Встреча на Ростке

Толстой возвращался к себе в кабинет. Поведение Рики было несколько эксцентричным. Но, узнав о том, что она из Свободы… — Интересно, полковник Эверхан в курсе была, что у нее такая гниль завелась? — Задумался мужчина — ведь все в курсе про ее жестокость и нетерпимость к противнику. Скорее всего, нет, иначе бы она не стала бы телохранителем и уж тем более приближенной к командиру батальона на Янове. Зайдя в кабинет, полковник удобно расположился в кресле. Мысли об поступке Рики не выходили у него из головы: — Теперь, скорее всего, помогать им уже не требуется, Эверхан такого никогда не просит. А быстро ли она найдет нового телохранителя и откуда она его возьмет, вот это интересно. Внезапно взгляд Толстого упал на стол. Там в строгом порядке лежали папки с приказами, карты — полковник был педантом. Чуть дальше лежала красная, в кожаной обложке тетрадь. — Ее здесь раньше не было — проскочило в мозгу у командира Долга — это, наверное, майор забыла. Толстой взял тетрадь и открыл ее. На первом листе было выведено мелким, убористым подчерком: Дневник Эверхан. Заинтригованный, полковник пролистал несколько страниц и его взгляд уперся в запись: 12 мая 2018 г. — Пыталась поговорить с Кико. Бессмысленно. Она хочет сохранить наши отношения с Ри, а я… Я уже подписала рапорт об ее увольнении. Я знаю, Кико просто не хочет искать замену, но, я не могу ужиться с Ри…. Она прекрасна как телохранитель, и неоднократно ее чуйка помогала мне выжить, однако… Я полюбила его. Его руки, глаза, цвета свежезаваренного кофе. Серебряный браслет на руке, так идет ему, оттеняет смуглость. Такая нежная кожа предплечий, она обычно закрыта формой Долга, но иногда можно увидеть. Скорее всего, он даже не догадывается, какие чувства я испытываю, но все равно. Думаю, он станет прекрасным генералом. Конечно, они с Ворониным слишком разные, но что-то в полковнике есть от него. Толстой закрыл тетрадь, потянулся к блоку сигарет. Щелчок зажигалки осветил нижнюю часть лица. Запах табака поплыл по кабинету и, осторожно наткнувшись на чуть приоткрытое окно, обтек препятствие и вылетел в окно, растворившись с запахом Зоны. — Значит, девочка влюбилась — размышлял полковник, вдыхая смесь табака и смол, — а я? Он вспомнил Эвер. Ее удивительно спокойное лицо и четкие приказы. И все это сочеталось с преданностью, граничащей с фанатизмом своей группировке. Она быстро поднялась по карьерной лестнице, часто получая внеочередные повышения за храбрость. Когда он получил повышение полковника, а это случилось после гибели Воронина, Эвер уже давно с гордостью носила три звездочки. И даже в этом была разница: Лидер Долга на Янове, всегда получала звания заслуженно, а он получил, потому что, как считали в их группировке: «подполковник не может руководить Долгом». Ему было около сорока, когда Эверхан недавно отпраздновала 35 летие. Ей восхищались, ставили в пример, когда он просто служил Долгу. Она всегда была впереди, когда он предпочитал не доводить до конфликтов. Эвер всегда ненавидела Свободу и в дни, когда у них были пленные, все должане с Ростка боялись сунуться на Янов, откуда еще долго были слышны хрипы умирающих и крики терпящих пытки свободовцев, Толстой же старался не брать в плен, а если и брал, то организовывалась позорная казнь. — Она нравится мне — признался сам себе долговец — надо бы поговорить с ней.