ловким движением… — молодой человек выдержал паузу для пущего эффекта и широко улыбнулся. Серые глаза мерцали в притворном волнении, наслаждаясь безраздельным вниманием со стороны собравшихся высокопоставленных лиц. — БАМ! Она повалила его на землю раньше, чем вы бы успели сказать «Экспеллиармус»!
Толпа разразилась хохотом, несколько камер вспыхнули в атриуме Министерства, превращённом в грандиозный бальный зал ради события года. Драко улыбнулся репортёрам, мастерски повернув голову таким образом, чтобы они могли запечатлеть его с лучшего ракурса.
Нарцисса едва не фыркнула в свой бокал с шампанским, слегка забавляясь происходящим. Похоже, она вышколила его манеры даже слишком хорошо.
Она осторожно обошла помещение, тщательно избегая многочисленные ловушки из разговоров, поджидающие её повсюду. Госпожа Малфой была не в настроении для светской беседы. Её присутствие на этом мероприятии было лишь данью уважения по отношению к сыну, которого сегодня вечером вместе с его партнёром чествовали за невероятно успешную миссию в Аргентине.
Именно так, поимка и арест международной банды Пожирателей Смерти действительно стали громкой новостью для всего волшебного мира. Имена Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер не сходили с уст обывателей и заголовков газет.
Нарциссе, разумеется, не было дела до такой чепухи: она просто была счастлива, что они оба вернулись домой в Британию целыми и невредимыми. Но она ничего не могла с собой поделать, когда эта гарпия — Франческа Забини — загнала её в угол, случайно перехватив в магазине у мадам Малкин, и заговорщицки зашептала:
— Скажи-ка, Цисси, — сказала она, вытаращив глаза за своими огромными очками в безвкусной золотой оправе, украшенной драгоценностями, — а правда ли, что Гермиона Грейнджер и Драко — пара?
Нарцисса поморщилась при воспоминании о своём отрывистом, поспешном и довольно скомканном возражении. Какой вздор! Однако на самом деле у неё не было ответа — она поспешила домой, чтобы аккуратно расспросить Драко по данному поводу.
К тому времени, как она вернулась домой, спокойствие было восстановлено. С чего она вообще разволновалась? Франческа была не более чем сплетницей — неосведомлённой, глупой сплетницей. В этом абсурдном, причудливом слухе не могло быть ни капли правды.
Тем не менее голос на краю её сознания не унимался. Ей нужно было подступиться к этой проблеме с осторожностью, чтобы не спровоцировать драму.
Она задала Драко довольно невинный вопрос о том, как они с Гермионой ладили во время миссии. Совершенно невинный, на приемлемом уровне любопытства. Ничего подозрительного.
Нарцисса не была готова услышать, как её сын рассыпается в комплиментах Гермионе на протяжении большей части часа или как с почти лирическим упоением восхваляет способности и навыки брюнетки. Она также была абсолютно не готова к зловещему вопросу, сорвавшемуся с его уст спустя несколько дней за обеденным столом.
— Мама, — задумчиво проговорил он между порциями великолепно приготовленного фазана, — что ты думаешь о Гермионе Грейнджер?
Его тон заставил её задуматься. Она подозревала в нём отнюдь не тривиальный интерес.
— В каком смысле, Драко, дорогой?
Её сын пожал плечами — дурной знак, — затем запнулся в словах — ужасный, ужасный знак.
— Как… как о ведьме. Компаньоне. Партнёре, если изволишь.
Это принесло Нарциссе немало стыда, но что ей было делать, кроме как высказать сдержанное и непреклонное неодобрение в отношении потрясающе обворожительной мисс Грейнджер? Что ей было делать, кроме как сообщить, что девушка ей и вовсе не нравилась из-за своего упрямства и решительного темперамента, а также стойкого желания угодить? И как насчёт раздражающего гриффиндорского самодовольства или безрассудной импульсивности, которую они предпочитали называть храбростью?
