ты мой сорт меланхолии

утро начинается не с кофе, а с боли в голове. она гудит ужасно, бьют по ней отбойным молотком и посыпают жирной щепоткой пульсации. дикое комбо для хорошего понедельника. рядом лишь пустое присутствие кого-то (которое уже родное) и помятая простынь на кровати. в глазах сухо, как в пустыне. засуха. еле открывая глаза, парень не спешит шевелиться. по ощущениям снова пять утра, а на деле почти девять часов вечера — услужливо подсказывают голоса в голове. он им верит. нигде и солнца не найдется, ни один лучик не пробьется через назойливые шторы. солнце… давно он его не ощущал на бледной коже. где-то в глубине сердца теплилось клубочком чувство комфорта из-за сна, но уличное светило никак не желало осветить жизнь эдгара хоть немного… стоп. комфорт? из-за сна? он позабыл первый термин и это словосочетание уже давно, привыкая к сонным параличам и кошмарам. просыпаться в холодном поту — это норма, а испытывать приятные ощущения из-за сноведения — нет. что было в нем? сад. снова вспоминается искусственость, присущая каждым из его снов. холодный пот прокатывается по спине из-за скомканных воспоминаний. цветы. такие манящие, но к сожалению давно умершие. ему просто подкинули еле живые остатки чахнувших, а тогда, кажись, цветущих лепестков, желая, чтоб его воспаленный мозг не заметил особой подмены. жаль, он ведь не настолько отбитый псих… как же. — ага. — хмыкая на дерзкий выброс очередного голоса или его мыслей, эд замирает. чужой голос не отдается остаточной вибрацией слов в теле. он ощущается слишком рядом и слишком живо. это… не голос его разума. эти пять букв были произнесы (выброшены?) с насмешливой интонацией, как подкол друга. друга у него не было, как и какой-либо интонации голосов в голове. до этого, походу. холодный пот снова фантомным ветерком оглаживает напряженную спину, отдаваясь млеюще мерзкой пленкой в пустом желудке. остается осадком в виде панических мыслей. что это? чей голос? не мой. точно не мой. кто это сказал? — слова перекатываются на языке волнением, а глаза жмурятся. лишь бы не видеть это. — это? что, это? не знаю. паралич? живой? смешно… нет, не смешно. ни капли, блять. паничка начинается… вдох, выдох. пройдет. это просто… что. это. блять. спугнул? глаза резко раскрываются, а зрачки уменьшаются. поверхностное дыхание сбивается в судорожные вдохи из-за бешеного ритма сгнившего где-то внутри сердца, застилающего уши набатом. ничего не слышно. собственный и бешенный пульс в висках отдается бьющими толчками, как и рваные мысли. — я… настолько жалкий… жалкий… — крупно дрожащие руки яростно вытирают льющие слезы, которые ополяют сухие щеки кипятком. тонкие и покусанные пальцы путаются в ресницах, спотыкаются об мокрые дорожки. дорожка?.. наркотики? авария? или лето после дождя? да. асфальт после ливня… сырой запах… что за запах? мята. мокрый асфальт не пахнет мятой. не отдают свою отдушку и ноты лепестки, моментально успокаивающие и действующие как самый сильный наркотик. экстаз? из-за мелькающих мыслей от этого становится дико тошно, весь успокоительный эффект рассеивается осадочной и ржавой пышью в горле. он не хочет повторять этот травмирующий и ломающий опыт. ломка… бывших наркоманов не бывает, тем более, если это такой неудачник как эдгар. но он справился. даже не он, а его кошмары, которые силой внушили ему не употреблять. поверить и повиноваться им легче, чем противостоять каждую ночь ножику у горла в своем сне