Нечто

      Дни летели быстро. Как только Антон вернулся из Питера, он обговорил с заказчицей некоторые детали портрета и цену, начал над ним работать, одновременно стараясь вести свои соц.сети для привлечения большего количества подписчиков. В понедельник ему сказали, кто будет его научным руководителем. Им оказалась преподаватель по общему курсу композиции — Анастасия Викторовна. Женщиной она была доброй, но могла вспылить из-за маленького пустяка, что её даже боялась Горгона Анастасия Михайловна. Так что Антон, как только узнал, кто его научный руководитель, сразу начал думать над своей дипломной работой. Он даже купил холст нужного размера, который на данный момент просто пылился, ведь Антон носил на одобрение свои эскизы руководителю на рулонах А1 и, честно сказать, извёл её не мало, потому что все его эскизы чем-то не нравились Анастасие Викторовне, долбаный перфекционист. К концу недели Антон дописал портрет для заказчицы и получил свои законно заработанные деньги, увеличил число своих подписчиков в вк и инстаграме. Наконец он начал аккуратно переносить эскиз на холст. В подарок ко всему этому он получил сбитый к чертям режим сна, который плавно перетёк в бессонницу, и теперь вынужден был балансировать на лезвие ножа, будучи обутым в ролики, стоя на одной ноге, стараясь не свалиться с нервным срывом и выгоранием и не потерять всё, что он выстраивал за эту долгую и мучительную неделю. Он ещё вспомнил, что хорошо бы закончить университет без троек в дипломе. Антон никогда не стремился стать отличником как Димка, ни в школе, ни в университете. И хотя школу он закончил с тремя четвёрками: по физре, английскому и алгебре, то университет он на данный момент может закончить с четырьмя тройками и пятью четвёрками. За эту неделю Антон, конечно, успел получить много хороших отметок (даже сам Ефим Петрович его похвалил на своём занятии и поставил четвёрку), но табель оставался неизменным, ну, разве что теперь у него выходила одна пятёрка по истории литературы.

***

      Антон лежал на кровати с закрытыми глазами, открыть их ему просто не хватало сил. Неделя была настолько бурной, что болело абсолютно всё, кроме, разве что, волос на голове. И кто его ужалил, что Антон захотел стать прилежным учеником, три года дурью маялся, а теперь решил, что так нельзя, и взялся за ум. Может, пока Антон спал в автобусе его Дима нечаянно укусил и заразил синдромом отличника? Хотя за Позовым никогда не замечалась любовь к человечине, а тем более желание укусить своего друга своего же пола, про противоположный надо спросить у Кати, вдруг что. Настроение было паршивое, как будто из него высосал все эмоции пролетающий мимо дементор, который перепутал вселенные и залетел не в ту. Желание жить или хотя бы что-то делать стремительно спускалось к нулю, а страх за будущее намеревался пробить собою стеклянную верхушку измерительной шкалы и взлететь до отметки пятьсот, а то и выше. Ухудшал его настроение ещё и недосып, из-за чего Антон стал раздражительным, ему не хватало энергии даже для того, чтобы сделать себе ненавистный кофе, который уже перестал бодрить, а только вызывал рвотные позывы своим запахом. Несмотря на это, с недавних пор ему очень понравился латте из кофейни, рядом с его университетом. Это, наверное, уже проделки энергетического вампира, который каждый день ему написывает и встречает около учебного заведения. Антон надеялся, что хотя бы сегодня его никто доёбывать не будет, и он спокойно сможет в свой законный выходной полежать на кровати и ничем не заниматься, завтра всё равно воскресенье, — успеет сделать домашнее. А сейчас просто будет надеяться, что глаза перестанут болеть, и он не ослепнет, когда их откроет, но на телефон пришло сообщение, заставившее Антона напрячь свое зрение, чтоб узнать, кто ему написал. Осталось только надеяться, что это не тот, о ком он подумал. Дмитрий Позов Ну чё, зубрила, опять сидишь за учебниками? 15:46

Антон Шастун Ничё я не зубрила, просто беспокоюсь о своём будущем, и пока ты не написал, я лежал с закрытыми глазами. Жутко болят 15:49

Дмитрий Позов Может тебе капли для глаз дать? У меня как раз есть 15:51

Антон Шастун Нет, не надо. Уже свои закапал Что-то хотел? 15:53

Дмитрий Позов Да вот хотел с тобой погулять Ты всю неделю за зубрёжкой провёл, на меня ноль внимания Да и ходил весь заёбанный, вот думал тебя вытащить развеяться или хотя бы помочь с тем, что ты не понимаешь 15:57

Антон Шастун Развей лучше мой прах над каким нибудь мостом в Петербурге 16:00

Дмитрий Позов А ты собираешься умирать? 16:01

Антон Шастун Да вот подумываю 16:02

Дмитрий Позов Тогда ты тем более собираешься сейчас и идешь на Кадашёвскую набережную. Встретимся у Третьяковского причала 16:06

Антон Шастун Хорошо, минут через 15-20 буду, и захвати конспект прошлой лекции по истории зарубежного искуства 16:10