Она видела, как её слова расстроили Драко, но опять-таки… что ей было делать? Ей не хотелось, чтобы Драко досталась мятежная мисс Грейнджер, потому что Нарцисса желала, чтобы надоедливая брюнетка принадлежала только ей.
Позорно, да, однако Нарцисса была всего лишь человеком и всего лишь слизеринкой, защищающей свои интересы. Она была просто женщиной с глубоким, необъяснимым вожделением, направленным на ведьму возраста её сына.
Её стратегия привела к довольно занятному обратному эффекту. Столкнувшись с открытым неодобрением, Драко стал отмалчиваться, едва разговор касался мисс Грейнджер. И вместе с тем он продолжал видеться с ней в неформальной обстановке — к большому удовольствию всех волшебных таблоидов и вящему унынию своей матери.
Ничего не попишешь. В приступе отчаяния Нарцисса саботировала саму себя. Не то чтобы она могла возлагать большие надежды на взаимный интерес мисс Грейнджер; с тех пор как они вернулись в Британию, юная ведьма так и не попыталась выйти на контакт. Даже радушное приглашение на чай было встречено вежливым отказом — отказом, как ни посмотри, — и Нарциссе не хотелось признавать, насколько это было больно.
Она решила смириться с этим, остаться глупой старухой, воздыхающей — Мерлин, как она ненавидела это слово — по гораздо более молодой ведьме. Было до горечи очевидно, что томящаяся страсть, которую она испытывала во время этой пытки танцевальными уроками, была односторонней. Нарцисса поклялась забыть прекрасную брюнетку… в конце концов.
Пока она нехотя перемещалась по унылому бальному залу, переполненному ещё более унылыми ведьмами и волшебниками, Нарцисса пришла к мысли, что «в конце концов» виделось далёкой перспективой.
А вот и она, героиня дня. Ликующий голос Драко возвестил о торжественном выходе гостьи к ожидающей толпе; все присутствующие обернулись, чтобы рассмотреть Гермиону Грейнджер, появившуюся на великолепной лестнице в ало-золотом наряде.
Нарцисса нахмурилась, наблюдая за тем, как Золотая Девочка из Гриффиндора спускается вниз, излучая уверенность в каждом грациозном шаге. Гермиона сильно преобразилась в ходе их уроков и миссии в Аргентине. Она стала совершенно другой ведьмой; весь её образ претерпел изменения. Её окружала аура неприкрытой уверенности в собственных силах, подчёркнутая отточенной элегантностью и статью.
Нарциссе пришлось отвернуться в тот миг, когда Гермиона взяла Драко за руку, позволив ему провести их через толпу; ей было невыносимо видеть, как Гермиона обратила свою сияющую улыбку к кучке ведьм и волшебников подобно завзятой светской львице. Нарцисса проклинала себя за то, что вообще чему-либо обучала гриффиндорку, за то, что преподнесла ей полный набор инструментов, чтобы очаровывать, уговаривать и соблазнять кого угодно.
Вдова Малфой предпочла выйти на балкон. Момент был подходящим, так как теперь Драко вёл потрясающую юную ведьму в медленном вальсе по танцполу под вспышки фотокамер, внимательно следящих за каждым их движением. Смотреть на то, как Гермиона легко и изящно танцует в паре с её сыном, было гнетуще; было больно видеть, какая великолепная партия из них получилась; было больно замечать нежное выражение глаз Драко всякий раз, когда он переводил свой взор на брюнетку.
Нарцисса проклинала тот день, когда научила Гермиону танцевать. Было тяжело наблюдать её такой раскрепощённой в чужих объятиях. Хотелось бы ей порадоваться за Драко, да только собственное сердце обливалось кровью.