или пытке в одиночной комнате. ощущение тех стен сдавливает горло. он им верит. желчь с высокой натяжкой и мучениями вырыгивается из глотки. он ничего не ел, так что блевать ему нечем кроме жиди. помнится, даже не пил. теперь эта засуха остро чувствуется в горле, не смачиваясь даже остатками желчи. измученно корчась над унитазом, пока колени сами по себе разъежались, эдгар выплевывает мерзость изо рта и еле встает с отсиженных ног. холодная вода едва освежает опухшее лицо, а в зеркале впервые за неделю видется его собственное отражение. блять, лучше бы не виделось столько же. сальная челка, испорченная и прыщавая кожа… мешки для картошки под глазами, разного размера зрачки и отрешенный взгляд. до чего скатился… разочарование скатывается на язык липким привкусом горечи четырех стен и одной комнаты в квартире, заставляя что-то в грудной клетке екнуть. и отозваться новой волной тошноты. я хочу помочь тебе. — ч-чего? — едва выговаривая слова из-за сухости горла, эдгар оборачивается по сторонам. этот голос чужой. отдается легким эхом и шумом в ушах, а не в мозге. пропитываются выговоренные чужаком буквы и интонация, а не смысл. — эдгар. — дежавю накатывает захлестывающей волной, оттекающей лавиной залегая волнением в низ живота. давно залитые химикатами бабочки попорченными крыльями и почему-то не сдохнувшие движут, заставляя легкую дрожь отдаться сигналом тревоги. ее метающиеся отголоски отдаются где-то за спиной мельтешением. галюцинации? нет. оно все слишком реально. он не верит что это глюки. от этого становится еще хуже, от животного страха хочется разрыдаться. чужое прикосновение холодящих рук. он оцепенел. *** — кто. ты. — эдгар настороженно смотрит на знакомого юношу, который выглядит слишком настоящим. только мертвецки бледная кожа выдает в нем трупа. когда-то разложившегося, а сейчас мирно сидящего на чужой кровати. сумбур да и только. — фэнг. ты знаешь меня. — так называемый «фэнг» за считанную секунду оказывается перед эдгаром, обдавая тело мерзким и движущимся холодком. он буквально перескакивает с кожи на кожу, тонко шевелит лапками и скатывается в мурашки. эд отшатывается, снова паника забилась в горле, удушающим цветком встала, пуская свои лепестки все глубже, заволакивает цветением дыхательные пути. — прости… — в темных стеклянных глазах появилось беспокойство, что вся прежняя пустота безраличия и спокойствия слезла с радужки. — ты не должен бояться меня. я хочу помочь тебе. — такая мягкая и теплая улыбка застывает на губах, и кажется, что от нее весь мертвецкий холод растаивает. появляются нагревающие лучики, укалывающие тут и там нагревом. эдгар тоже тает, страх утромбовался куда подальше, заменяясь… искренним спокойствием? странно. несвойственная для мертвого энергия окутала эда сполна, успокаивая. фэнг больше не видется как опасность и слишком живой глюк да выкидон мозга. он видется как… помощь. он правда хочет помочь. эдгар на рефлексах облизывает покусанные губы, желая еще подумать, но застывает. привкус мяты. делая пару вдохов, он чует тот самый, легко, но редко витающий мятный запах. отдушина этих лепестков застряла в душном воздухе между ними, действуя на эда слишком ярко. обратно поворачивая взгляд в темные глаза, эдгар не видит беспокойства или волнения. только чистая, резкая и острая уверенность, как капля убегающей воды, приправленная смегчающей теплотой. откуда фэнг знает? эд не хочет думать об этом, да и не может. он ему верит.

