Дурдом на вылет.

— Ну и чо ты уставился? — вылетело это как-то само собой и раньше, чем Ева успела подумать над словами. Действительно, на что тут можно посмотреть? Подумаешь, молодой господин ползает на коленках и моет пол. Пф, да каждый день такое происходит. — Вы не обращали внимания на стук. Чао лишь плечами на это пожал, не видя смысла отвечать. Ну а что ответить? «Прости, дружище, уборка и песни Алёны Швец на этот раз были интереснее, чем твоя сиятельная персона»? Сиятельная персона, кстати, здесь, кажется, только он один, потому что Вэнь Чао сейчас напоминал скорее поросёнка. Нет, умазюкать белые нижние одежды — это надо было умудриться конечно. Да ещё в чем? В пыли и вине! Какой идиот ставит открытое вино под стол? — Прикажи наполнить бочку водой. — Ева едва удержалась от фразы «будь другом, а» и ещё раз окинула взглядом сначала заклинателя у двери, а потом и себя. — Холодной. Не настолько она и испачкалась, чтобы менять любимую прохладу на «баньку по-китайски». Мужчина, на счастье Евы, ограничился только равнодушным взглядом в её сторону, но никаких вопросов задавать не стал и вышел за дверь. Чао, разумеется, решил воспользоваться данным ему временем и найти, наконец, нормальную одежду. И под словом «нормальную» он явно не имел ввиду все эти сотни слоев ткани с кучей завязок и длиной а-ля «наступи на край и пойми, что сломать ноги на ровном месте — это самый простой навык, который ты можешь приобрести». Поэтому разбираться с этими чудесами китайской фантазии он все-таки предоставил слугам, когда те пришли. Вэнь Чжулю же остался стоять чуть в стороне от двери. «Тебя приклеили там что-ли?» — Чжулю, сядь. Раздражаешь. На бегающий по комнате в поисках места, где можно сесть, взгляд мужчины молодой господин только глаза закатил и указал рукой на кровать. То, что Чжулю сел на самый край с идеально ровной спиной, зарождало не самые позитивные мысли, а ошалевшие взгляды слуг только подтверждали, что где-то Чао прокололся. «Я ж тебе не на вулкан приказал сесть. Ну, чего вы?» Положение улучшили разве что последующие капризы молодого господина, которому ну очень не понравилось то, что три служанки пытались промыть его волосы горячей водой, попутно дергая за волосы так, будто отодрать пытались вместе с головой. И, судя по хитрым глазкам, делали они это не всегда случайно. За что, собственно, уже через десять минут вылетели из покоев, как пробка от шампанского, подгоняемые летящим в их бедовые головы полотенцем. «На счёт наказаний за пустяки ещё, кажется, придётся подумать. » С тихими матами получилось даже одеться почти самому. Только с завязками пришлось просить помощи у Чжулю. Ну как просить… Сильно отходить от поведения оригинального Чао он все-таки боялся, а потому выдал вместо просьбы очередной каприз по типу «барин устал, делай все сам». И пофиг, что для всех он только что проснулся. Сказал устал — значит устал. «Интересно это мы так с Чао похожи характерами или просто все решили, что немного сумасшедший господин — это все равно не хуже, чем обычно? Я даже не знаю, радоваться ли мне…» Но пока ни на какой костёр или ритуал экзорцизма Чао тащить не собирались. И это уже достижение. По его скромному мнению, разумеется. С волосами опять пришлось возиться долго, и тут даже Чжулю подпускать не хотелось. Служанки уже помогли. Угу, спасибо. Разумеется, самостоятельно собрать красивый пучок не вышло, и выбор пал на все ту же несчастную косу. На этот раз хотя бы аккуратную. — Так. Что теперь? Вопрос не был обращен к кому-то и не должен был звучать вслух. Но дурная привычка говорить с самим собой когда-нибудь сведёт Чао в могилу. Скажет так ещё чего не