Она уже практически покинула зал, когда её перехватил настойчивый взор ореховых глаз, полный вопросов. Взгляды Нарциссы и Гермионы на мгновение встретились; Нарцисса салютовала бокалом с шампанским в молчаливом признании поражения… и удалилась прочь.
***
— Мадам Малфой, мадам, к вам посетитель, мадам! Нарцисса оторвалась от страницы, поглотившей её внимание. Она задалась вопросом, кому она вообще могла понадобиться. Определённо не Драко — тот объявил о своём намерении переехать и после быстрых сборов обосновался в шикарной новой квартире в Лондоне. Нарцисса старалась не размышлять об этом слишком много. — Кто это, Бапси? Уши домового эльфа исступлённо затряслись от энергичного кивания. — У ворот мисс Гермиона Грейнджер, мадам! Нарцисса почувствовала, как её челюсти невольно сжались. — Нет — и точка. Она не смеет приходить ко мне без предупреждения; это нарушение этикета. Отошли её. Бапси развернулась на пятках и исчезла в облаке густого лилового дыма. Нарцисса позволила себе сделать глубокий вдох в попытке успокоить бешено бьющееся сердце. На протяжении последних нескольких недель она изо всех сил старалась не думать о Гермионе Грейнджер. Она избегала репортёров и Франческу Забини, и это во многом способствовало её планам. Только ей удалось восстановить равновесие, как снова появилась Бапси, выглядевшая довольно взволнованной. — Мадам, Бапси пыталась, но мисс Грейнджер не уходит! Бапси сказала ей, что мадам не хочет её видеть, но мисс Грейнджер настаивает, что она должна поговорить с мадам! Плохая Бапси! Нарцисса стиснула зубы, отпустив Бапси с другим поручением, пока эльфийка не довела себя до припадка. У неё мелькнула мысль просто позволить Гермионе Грейнджер проторчать на её пороге до конца дня. Разумеется, ничего подобного она не сделала. Несмотря на нежелание видеть брюнетку, её манеры были сильнее её убеждений. Будь проклято это благопристойное воспитание семьи Блэк. Гермиона терпеливо ждала на крыльце, выглядя совершенно очаровательно в белом летнем платье. — Мисс Грейнджер, — Нарцисса поприветствовала её настолько хладнокровно, насколько смогла. — Здравствуйте, мадам Малфой, — Гермиона ответила ей невыносимо широкой улыбкой, от которой в уголках её глаз появились морщинки, что не преминуло разбудить в Нарциссе самые ужасные эмоции. — Чему я обязана удовольствию от вашего визита? — Могу я войти? Я бы хотела обсудить кое-что, если вы не против. Нарцисса открыла рот, чтобы вежливо отказать, но Гермиона не стала дожидаться её возражений. Вместо этого брюнетка уверенно вошла внутрь, оставив Нарциссу позади, окутанную нежным ароматом жасминовых духов Гермионы. Какова нахалка! Вскоре они обе уже расположились в креслах в личной гостиной Нарциссы с полноценной сервировкой для чаепития и всевозможными видами бисквитов. Нарцисса понятия не имела, как оказалась здесь; она понятия не имела, почему просто не приказала Гермионе прийти в другой раз — например, никогда. — Хм, вкусно, — заметила девушка, попробовав печенье Бапси. Нарциссе захотелось усмехнуться или позволить себе что-то столь же грубое, но её отвлек вид Гермионы, облизнувшей губы в попытке поймать ускользнувшую крошку, и то, как этот эпизод заставил её бедра непроизвольно сжаться по необъяснимым причинам. Мерлин, ну почему? Всё, что ей удалось, это улыбнуться и скрестить ноги в отработанном движении, чтобы попытаться успокоить нежелательный трепет в мышцах. Нарцисса мельком взглянула в свою чашку чая и устыдилась тому, как поверхность напитка покрылась тонкой рябью, выдавая, насколько дрожали её руки. — Что вы хотели бы обсудить со мной, мисс