Антон выключил телефон, кладя его рядом. Идти на холодную улицу не хотелось, но если бы Антон не вышел сам, его бы вытащил Дима. Вне стен общежития во всю буянил сильный октябрьский ветер, играющий с остатками мокрой листвы на земле. Небо было полностью закрыто тучами, из которых несколько раз на дню лил дождь, но, при всём при этом, на улице было относительно тепло для конца октября. Кряхтя, Антон встал с кровати и, подойдя к зеркалу на внутренней части двери, осмотрел себя. Всклокоченные волосы, помятое лицо с мешками под глазами, которые ещё чуть-чуть и начнут свисать с лица, как будто в них нагрузили картошки, щетина, которая какого-то чёрта решила расти нормально, а не маленькими пучками, как обычно бывает у подростков. Ну прям жених, и где его голубоглазая и немного мёртвая невеста, которую Антон не видел целых восемнадцать часов? А она, как Антону сказали, полетела договариваться о том, чтобы стать его ангелом-хранителем. Это из-за одного инцидента, когда художника чуть не сбила машина, потому как тот решил вздремнуть прям на полпути к общежитию. Хотя с другой стороны, они бы сейчас вдвоём летали над миром, красота же. Антон, постояв ещё несколько секунд у зеркала, натянул на свою помятую футболку более-менее чистую толстовку и джинсы, запихнул в рюкзак кошелёк, зарядку, тетрадку по истории ЗИ, надев куртку и обувшись, вышел из комнаты и закрыл её, втыкая в уши наушники.       На улице было более-менее сносно, и в принципе можно будет вытерпеть час прогулки по городу, а потом Антон сошлется на плохое самочувствие и свалит обратно в общагу, в тёплое помещение, где нет (почти) лишних звуков и раздражителей. Дошлёпал парень достаточно быстро до места встречи, к которому шёл и Дима, только с другой стороны. — Боже, да ты ещё хуже выглядеть начал. Ты вообще спишь? — Протягивая руку для приветствия, сходу спрашивает Дима. — Что такое спать? — Вспоминая видео студентов из ТикТока, говорит Антон, пожимая руку друга. — Я пытался уснуть, но не получилось. — И сколько ты так не спишь? — Дима пристально рассматривает лицо друга, как будто найдёт там ответ на свой вопрос. — Ну, дня так три, примерно. Без снотворного невозможно уснуть. — И на кой хер ты решил стать отличником на последнем году обучения? — Задаёт риторический вопрос Дима, обходя друга и идя к одному из кафе. — Пойдём, кофе выпьем, может, лучше немного станет, заодно помогу с чем-нибудь из материала. Дима заходит в кафешку, садясь за столик у стены, рядом с ним плюхается Антон. Кафешка была маленькая, отделанная в стиле минимализма, в бело-голубом стиле, с очень мягкими диванчиками, на которых можно спокойно уснуть, а тихая песня, которая лилась из динамиков, специально как-будто усыпляла посетителей. К парням сразу подходит официантка, Дима закатывает капучино с каким-то пирожным, а Антон только карамельный латте, — кусок в горло не лезет. — Ну что, горе-отличник, что ты не понимаешь? — Достав из рюкзака планшет с электронными учебниками по всем предметам, спрашивает Дима. — Технология живописных материалов. А, и я вообще не помню, что нам говорили на прошлой паре по истории зарубежного искусства, — Антон откидывается на мягком креслице, принимаясь крутить на пальцах свои кольца. — Понятно, значит, слушай сюда. Дима начал объяснять материал, проговаривая сложные места по несколько раз и будя Антона, когда тот начинал клевать носом. Спустя долгих полтора часа, материал за несколько пар был усвоен, и теперь Антон слушал историю Димы, как на последней отработке Витя с их потока решил, что акрил отлично подходит для рисования на коже. Но еще больше он подходит к телу задремавшего Ефима Петровича. — Дима, Антон, вы как тут оказались? — Как будто выросшая из-под земли, спросила Катя, улыбаясь обоим парням. — Я вытащил Антона из его берлоги, чтобы он немного развеялся, а ещё я ему помогал с материалом, а ты как тут? — Дима улыбается, придвигается ближе к окну, приглашая девушку сесть рядом. — Я здесь официанткой работаю, — Садясь рядом с Позовым, говорит Катя, тоже слушая историю про бессмертного Витю, а потом рассказывая свою — про какую-то несчастную со своего факультета. Антон смотрел на этих голубей, явно наслаждающихся компанией друг друга и смотрящих с такой любовью, что становится завидно. Шастун улыбается, невольно представляя на их месте себя с Арсением. Сердце больно защемило от осознания, что у него так, наверное, не будет. Антон, конечно, даже не знает, взаимны его чувства или нет, но демон в его голове твердит, что это невозможно. Если бы не было демона, художнику жилось бы гораздо проще, но от него не избавишься, — как Антон не пытался, у него не получалось. Провалившись в свои мысли, Антон не заметил, как Катина смена резко закончилась, и они все втроём пошли гулять по уже вечеревшей Москве. Они смеялись над общими шутками про художку, рассказывали истории и уже успели сыграть в «я никогда не». Настроение у Антона поднялось. Ближе к девяти вечера они попрощались, Антон пошёл обратно в общежитие, а Дима — провожать Катю.

***

      Антон, в прямом смысле, приполз обратно к себе в комнату, даже не ожидая, что настолько сильно устанет. Вроде, ничего такого целый день не делал, но устал, как будто бежал марафон. Состояние ещё больше ухудшала нехватка сна. В комнате было темно, даже свет уличных фонарей не попадал. Скинув куртку и разувшись, Антон упал на кровать, замечая где-то под потолком тёмную тень призрака. В голове всплыли последние мысли. Может, признаться? Хоть какой-то груз можно будет скинуть со своей души. Но есть одно «но»: а вдруг отказ, или Арсений окажется гомофобом. Отказ не так страшен, как ненависть любимого человека. Но и тащить эту тайну уже нет сил. Может, и правда лучше признаться, будь что будет. А может… Сегодня, наконец, Антон уснул нормально, ну, а точнее, просто отрубился от усталости.