ты мой сорт меланхолии

ровно пять часов утра. тик-так. старые часы без устали тикают по своему ржавому ритму. тик-так. эдгар сидит на скрипучей кровати, пялясь в голую стену. тик-так. стена смотрит на него в ответ. тик-так. давит. разве это все по настоящему? нет. тик-так. не моргает и не шевелится. тик-так. разве стена должна подавать признаки жизни? нет. тик-так. но она подает. она живая. шершавая, с плесенью, но живая. гудит беззвучно, пялится в ответ нагло. ее рельеф плывет рябью в глазах, почти невидный танец выплесывавет и кривится. тик-так. гляделки продолжаются. — бред. — отворачиваясь от расстроено погудевшей на прощание стены, он пусто смотрит…снова смотрит. в окно. птицы…такие бумажные. такие не по живому каркающие, начирканые штрихами простого карандаша и такие не реалистично махающие крыльями. крылья… почему они у птиц? почему птицы существуют? почему он существует? он мог бы перевоплотиться в птицу, спокойно улететь на теплые края в холодную пору, не волноваться по человеским волнениям… зачем он тут. потому что… — заткнись. что мы сделали? — прочитали мои мысли, твари. я не специально. — заткнись! — рявкая, эдгар встает резко, в глазах темнеет и плывет. реальность кочками скачет, буграми вырисовывает разноцветные круги. по щелчку пальца все переключается. буквально. эдгар стоит ровно, на своих двух ногах, мысли застыли во времени… множество голосов раздражает, все жужжит как улий. один говорит про это, второй про то, третий про сякое… зачем их так много. семь миллиардов голосов. а эдгарский голос? его… его уже не будет. — так надеюсь на это. поэтому иди спать. этот голос путает всю иллюзию. — еще чего, твари. кто ты? что вы такое? приелось ко мне, как пиявка сучья… — вертя головой по сторонам, надеясь найти в сырых углах комнаты это и их, эдгар злится. и сдается сразу же. чужой напор на разум заставляет вспомнить отголоски приятных запахов. мята… стоп, мята?

***

глаза сами по себе закрываются. слишком тяжело, чтобы сопротивляться. солнечно. и пахнет мятой. вокруг не вьется одинокая темнота и пыль. в голове не слышен рой мертвых возгласов. везде приторно смешанно пахнет и цветет… аллергия не проявляется, странно… цветы. солнце. сад. точно, цветочный сад. такой знакомый… искусственные пионы, гвоздики и розы стоят под белыми ободками, которые так и светятся под блестящими лучами. выжигает привыкшие к темноте глаза. где-то совсем рядом стоит слишком примечательный куст под стволом. деревом. они выделяются из всей картины, будто черная клякса грязной краски на девственно белом холсту. квадратный холст четко очерчен размерами, ощущение купола в пространстве давит. некомфортное ощущение пустоты. деревья. они такие… не картоные, живые и настоящие. весь остальной сад хоть и яркий, но из пластика. искусственный. так и прет от него неживой аурой, заставляет ежиться. эти белые ободки как-будто ждут, когда же до них дотронутся. дотронутся и пожалеют, смотря как разгоряченный но холодный и рассплавленный пластик обвивает руку, обжигает и разъедает. но все равно оно будет казаться ненастоящим. ощущение обжигающего пластика фантомно обволакивает запястье, как-будто ему делали крапиву. ощущения те же, но… шаги где-то позади. по белоснежной платформе чьи-то босые ноги ступают, как иисус по воде. странно, почему вспомнился бог? пора просить пощады перед смертью? смерть… это его конец? — эдгар. чей-то голос. знакомый, но в тоже время чужой. будто бы он его слышал, но не в реальности. во сне? или у себя в голове? информация не воспринимается. что-то мешает. какой-то блок у себя в голове. почему мой мозг не хочет узнать про это? или он знает, но не хочет рассказывать мне? какой-то незнакомец подходит ближе. чуется его присутствие, он как призрак. но его ауру не распознать. она… неживая. но не как аура сада. он… мертв? что тут забыл мертвый человек? или не человек вовсе? кажется, что эдгара ничего и больше не удивит после выходок его мозга. чужак буквально должен дышать в шею, но… дыхания нет. но эдгар чувствует его. взади. прямо у своей спины. стоит и прожигает неожиданно живым для очередного бага взглядом. что за черт… — эдгар. — незнакомый снова зовет его, прося обернуться. зовет с другой интонацией. такой… мягкой. родной. эдгар моргает впервые за время чужого присутствия. в глазах сухо и мутно. но он послушно оборачивается. готов уже увидеть что угодно, цветок с телом человека и наоборот, снова погибших родственников или старых знакомых друзей — сонных параличей. он привык к этому. его уже не удивить. незнакомец улыбается. по живому. почему тогда он тогда чувствуется, как мертвец? дряхлый и давно умерший. но не теряется вся его внешность, не разлагается под землёй. лишь как-то странно цветет перед ним, как бутон цветов. это… фэнг. имя само всплывает в мозгу. или притихшие голоса подсказали? перед ним стоит вполне себе симпатичный парень. азиатская внешность, теплая улыбка и длинные волосы. собраны в хвостик. не аккуратный, потрепанный и вьющийся вихрь. хочется распустить его. такой живой, выбивается теплым пятном. даже мертвецкий холод перебивается. он как-будто единственный источник света. солнце. горячее и лучистое. пригревает совсем немного, всю приторную мертвечину лучами покрывает и остатками греет. так по домашнему и летне. этот…некий фэнг неожиданно не похож на прошлые баги воспаленного мозга. он слишком человечный и знакомый. как белый лист. стоит себе, улыбается слишком приятно и держит в руках… сирень? фиолетовые и распущенные бутоны — как волосы фэнговские — в лепестки зарылись, но выпустили весь свой запах. продолжают как-будто в чужих руках ластиться, распускаться и цвести больше, тянуться к солнцу. это живая сирень. буквально. у него же аллергия на нее… смущенно, фэнг резко протягивает пышную веточку под самый нос, заставляя эдгара вяло пошевелиться. дергаясь от цветка и чувствуя волну накатывающей аллергии и сонливости, его глаза неожиданно закрываются. волна захлестывает его. он падает? невесомо. в какое-то облако. слишком душистое, носоглотка чешется изнутри. снова мята… стоп, мята? почему от сирени пахнет мятой?..