Грейнджер? — решительно произнесла она, опуская чашку на стол, прежде чем рябь могла бы превратиться в неприкрытую волну нервозности. Гермиона, не обращая внимания, закусывала бисквитом. — Они очень хороши, — повторила она, деликатно вытирая салфеткой свои пухлые губы. — Как вы, наверное, осведомлены, мадам Малфой, через несколько недель в Министерстве состоится ещё один торжественный приём. — О? — промолвила Нарцисса, пытаясь сдержать подергивание бровей. Все уловки, нацеленные на сохранение бесстрастной маски, которым когда-либо учила её мать, казалось, подводили её. На самом деле она понятия не имела об этом «ещё одном приёме», поскольку все новости до неё доходили через Драко, а её общение с сыном в последнее время было довольно натянутым… благодаря чёртовой Гермионе Грейнджер. — Именно, — продолжало её личное проклятие. — Мы принимаем австрийского министра магии и его окружение с дипломатическим визитом, и… я была бы крайне признательна за вашу помощь. — И как… — начала Нарцисса, отвлекшись на мгновение на обнажившийся участок кожи на бедре Гермионы, когда та изменила положение ног. Она сглотнула, ругая тот день, когда согласилась на просьбу Драко об уроках танго. — Чем я могу быть полезна, мисс Грейнджер? Гермиона откинулась назад, не замечая терзаний Нарциссы. — Мне требуется ваша помощь с венским вальсом. Нарцисса была рада, что поставила свою чашку на стол; она могла и вовсе уронить её из-за абсурдности просьбы. Её глаза сузились, пока она задумчиво разглядывала Гермиону, припоминая отдельные мгновения безупречного танца брюнетки и Драко на мероприятии в Министерстве несколько недель назад. В её сознании ярко отпечатались плавные, элегантные движения Гермионы… как и её сияющая улыбка, демонстрирующая абсолютное счастье от нахождения в объятиях Драко, пока они кружили по танцполу в гармоничном тандеме. Это не было счастливым воспоминанием. — Если мне не изменяет память, мисс Грейнджер, — произнесла Нарцисса заметно похолодевшим голосом, — вы уже прекрасно умеете танцевать нечто столь обыденное, как простой вальс. Гермиону не смутила перемена в тоне. — Что ж, — продолжала она, впиваясь зубами в чудовищно порочной манере в ещё один кусок проклятого бисквита, — вы невероятно хорошо обучили меня танго. Спасибо за это, к слову, — её глаза бесстрашно встретились с ледяным взглядом голубых глаз Нарциссы, а губы растянулись в усмешке. — Однако, полагаю, мой венский вальс нужно освежить. Нарцисса почувствовала, как у неё сжались челюсти. — Очевидно, мои уроки оказались крайне ущербными… если спустя несколько месяцев сложного танго вы не в состоянии исполнить даже элементарный вальс. Неизвестно, чего она хотела добиться более отстранённым тоном и свирепым взглядом: возможно, рассчитывала смутить Гермиону, ошеломить её и лишить дара речи собственным явным высокомерием или даже заставить отказаться от глупых усилий. Однако Нарцисса не ожидала увидеть обиду, промелькнувшую в карих глазах. Они изменились, как будто на солнце наползла тень; шоколадные глубины потемнели от незнакомой прежде боли. Это удивило Нарциссу, даже сбило с толку, пока она наблюдала, как уверенная в себе молодая женщина превратилась в пугливое существо, съёжившееся в одном из кресел её гостиной. — Я хочу сказать, — исправилась она после довольно неловкого покашливания, снова поднося чашку к губам и делая большой глоток, прежде чем продолжить, — уверена, вы более чем способны станцевать венский вальс. И запоздало добавила: — Если у вас есть сомнения, я убеждена, Драко с удовольствием готов помочь вам отточить технику. К чрезвычайному недоумению Нарциссы, выражение лица Гермионы стало ещё более угрюмым, уязвлённая самоуверенность уступила место безмолвной ярости, бушующей во взгляде. Прежде чем она успела расшифровать такую реакцию, все эмоции сгладились, и уголки рта Гермионы снова растянулись в весёлой улыбке. — О нет, Нарцисса, — возразила она, сузив глаза, и сделала большой глоток чая. — Я бы предпочла, чтобы ты научила меня.***
