Забыться

      …Их зрительный контакт длился будто бы вечность. По крайней мере, так казалось Анне. Не сводя с него глаз, она убрала коробку. Затем прикрыла веки, медленно приближаясь, и вскоре почувствовала его дыхание на своих губах, а его сильные руки на своей талии. Поцелуй. Робкий и короткий. Девушка немного отстранилась, заглянув в его глаза. Карие, спокойные – теперь в них промелькнула искра, мгновенно переросшая в пламя.       Хватка на талии стала сильнее, и он ловким движением перевернул её на спину. Теперь поцелуи стали смелее, жарче, громче, сливаясь с прерывистым дыханием обоих. Парень перешёл на шею, руками очерчивая фигуру девушки.       Щербакова чувствовала его желание, жар, исходящий из его крепкого мужского тела, и это пламя передалось и ей, затянув тугой узел сладкого изнеможения снизу. Они одновременно стягивали с себя одежду, помогая и друг другу.       Мимолетом в сердце девушки промелькнул страх, что если всё это произойдёт, то уже бесповоротно, что сейчас она может всё остановить и сбежать. Но азартная похоть уже захватила её разум, а совсем скоро захватит и тело – останавливаться на полпути не хотелось. Евгений был как родниковый ручей с целебными солями, и она так решительно окуналась в его воды, что, казалось, все раны исчезали в миг. — Не останавливайся, – выдохнула Аня.       Её же стоны казались ей чужими, словно принадлежали другой, но тело было не обмануть, и совсем скоро она извивалась под его ласками.       Семененко был предусмотрителен и осторожен. Его поцелуи говорили об урагане чувств, его тело – о всепоглощающем огне желания. Ощущение неправильности встречи, растущее с каждым его движением, только подстегивало. В эту минуту ярчайших эмоций ей показалось правильным оставить на его спине розовые полоски ногтей, словно она хотела подчинить его своим желаниям...       Вечер плавно перетекал в ночь, принесящей с собой дождь. Стало заметно холоднее. Щербакова спала плохо, всё глубже куталась в одеяло, а затем и вовсе проснулась. Рядом мирным сном спал Семененко. Аня повернулась на спину, уставившись в потолок и слушая, как капли моросят по окну. Она провелась ладонью по лицу. “Господи, неужели я это сделала...“       Девушка моргнула, и из глаз полились слёзы. Нет, не этого она хотела. Она хотела счастья рядом с Трусовой, а позже, от безысходности, такое же счастье, как и у неё. Но каждый раз, представляя их с Семененко вместе, она видела лишь разгоряченные тела в постели. И она клялась, что парень видел то же самое.       Может быть, они и могли бы встречаться хотя бы так, извлекая выгоду? Девушка отвернулась, не желая видеть того, кто пару часов назад так жадно покрывал её тело поцелуями. “Нет, не могли бы“       Утром Анна проснулась одна, от звуков посуды на кухне. Надев лежащую на краю кровати футболку, она почувствовала, как её обволок терпкий мужской парфюм. В воспоминаниях пронесся вчерашний вечер, и Щербаковой сразу подурнело.       Пройдя на кухню, она увидела парня, суетящимся на кухне. На столе располагались две кружки с кофе, две тарелки и столовые приборы. Увидев стоящую перед ним фигуристку в его огромной футболке, он так и остался смотреть на неё. – У тебя подгорает, – указала за его спину девушка с легкой улыбкой, и он тут же выругался, вновь засуетившись. — Не знал, что ты пьешь, поэтому сделал кофе. Сахар сверху.       Девушка села и стала наблюдать за тем, как парень делит яичницу пополам, – подгоревшую часть ему, а ей все остальное, – и как галатно подает к столу. Ане стало неловко, и она почувствовала, что опасно откладывать разговор. Когда парень сел напротив, она выпрямилась и потянулась за кофе. — Слушай, Жень, на счет вчерашнего... – она отвела взгляд, но затем вернула его.        Девушка надеялась, что он всё поймет и подхватит разговор, сведя все в шутку, но судя по его открытому взгляду, он ни о чем таком не думал. Она почувствовала легкий румянец. “Начну издалека“ — Жень, скажи, какими ты видишь наши отношения?       Евгений перестал жевать, видимо, почувствовав, что сейчас не время для аппетита. Девушка перестала дышать. Парень молчал. Аня видела, что он хочет что-то спросить, но разве джентльмены отвечают вопросом на вопрос? — Мне хорошо с тобой, – в утверждение он кивнул, словно на этом можно закончить и потянулся за овощами, но Аня остановила его. — Мне тоже, но... Жень, я не могу с тобой быть.       Плевать, как он отреагирует. Семененко должен знать правду, что она не влюблена в него, что отношения с ним будут для неё обузой. Хотя бы Женя не должен строить ложных иллюзий, он не заслуживает этого. — Я понял. Случилось что случилось.       Их руки соединились в дружеском жесте. Щербаковой стало легче. Между ними никогда не было дружбы, а лишь общение с намёками на влечение. Не было причин переживать. — Тогда друзья, – подытожила Аня, на что парень качнул головой.       Позавтракав, они собрались. Евгений проводил её до дома, а сам ушёл по своим делам, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги. Щербакова провожала его взглядом, пока он не скрылся за углом.       Дома, не успев Щербакова-старшая задать вопросы про ночевку, Анна пошла в наступление, отрезав, что у “Алисы“ ей очень понравилось и она с радостью наведается к ней ещё, хотя сама в этом очень-очень сильно сомневалась. — Про ЕГЭ только не забывай, Анют, – сказала женщина вслед дочери. — Да, мам, прямо сейчас буду, – тонким голоском ответила дочь, плотно закрыв за собой дверь в её комнату.       Раскладывая перед собой сборники, она заведомо знала, что вряд ли получится сконцентрироваться на подготовке к экзаменам. Сквозь условия задач невольно вспоминалась Александра, её огненные волосы, её озорная улыбка и низкий голос. А ещё вспоминались касания Евгения, и стало так противно от самой себя, что захотелось пойти в душ и оттереть всю ту грязь после их секса. Она чувствовала себя предательницей, хотя никому ничем не была обязана. Анна вновь пробежалась глазами по условию, и вновь ничего не поняла. Почувствовав отчаяние, она, как делала это на катке после неудачного заезда, бессильно понурила голову. Может, она и станет счастливой без Трусовой, но сколько на это понадобится времени? Сколько понадобится времени, чтобы равнодушно смотреть на их с Марком фотографии, и может быть, даже радоваться за них? Жаль, что ответа на этот вопрос не было.       Щербакова вновь принялась читать условие задачи.