Фотограф

Юнги осторожно, едва касаясь, проводит кончиками пальцев по оголенной коже, все еще не веря в происходящее. Каждое утро, открывая глаза, он думает что это сон, который вот-вот растает как утренний туман. Поэтому ему просто до зуда необходимо убедиться в реальности и прикоснуться к бархатной коже, но так, чтобы не разбудить. Он нежно водить указательным пальцем по линии челюсти, перемещается на шею, а затем на плечо, которое так и манит оставить очередной поцелуй. И Юнги не сдерживается, тихо наклоняется и едва ощутимо касается губами. Раз, другой, третий. — Пора вставать? — тихий шепот вынуждает Мина прервать свое занятие. Все-таки разбудил! — Нет, поспи еще, — целует в висок, — прости, что разбудил. Женская рука обвивает его талию, а горячее тело жмется ближе. — Не убегай, — слышит в ответ Юнги и прижимает ближе. — Еще хотя бы пять минут. — Хорошо, — соглашается Мин, утыкаясь в волосы. — Мое сокровище, — шепчет в макушку, прикрывая глаза. За последние несколько месяцев в жизни судмедэксперта Мин Юнги произошли такие кардинальные изменения, что ему самому во все это верится с трудом. Раньше его жизнь была полна тупой ноющей боли из-за неразделенных чувств и рутинной работы, лишь с маленьким удовольствием — фотографии в готическом стиле. Но сейчас… Сейчас он полон выплескивающегося через край счастья, энергии и новых идей. И все это благодаря людям, которые его окружают. Мунбёль, словно мягким одеялом, окружила его заботой и любовью, восполняя время одиночества и душевных терзаний. Несмотря за загруженность на работе, она ни на день не позволила Мину почувствовать себя одиноко. Он же платил тем же, топя Бёль в наслаждении. Сестричка Ёнсо, найдя квартиру рядом с Тэхёнон и Чонгуком, заметно повеселела и занялась наполнением жилища всевозможными мелочами, пока старшие разбирались с оформлением документов. Теперь вся троица «цыпят», как зовет их Чимин, трется целыми днями в доме Юнги, поглощая запасы, а он не против. Сам же Чимин тоже проводит много времени с сонбэ, обсуждая и работу и личную жизнь. Он действительно стал близким и единственным другом Юнги, который несмотря на обрушившееся на него счастье, все же не стал более коммуникабельным и открытым. Малышка Сана и дед неизменное дополнение к шумному и тактильному Паку, чьи объятия Мин наигранно продолжает отталкивать каждый раз при встрече. А самое главное, это суд! Он состоялся совсем недавно. Преступник был осужден на максимально допустимый срок за такое преступление, потянув за собой всех подельников. Как выяснило следствие, Квон Сану, а именно так его звали, был одним из мелких сошек в преступной организации, занимающейся торговлей оружием. Он припрятал один из автоматов, завернув его и закопав именно на территории заброшки еще полгода назад. Но решил избавиться от оружия, почуяв неладное. Однако к сожалению его раскопки попали в кадр Тэхёна и на глаза школьников, поэтому дети были похищены. По своей жадности и глупости, Квон Сану пытался найти выгоду и в похищении, отправив Юнги сообщение с требованием выкупа. Он планировал запросить выкуп у всех, а потом благополучно уничтожить следы своего преступление вместе с детьми. Однако храбрый и сообразительный Тэхён, а так же быстрый как ветер Чонгук нарушили его планы, устроив побег. Именно благодаря отчаянным действиям мальчишек, полиции удалось найти их живыми, а не обугленными в подвале заброшенного здания. *** Визг и смех разносятся по небольшому заднему двору Пака. Юнги и Чимин жарят мясо, а дети играют. Пак наслаждается звонким смехом Саны. Он с блаженством наблюдает за ее очаровательной улыбкой, которая так часто стала появляться на ее красивом личике, любуется ее светящимися счастьем глазами и тонет в них окончательно и бесповоротно. В ее глазах целая вселенная, в которой Пак готов потеряться навсегда и никогда не покидать ее. Он понимает каким был глупцом, когда пытался отнекиваться от своих чувств к этому ангелу. Провожает взглядом свое сокровище, которое помогает деду зайти в дом. Юнги плавится от вида Бёль, сидящей на солнышке прикрыв глаза. Сегодня она особенно прекрасна в нежно зеленом свободном платье, которое так подчеркивает ее оттенок кожи. Юнги кажется, что кожа