Она согласилась на это. Зачем только, во имя Мерлина, она не могла представить. Однако она согласилась и теперь пребывала в томительном ожидании, расхаживая из стороны в сторону по пустому бальному залу. Стена дождя и редкий гром снаружи заглушали эхо от каблуков, тревожно цокавших по полу, но были не в состоянии унять гул её собственного сердца. Это была полная бессмыслица — пожалуй даже, абсурд, порождённый скукой в её жизни. Или хуже; возможно, это был… — она содрогнулась от одной мысли, от нелепого предположения — …возможно, это был некий кризис среднего возраста. Может быть, она просто сходила с ума; всё-таки в семье Блэк близкородственные связи были частым явлением, так что это лишь вопрос времени. Да, должно быть, именно так: хватка безумия наконец настигла и её. Она не первая из рода Блэк, кто стал жертвой помешательства, и уж точно не… — Мадам Малфой! — Ах! Нарцисса чуть не закричала, когда домовой эльф Бапси появилась прямо перед ней, пока она беспокойно мерила залу шагами. Она готова была поклясться, что почувствовала, как её сердце едва не вырвалось из груди, поэтому сохранять самообладание было весьма проблематично. — Что такое, Бапси?! — прошипела она, бросив на эльфа испепеляющий взгляд. — Мисс Грейнджер у двери, мэм! Бапси впустить её? Нет, Бапси. Оставь её под дождем; возможно, таким образом мне удастся сохранить часть своего здравомыслия. — Мадам Малфой, мадам? Что Бапси должна… — Впусти её, впусти, конечно! На этом всё! Если Бапси и посмотрела на неё так, будто она напрочь лишилась рассудка, Нарцисса предпочла проигнорировать это. Перед ней стояли куда более серьёзные проблемы, нежели лепет домовых эльфов о вероятно сошедшей с ума хозяйке. Наибольшая и самая тревожная из её проблем как раз вошла в комнату, одетая в чудесное ярко-жёлтое платье, что и впрямь было неразумным выбором, учитывая ужасную дождливую погоду за окном. И тем не менее, когда Гермиона Грейнджер неторопливо пересекла порог её бального зала, это было похоже на выглянувшее из-за облаков посреди грозы солнце. Нарцисса не могла определиться, было ли дело в платье Гермионы или в её сияющей улыбке, освещавшей всё вокруг. — Привет, — робко произнесла брюнетка, глядя на Нарциссу из-под хлопающих ресниц. — Прошу прощения за опоздание. Нарцисса почувствовала, как у неё пересохло в горле; что только подтвердило догадку о том, что причина определённо крылась в улыбке Гермионы, озарившей комнату. Её платье же было повинно в иных… последствиях. — Нет, — прохрипела она, поражённая тем, как один взгляд на эту невыносимую женщину превращал её в неотёсанного пещерного человека. Похоже, исключать кризис среднего возраста было слишком рано. — Вы как раз вовремя. Как ей с этим справиться? Одно дело, когда она обучала Гермиону танго. Тогда у неё было преимущество: девушка была подобно глине, из которой она могла слепить что угодно. Сначала это виделось игрой: она явственно ощущала эффект своего прикосновения в сдержанных вздохах, вырывавшихся у брюнетки всякий раз, когда руки Нарциссы опускались слегка ниже талии или когда Нарцисса разворачивала её в своих объятиях, сокращая расстояние между их лицами до нескольких дюймов. Она впитывала в себя эти маленькие слабости