надо. Он не любил тишину, а потому такая привычка прицепилась сама собой, но так же при этом любил находиться в одиночестве. Такая вот логика… За последующие «что теперь» юный господин раз десять успел проклясть себя за то, что отказался от завтрака. Потому как оказалось, что тренировка с Чжулю — не самое простое занятие. Ситуацию неожиданно спасла только проснувшаяся память прошлого хозяина тела. Хотя «спасла» это громко сказано… Этот маленький свиненок даже на тренировках с Сжигающим ядра умудрялся отлынивать. «А нельзя было мне чужую память вернуть ещё когда с одежкой разбирались, а? Эй, там, наверху! Спасибо блин!..» Разумеется, отвлекаться от тренировки на несомненно увлекательное ворчание в своей голове было не лучшей идеей, о чем Вэнь Чао сразу напомнила земля, принявшая его в свои трепетные объятия. И спасибо, что не носом её пропахал. Чжулю — «спасибо тебе, терпеливый человек!» — никак комментировать этот секундный полет не стал. Говорил исключительно по делу, исправлял ошибки и никак не реагировал на ругательства молодого господина. Хотя, чего греха таить, Чао несколько раз пытался вывести его хоть на какие-то эмоции, если не косяками, то красноречивыми выражениями. Сработало ли? Пф, да щас, размечтался. К концу тренировки пылал эмоциями только он сам и отнюдь не позитивными. «Маленький паршивец! Знаний ноль, стараний столько же! На уме только девки, вино и охота!» Чужие воспоминания особо не порадовали. Из плюсов только то, что они сформировали в голове взаимоотношения и привычную манеру поведения с другими людьми. Как заклинатель он гулькин хер, а гонора как у павлина. Даже на мече толком летать не умеет. Это Ева, кстати, ощутила на собственной шкуре, когда решила быстренько полетать и эпично наебнулась с пяти метров, заодно устроила ближайшему кустику с шипами тест на прочность. Кустик тест прошёл, а вот с таким старанием заплетеную косу пришлось расплетать и переделывать, ибо ходить с шипами в волосах, конечно, весьма эффектно, но не в канонах здешней моды. Так же чужая память, словно издеваясь, вдруг ясно выделила из кучи ненужной ереси одну интересную деталь. Соревнования лучников. Через три недели. А этот хрюндель — никак по-другому назвать не получается — из лука стреляет хуже, чем летает на мече! Вариант прийти и переругаться со всеми и вся выглядел как-то не очень перспективно. Но и просто не участвовать тоже нельзя. А даже если и можно было, то не хотелось. Шипперская душа требовала воочию увидеть вансяней, если повезёт. Ну, или хотя бы просто познакомиться с юньмэнским проказником. «Об этом я могу и ночью подумать. Все-таки сон для слабаков. Иронично, что таковым я и являюсь, но не суть важно. Сейчас, приличия ради, хотя бы следует навестить родного братца. Отца не рискну, хочу сберечь психику ещё на немножко. Заодно и познакомиться, а не надеяться на остатки памяти, в которых и остались только безграничная гордость за старшего брата и не меньшая зависть к его успехам. Как Вэнь Чао умудрялся сочетать оба эти чувства и не напортачить, остаётся загадкой. Ах, ну и братская любовь, разумеется…» Вэнь Сюй оказался человеком — «Спасибо, небо!» — адекватным и вроде как даже любящим своего брата. Искренне радовался приходу Чао, будто видит его раз в месяц ей богу. Хотя, судя по воспоминаниям, с таким отношением, как было у второго молодого господина (выше нос и меньше внимания на всех вокруг) к своему брату, не удивительно, что он так рад внезапному порыву наладить отношения. Никаких злодейских замашек, к счастью, за ним замечено не было. Зато сам Чао, кажется, чуть не приобрёл парочку других… «Шутки про инцест скоро перестанут быть шутками!»