***

фэнг — самый дотошный (не) человек, которого эдгар встречал. не то чтобы для эда были не дотошные и не раздражающие люди, просто в фэнге это проявляется острее. он называет происходящее с его стороны заботой, только эдгар такое на хуе вертел и не только, что сразу же выпалил. фэнг расстроился и молчал весь вечер. фэнг настолько дотошный, что заставлял ни то что мыться, а чистить зубы каждый (каждый, мать его!) день, и даже два раза! эдгар снова возмущался, но после понял, насколько у него огромны — не меньше, чем его член, хотел бы уточнить эдгар — беды с зубами. в первый раз пришлось чистить несколько раз подряд, чтоб убрать нездоровый налет. фэнг улыбнулся и похвалил его, снова согревая невидимой аурой, на что эд немного выпал из реальности. всего не надолго, потому что ему сказали помыться. в чужом присутствии. да, фэнг хотел проконтролировать процесс мытья эдгара, чтоб проверить, не схалтурит ли он. всего лишь ради этого, вы что! конечно, эд сдался, ужасаясь со слоя пыли и грязи на своем теле. еще стыднее было то, что за ним в это время наблюдал фэнг, сидящей на стиральной машинке. — кстати, про стиральную машину… — фэнг ногами болтает, чуть-чуть не доставая до пола. опуская взгляд с оголенного тела в пене на сей чудо машинку, фэнг краем уха слышит скулящий вздох и ухмыляется. — да! ты понял о чем я. тебе нужно постирать вещи. все! в итоге, все вещи были постираны, вся комната вычищена, а сам эдгар помыт, но не накормлен. — иу. — фэнг кривится и осуждающе поглядывает на вытирающего волосы парня, когда видит реально сдохшую мышь в холодильнике. эдгар как ее в последний раз заметил так и не убрал, так что труп грызуна оставался в холодильной камере. ну, или там оставалось что от грызына осталось. а толком ничего. парень берет ее за хвост и выкидывает в мусорку на кухне, замечая, что мусора в ней дохрена и больше. — нужно выкинуть мусор. и за проду...— фэнг поворачивается именно в тот момент, когда стоящий в трусах эд только натягивал толстовку. снова заглядываясь на худые конечности и костлявую задницу, эдгар резко поворачивается через плечо, чувствуя липкий и перетекающий взгляд. — почему нужно делать так много дел? — фэнг сразу же вскидывается поднимает глаза на лицо, но видно, что немного испугавшийся эд заметил чужой взор не там где надо. а может и надо. — когда я лежал и ничего не делал все было легче. — стараясь вести себя как ни в чем не бывало, юноша выискивал метающимся взглядом спортивки. и снова чувствовал взгляд на себе. — эм. когда ничегошеньки не делаешь конечно легко. это ты еще не был матерью в двухдетной семье. — и не буду. — закатывая глаза из-за резко появившегося раздражения от чужого изучения своего тела, эдгар полностью оделся. — выдвигаемся, че встал? фэнг лишь провинившись смотрит, идя следом.

***

на улице холодно. и довольно пасмурно. не лучше, чем и настроение эдгара. пробирающий ветер обжигающим ледом оглаживал торчащие ребра, заставляя дрожать и кутаться сильнее. под ногами валялись одни бычки да упаковки мусора. и это они еще до мусорки не дошли. на ней их встретил вполне ожидаемый запах: такой противный, что снова блевануть хотелось. жаль, что нечем. наверное, если бы эдгар не помылся, прохожие бы думали, что он провел на свалке ночь, полностью обмазываясь мусором. мерзко и противно. выкидывая черные пакеты в набитые контейнеры, до слуха донесся мелкий визг. подумав, что послышалось, эд уже развернулся в сторону дома. еще один визг, и теперь, если сильно прислушаться, можно было уловить нотки мяуканья. осипшего и сбитого. фэнг, до этого молчавший как партизан, вскинулся и моляще повернулся к эдгару. — пошли проверим. — один шаг в сторону эда. — блять, мне вообще поебать кто там мяукает. я не хочу еще больше замёрзнуть. — два шага в сторону дома. — из-за твоей халотности замерзнет котенок! — переступая оставшееся расстояние, фэнг за считанную секунду снова оказывается перед парнем впритык. и так задубевшего эдгара окатывает волна чужого холода, и кажется, что до мозгов пробирает. — ладно! только отойди! — наверное, было бы очень странно увидеть подозрительного типа на мусорке, который общается с воздухом, кричит на него и шарахается от пустоты, не так ли? эдгар бы тоже посчитал это странным и обозвал чела идиотом, да только понял, что сам этим типом и является. сразу затихая, парень оглядывается по сторонам. для того, чтобы найти источник мяуканья и удостовериться, что никого из случайных свидетелей монолога нет. подбегая к еле найденому котенку, эд немного погодя берет его на руки, удивляясь, что на ощупь он как кусок льда. черный и недавно родившийся котенок, только открывший глазки, похоже, остался без мамы. его полностью трясло, крупная и моросящая дрожь пробирала крошечное тельце от кончиков погрызанных ушей до ледяного хвоста. фэнг, у которого чесались руки его погладить, сочувственно вздохнул где-то сверху, а эдгар безразлично взглядывался в глаза существа. пустые и почти обречённые, еле живая надежда теплится где-то в зрачке. он так похож на него, что самого эда пробрало от этой мысли. кот нашел надежду в виде эдгара, а эдгар в виде фэнга. пальцы сжались сильнее, а котенок лишь на это беззвучно мяукнул. фэнг не заметил ничего, обеспокоенно разглядывая шерстку. — мы ведь заберем его? — фэнг суетливо крутился над котиком, зная, что в руки взять его не сможет. для него он не осязаемый. эдгар посмотрел снизу вверх, серьезно вздыхая…