с ненасытным голодом, поскольку… Поскольку Гермиона Грейнджер была энигмой; маленькой занимательной задачкой, которую Нарцисса с большим удовольствием разгадывала. И, Мерлин, как же легко было выводить её из равновесия. Гриффиндорцы всегда такие предсказуемые. Было легко, слишком легко прикасаться к ней без задней мысли или провоцировать ровно настолько, чтобы вызвать реакцию, всплеск уверенности и бурную непокорность, пока Нарцисса направляла её шаги, повороты и вращения. Это было так легко, что Нарцисса оказалась вовлечённой в игру, и вдруг это перестало быть игрой. Игра закончилась в тот самый момент, когда она начала бодрствовать по ночам, скрупулёзно планируя песни, темп, даже шаги, которые предстояло отрепетировать в этом самом бальном зале, где они сейчас стояли, создавая из нот бандонеона погоню, взаимное отталкивание и притяжение в их танцевальной страсти. В действительности игра закончилась, когда она вручила Гермионе первое из множества платьев. Когда распознала оттенок ревности в глазах брюнетки во время их танца с Пьером и, вне всякого сомнения, когда в последний день перед миссией обнаружила, что эта маленькая храбрая львица совершенно покорила её. Безусловно, это уже не было никакой игрой, когда Нарцисса не спала по ночам, беспокоясь за Гермиону, или когда красивые карие глаза гриффиндорки преследовали её наяву вплоть до возвращения девушки в Британию. А затем этот баланс, который, как думала Нарцисса, сложился между ними, оказался полностью разрушен — вместе со всеми её надеждами, — когда Гермиона отказалась от приглашения на чай. Когда она начала появляться на всех мероприятиях Министерства, счастливая и танцующая ночи напролёт с уверенностью, казавшейся врождённой. И тем не менее… вот они, на очередном уроке танцев. Только на сей раз Нарцисса понятия не имела, к чему приступить. Если бы только она могла вернуться в прошлое, к той напуганной и застенчивой Гермионе, чтобы начать всё с нуля, она бы знала, что требуется. Сейчас же её размышления были прерваны совсем иным существом — уверенным, не знающим страха, которое взяло её за руку и подвело к заколдованному граммофону. — Итак, — произнесла она воодушевлённым тоном, который сам по себе был сродни мелодичному напеву. — Что ты приготовила для нас сегодня? Нарцисса растворилась в этой улыбке, в этих глазах; в настоящий миг она ощущала себя такой же потерянной, как и баланс, над которым они столь кропотливо трудились на предыдущих уроках. — Ах. Что ж. У меня тут… Франц Легар. Кое-что более… сдержанное, но мне показалось, это будет хорошим началом. — Очень хорошо. Тогда ты ведёшь. Нарцисса приняла ведущую роль с большой неохотой. Нерешительный взмах палочки заставил комнату наполниться звуками скрипки, подавляющими грохочущие снаружи раскаты грома. Правая рука Гермионы всё ещё сжимала её собственную, в то время как другая нежно опустилась на плечо женщины. Всегда ли её прикосновение было таким тёплым? Нарцисса изо всех сил постаралась выбросить эти мысли из головы, и они начали двигаться в медленном вальсе, с которым у Гермионы, очевидно, не было никаких проблем, но Нарцисса предпочла не упоминать об этом. Спустя некоторое время Гермиона наклонилась чуть ближе. Нарцисса уже собиралась сообщить ей, какую позу нужно соблюдать в танце, когда её прервали. — Мне нравится этот вальс, — рассеянно заметила Гермиона. — Как он называется? — Вальс из оперетты «Весёлая вдова». Забавная маленькая композиция Легара, подходящая для новичка, изучающего венский вальс. Гермиона рассмеялась; звук был даже более весёлым, чем сам вальс. — Весёлая вдова, да? — она