переливается на солнце словно миллиарды маленьких бриллиантов. Он скользит взглядом по шелковым волосам, переходит на высокие скулы, аккуратный носик и нежные губы, спускается от подбородка к шее, на которой поблескивает недавно подаренная им цепочка, и останавливается на кулоне, который оттягивает белый металл. Небольшое ажурное сердце расположилось прямо на сердце самой Мунбёль. Взгляд Юнги приковывает размеренно поднимающаяся грудь, которая немного увеличилась за последние пару недель. На лице Мину тут же появляется счастливая улыбка. Он как маленький ребенок, все не может поверить, что долгожданное стало его. Полностью! И душой и телом. — Не смотря на то, что моя квартира наполнена вечно голодными и кричащими детьми, — не перестает улыбаться Юнги, — я как ни странно сделал еще, — не может не поделиться переполняющей его радостью с донсэном. — Что? — переспрашивает Пак, не уловив сути высказывания. — Я стану отцом, — поджимает губы Мин, пряча рвущуюся наружу широченную улыбку. — Хё-ён, — привычно тянет Чимин, округляя глаза. — Я так рад за вас. Вы с Мунбёль этого заслужили, после стольких лет ожиданий и терзаний, — обнимает Мина, который наигранно пытается отмахнуться от младшего. — Только умоляю, не говорите пока Сане, — шепчет в самое ухо. — Она же Бёль в рот смотрит. Она из меня всю душу вытрясет, — хнычет детектив. — А ты пообещай ей это в качестве награды на успешное окончание учёбы, — лыбится Мин. Пак закатывает глаза, уже не надеясь на помощь друга. Сана обожает маленьких детей. — Из тебя выйдет замечательный отец, — улыбается Пак, наблюдая за светящимся взглядом сонбэ. -Гуки, нет! — кричит на весь двор Ёнсо, тут же бросаясь к мелкому. — Выплюнь, там арахис, — хватает Чона за щеки, сжимая. Но Гук еще не успел откусить, что тут же замечает Тэ, подлетевший следом. — Отпусти, — осторожно убирает ладошку Ёль от лица младшего, — он не успел откусить. Все в порядке, — осторожно берет пальчики Ёнсо и сжимает в своих. Чувствует как они дрожат от волнения, поэтому прижимает одноклассницу к себе спиной и обнимает. — Все хорошо, — шепчет в самое ухо, практически касаясь губами нежной кожи ушной раковины. — Все хорошо, — закрывается носом в волосы и прикрывает глаза. — Я не знал, — растерянно бормочет Гук, делая шаг в их сторону. — Ён~и, — тянет имя нуны, заглядывая в лицо. — Я не откусил, правда, — глаза полны раскаяния и тревоги за старшую. Чон подходит еще ближе и обнимает и хёна и нуну одновременно. — Ну чего вы опять переполох устроили? — приближается Юнги к троице. Гладит полного раскаяния Чонгука по голове, подмигивает Тэхёну, который нехотя выпускает из рук Ёнсо. — Принцесса? — зовёт Мин, устанавливая зрительный контакт с сестрой. — Я не добавлял арахисовую пасту. Тэхён предупредил меня еще вчера. Все хорошо, — гладит волосы растерянной сестры. Она переводит взгляд на Кима, который кивает в подтверждение. Ёль младшая заметно расслабляется в руках брата и смущенно опускает глаза. — Гуки, малыш, принеси-ка нуне холодный лимонад, — просит Юнги, усаживая сестру на лавочку под деревом. Чон тут же бросается выполнять просьбу хёна. Тэ тенью следует за Ёнсо, присаживаясь рядом. Берет девичью ладошку и успокаивающе поглаживает. Знает, что от этих движений Ён становится легче. Чонгук прилетает со стаканом лимонада и трубочкой внутри. Подносить пластик к губам нуны и смиренно ждет, когда та выпьет нужное количество. Ёнсо отрывается от трубочки и кивает в знак благодарности. Чон приземляется коленям на газон и внимательно смотрит на нуну. Успокоилась. Даже легкая улыбка появилась на губах. — Есть можно все, — громко сообщает Юнги. — Я сам приготовил все закуски. Сейчас мясо будет готово, мыть руки и за стол, — командует он. Троица поднимается на ноги и отправляется выполнять приказ старшего. — Она до сих пор резко реагирует, — комментирует Пак, пока помогает Мину снять мясо с огня. Юнги кивает в ответ. Ёнсо так сильно переживает за ребят, что порой делает из мухи слона. — Я иногда думаю, что они женатая парочка с маленьким шкодливым ребенком, — улыбается Мин наблюдая, как сестра ловит Чонгука за футболку, останавливая, и тщательно вытирает его мокрое лицо полотенцем. Пак переводит взгляд на мелких