дружелюбно пошевелила бровями. — И имею ли я удовольствие танцевать с весёлой вдовой? Едва ли, подумала Нарцисса, раздражённая нелепостью вопроса, и пожелала привлечь внимание Гермионы к данному факту. — Разговоры во время официальных танцев обычно не одобряются, — сухо сообщила она. — Так я и поверила, — невозмутимо продолжала Гермиона. — Драко всегда жутко болтлив, когда мы танцуем. Нарцисса в самом деле попыталась скрыться за маской равнодушия, но её брови против воли сошлись на переносице, придавая лицу недовольное выражение. Ей не хотелось говорить о Драко и о том, как часто он танцевал с Гермионой; не тогда, когда девушка находилась в её собственных объятиях. — Честно говоря, — настаивала брюнетка, то ли не замечая, то ли откровенно игнорируя кислое выражение лица Нарциссы, — он вообще стал жутко болтлив с тех пор, как мы вернулись из Аргентины, — её глаза перехватили взгляд Нарциссы. — Он даже… несколько раз приглашал меня на танцы. Нарцисса почувствовала, как её хватка на руке и талии Гермионы непроизвольно сжалась. Так вот в чём дело. Несуразная попытка со стороны гриффиндорки подружиться с ней только для того, чтобы заявить: «О, кстати, мы с вашим сыном встречаемся в неофициальной обстановке, очень надеюсь, что вы не против, учитывая, насколько Драко стал одержим подобным, а то ведь вы можете в конечном счёте стать моей свекровью, упс». — Было бы замечательно, — сквозь стиснутые зубы процедила Нарцисса, — если мы могли сосредоточиться на уроке, мисс Грейнджер. — Конечно, конечно, — уступила Гермиона. — Но если позволишь, — она довольно резко оборвала их танец, отчего Нарцисса чуть не наткнулась на неё от неожиданности, — я хотела бы вести. Не успела Нарцисса и возразить, как Гермионе удалось поменять их позиции одним хитрым вращением. Хватка юной ведьмы на её талии казалась собственнической, а неистовость, пронизывающая движения их тел, плохо подходила для нежного вальса, выбранного Нарциссой. — Это крайне нетрадиционно, — попыталась вставить Нарцисса, постепенно утопая в чувственном взгляде брюнетки. — Как и болтовня во время официальных танцев, по-видимому, — возразила Гермиона, совершая поворот на месте. — И смена ролей в танго, насколько я могу судить после миссии в Аргентине. Щёки Нарциссы покрылись румянцем. — Это было всего лишь упражнением в рамках тренировки. — Разумеется, — согласилась Гермиона без особой убеждённости в голосе. — Я более чем довольна, что ты научила меня и этому. Драко оказался весьма удивлён; когда мы были в Аргентине… — Мисс Грейнджер, — прервала Нарцисса, совершенно не разделяя желания говорить о Драко, в то время как прикосновение Гермионы творило с ней невообразимые вещи. — Я была бы признательна, если мы могли сконцентрироваться на уроке, а не на моём сыне, — её глаза заметно сузились. — Уроке, который вам, похоже, даже не требуется, учитывая, насколько уверенно вы ведёте в танце. — Ты правда так думаешь? — спросила Гермиона, снова вовлекая Нарциссу в поворот на месте лишь для того, чтобы покрасоваться. Она прекратила вращение и притянула Нарциссу ближе, намного ближе, чем подобает в вальсе, и наклонилась. — Это всё благодаря тебе. Ты — исключительный учитель. Нарцисса ощутила, как по телу пробежала дрожь от нарастающей близости. Она изо всех сил пыталась восстановить самообладание. — Ну, — она сглотнула, чувствуя, как её выдают пылающие жаром щёки. — Ты была исключительной ученицей. Улыбка Гермионы оказалась заразительна. Она побудила Нарциссу не сопротивляться изящным, стремительным перемещениям по бальному залу и своевременным закручиваниям и поворотам. В какой-то