и улыбается, убеждаюсь в правдивости слов сонбэ. — А тоже буду так заботиться о своих детях, — бормочет Мин себе под нос, но Чимин его прекрасно слышит и похлопывает по плечу. Уверен, что будет еще больше. — Сана~я, — заходит в дом Пак. Что-то она задержалась, провожая деда до спальни. Он сразу идет в комнату старшего, но застает там только его, дремлющего на кровати и заботливо укрытого пледом. — Мышонок, — зовёт детектив, прикрывая дверь и выходя в коридор. Он направляется прямиком в ее комнату и открывает дверь. Застывает как вкопанный, бегая взглядом по молочной коже едва прикрытой кружевные бельём. Сана поднимает руки и просовывает их в проймы тонкого льняного платья, которое быстро скользит по гладкой коже, скрывая наготу. Пак беззвучно вздыхает. Надо бы выйти и не смущать, но ноги сами идут вперед. Он берётся за замок на спине и помогает застегнуть его. Сана вздрагивает от неожиданности и покрывается румянцем, понимая, что мог увидеть Чимин. — Решила сменить платье? — голос Пака немного осип от напряжения. — Намочила то, когда помогала деду умыться, — шепчет Сана, чувствуя как горячие руки со спины перебираются на талию. Не может пошевелиться, замирая на месте. Даже вдохнуть страшно. Чимин еще никогда не действовал так откровенно. Всегда обнимал можно сказать невинно, но сейчас… Сейчас Сана чувствует его горячее дыхание на своей открытой шее, его руки настолько горячие, что могут прожечь дыру в ее летнем платье, а сердце колотится о ее спину так быстро, что она сбивается, пытаясь посчитать количество ударов. — Надо вернуться к гостям, — ведёт носом по соблазнительно нежной коже шеи. — Юнги приготовил мясо, — не удерживается и оставляет поцелуй за ушком. Чхвэ Сана его награда и погибель. — Хо-хорошо, — выталкивает из себя слово Сана вместе с остатками кислорода. Чимин резко разворачивает ее в своих руках и смотрит в глаза, которые для него целая вселенная. Хрупкая и неизведанная. — Я люблю тебя, мой маленький глупый мышонок, — выдает Пак, наклоняясь к нежно розовым губам все ближе. Он кладет одну ладонь на затылок Сане, а вторую оставляет на талии. Наклоняется, осторожно касаясь нежных как лепестки губ, словно на пробу. Прижимает, вынуждая Сану разомкнуть губы от неожиданности, и с упоением проводит кончиком языка между ее зубами. Не встречая сопротивления, проникает глубже, сталкиваясь с ее язычком. Тысячи мелких фейерверков взрываются под веками от такой близости. Чимин понимает, что должен остановиться, чтобы не напугать своего невинного ангела, но нутро горит и требует большего. Он чуть меняет угол наклона головы, дабы пробраться глубже, и делает пару круговых движений, проходясь по всему ротику Саны. Не может контролировать себя, вжимая Сану еще сильнее в свой накаченный торс и слышит легкий стон, который отдаётся тысячами мурашек по телу детектива. — Моя, — шепчет в губы Чимин, словно боится, что кто-то сможет перечить. — Люблю, — переходит губами в начале на линию челюсти, а затем на шею. Решает, что губ не достаточно и проводит языком от самой ключицы до мочки уха, вдыхая родной аромат. — Оппа, — пальчики Саны цепляются за мужскую футболку, а голова запрокидывается назад, подставляя шею еще больше. Но Чимин утыкается носом в маленькое ушко и не решается продолжить. Слишком напористо! Это не для Саны! Она такая нежная и хрупкая, что страшно дотронуться. Ей нужна ласка и забота. Пак оставляет несколько нежных поцелуев на шее и носике девушки. — Прости, — шепчет в ушко, касаясь губами. — Напугал тебя. — Нет, оппа, — так же тихо отвечает Сана. — Ты самый лучший, — разгибает пальцы на ткани и обвивает мужскую талию, прижимаясь щекой к бешено бьющемуся через ребра сердцу. — Я люблю тебя. — Глупый мышонок, — целует макушку и не может сдержать улыбки детектив. Но все же решает повременить с такими откровенными нападениями. Ласка и терпение должны стать верными спутниками Чимина для достижения наивысшей точки наслаждения для себя и своего невинного ангела. Счастье наполнило дома семейств и полноправно поселилось там, даря тепло, заботу и любовь каждому из них. А Юнги не смотря ни на что продолжает создавать свои готические шедевры, только теперь не печальные, а загадочные. Фотограф!