момент они уже не представляли из себя фигуры в вальсе и стали просто… танцем, без особого ритма и смысла, естественным дрейфом, которому они, казалось, следовали подсознательно. Что, в понимании Нарциссы, было сродни блаженству. Гермионе удалось разрушить это блаженное состояние с тактом и изяществом, присущим взбешённому взрывопотаму. — Я упоминала, что Драко несколько раз приглашал меня на свидание? Губы Нарциссы сжались в тонкую линию, излучающую недовольство. Мерлинова борода, зачем она только… — Я всегда отказываюсь, — продолжила Гермиона, не давая Нарциссе шанса парировать и лишая блондинку воздуха в лёгких своим небрежным откровением. — Да? — вырвалось у не сумевшей сдержать реакцию Нарциссы. Гермиона только ухмыльнулась, развернула её на месте в последний раз, прежде чем сократить расстояние между ними до такой степени, что возможность танцевать себя полностью исчерпала. Вместо этого они просто покачивались из стороны в сторону; Нарцисса не подозревала, делают ли они это в соответствии с темпом вальса, издаваемым граммофоном, или под ласковый гул дождя и грома. Хватка Гермионы на её талии так и не дрогнула; прикосновение казалось нежным и неумолимым одновременно, а исходящее от него тепло на коже не позволяло проанализировать произнесённые брюнеткой слова. Она действительно пыталась сосредоточиться. — Так… значит, ты и Драко…? — ей нужно было подтверждение, нужно было услышать это от Гермионы. — Нет, — заверила Гермиона с улыбкой, качая головой и придвигаясь ещё ближе. — Никогда. — Ох. Вот она, та самая сияющая улыбка, которая озаряет комнату, несмотря на грозовой шторм за её пределами. Тот самый смех, что звучит мелодичнее, чем окутывающая их симфония скрипок. Нарцисса была на перепутье между замешательством и восторгом, когда Гермиона коснулась её губ, склонившись ещё ближе. В конце концов, когда обе руки Гермионы оплели её талию, разжигая огонь страсти между ними с новой силой, восторг победил. Именно вокруг этого они танцевали всё время; высвобождение накопившейся энергии, переполнявшей их с тех самых пор, как начались уроки танго много месяцев назад. Нарцисса самодовольно ухмыльнулась, припадая к губам Гермионы, в тот момент, когда брюнетка исполнила поворот и направила её в дерзкий наклон в считанных сантиметрах от пола. Она хорошо её научила. Гермиона рассмеялась, и Нарцисса обхватила лицо девушки руками, упиваясь этим смехом, этими вздохами, пока её храбрая маленькая гриффиндорка осторожно не опустила её под аккомпанемент дождя на пол величественного бального зала и не последовала её примеру, нависая над Нарциссой. Дождь и музыка заглушали звуки, которые Нарциссе так хотелось бы услышать, но было достаточно видеть раскрасневшиеся щёки Гермионы, мерцание её глаз и неровный ритм грудной клетки по мере того, как одежда срывалась прочь, слой за слоем. Было достаточно ощущать трепет в ногах Гермионы и дрожь её рук, не размыкающих объятия, ощущать её пальцы, яростно стискивающие пряди светлых волос. Когда музыка смолкла, солнце выглянуло из-за мрачных туч и дождь прекратился, в бальном зале раздавался лишь приглушённый шум их дыхания, общего на двоих. Нарцисса знала, что безвозвратно потерялась в лабиринте ореховых глаз, и у неё не было ни малейшего желания искать выход, потому что этого было достаточно. Было более чем достаточно наблюдать, как невероятная Гермиона Грейнджер взмывает ввысь и срывается вниз вместе с ней, и наконец держать её в своих объятиях, испытывая безграничное наслаждение от осознания, что это прекрасное создание принадлежит Нарциссе, ей и только ей, в бесконечном танце любви.
