Нечто

      Два дня прошли быстро. Утренние ссоры с общажными за место в очереди в душ, пары и вечерняя прогулка по парку вместе с Арсением. Настал день поездки. У университета надо было быть в 7 утра, автобус отъезжает в 7:30, а значит, чтобы успеть собраться, надо встать в 6 утра. В такое время в общежитии не спали только люди, пришедшие с ночных смен, и те, у которых есть первая пара, хотя зачастую в пятницу их отменяли, так что с водными процедурами всё было закончено достаточно быстро, и уже через пятнадцать минут Антон уже стоял в своей комнате, пытаясь вспомнить, куда он положил свой любимый скетчбук и не закончился ли он вообще.       Времени после сборов Антона было ещё предостаточно, можно спокойно выдвигаться к университету, по пути завернуть в магазин за сигаретами. У ворот было уже несколько человек с первого курса живописи, Ефим Петрович и Дима с Ваней, с третьего курса живописи, который так же, как Антон, узнав об автомате на следующем смотре, согласился ехать вместе с перваками в Питер, боясь получить от Ефима, который его ненавидел больше, чем Шастуна. Первокурсники отошли как можно дальше от преподавателя, чтобы не чувствовать на своей коже жгучие волны недовольства, исходящие от него, как в аниме, казалось, что они видимы и к ним можно прикоснуться. Преподаватель явно не выспался — с утра пораньше на мозги ему накапала его жена, такая же сварливая тётка, как её муж, Елизавета Максимовна Крафтова, в простонародье просто «Крафт», пока её муж ходит с гордым «Падла опять завалил». Оперевшись на забор, стояли Дима и Ваня, боясь даже лишний раз поднять глаза от телефона на Ефима Петровича или слишком громко вздохнуть, чтобы не получить за то, что они просто на него посмотрели или слишком громко дышат. Подойдя к ним, Антон поздоровался за руку с обоими и встал рядом, притворяясь прутом в заборе, а то вдруг что.       Ближе к 7:25 к воротам потянулись оставшиеся первокурсники, и когда приехал автобус, Ефим Петрович запустил в него всех пришедших и стал дожидаться остальных, которые написали, что опоздают, чтобы сразу, как только он их увидит, загрызть живьём сказать, какие они непунктуальные и что задерживать всех плохо. Антон, Дима и Ваня сели на самый последний ряд, на который они чуть ли не летели, сталкивая всех перваков, чтобы они не успели его занять, три первокурсника уселись на тот же ряд, что и выпускники, а все остальные — на свободные места. Ефим Петрович, после того как все приготовились, сел на свободное место рядом с какой-то бедной девочкой. Впереди трёхчасовая поездка в Эрмитаж. И почему именно Эрмитаж? Почему не Третьяковская, которая находится прямо напротив университета?

***

      Наконец автобус остановился у тротуара, рядом с золотыми воротами, из него вытекли люди, уставшие долгой дорогой, и разминая затёкшие мышцы, начали ходить вокруг автобуса, разглядывая большое, с зелеными стенами и белыми колоннами, с позолоченными лепнинами здание Эрмитажа и находящуюся напротив галереи Александровскую колонну. Последними из автобуса вышел Ефим Петрович и девушка, чуть не столкнувшая при выходе первого. — Итак выпускники и Ваня, у вас есть свободные два часа, так что делайте, что хотите, только не убейтесь, и да, к часу что бы все были у эрмитажа. А первокурсники сейчас встают по двое и идут за мной, если кто-то будет пытаться бежать вперёд паровоза, привяжу к себе, поверьте, верёвка есть. Этот мужчина никогда не изменится. Антон вспоминает, когда сам был первокурсником, в чью голову каждые несколько секунд бились гормоны, что хотелось в прямом смысле ходить по головам. Тогда он познакомился с таким же Позовым, хотя он был немного спокойнее, чем Шастун. Тогда их тоже повели на первую в их жизни практику, и эти двое бежали впереди всех, даже не слушая угрозы Ефима Петровича, а он потом всё-таки воплотил их все. Они всю оставшуюся дорогу шли привязанные двумя руками к мужчине, как каторжные. На их примере все поняли, что этот мужчина не умеет шутить и лучше его слушаться. Антон рассматривал послушную колонну первокурсников, идущую к воротам Эрмитажа, косился на парящего над землёй Арсения, который, как только его заметили, сказал, что хочет прогуляться по Питеру в виде человека. Антон незаметно кивнул и отправился в первый же двор-колодец, благо у Димы с Ваней были другие идеи, как провести эти два часа. Первый пошёл на поиски магазина, в котором должен был купить какую-то вещь для Кати, а Ваня, согласившийся поехать только из-за автомата, — поплёлся вместе с перваками на экскурсию по галерее, не зная, что делать в незнакомом городе.       Как только Антон зашёл в двор, он огляделся, и не увидя никого, кивнул Арсению, который сразу же появился перед художником, и, схватив его руку, потащил на набережную реки Мойки. Когда они дошли, Арс отпустил руку Антона, шокированного такой резвостью. — Ну, вот я и в родном городе, почти месяц не видел его, — Арсений блаженно улыбнулся, облокачиваясь на перила сзади. — Ты из Питера? — Задал вопрос Антон, становясь рядом и заглядывая в сияющие глаза. — Ну, вообще изначально моя семья жила в Омске, но после моего рождения мой отец перевёз мать в Питер, — Арсений улыбнулся воспоминаниям о своей жизни, даже не смотря на недостаток любви и вынужденное скитание по миру — жить было ему веселее. Конечно же весело, он — сын самого значимого графа в России, благодаря чьей фамилии он безнаказанно сходил с ума и буянил.       Арсений улыбался, идя по родным улицам, рассказывая истории про свою жизнь. Как плясал на брусчатке кадриль со своими друзьями из академии, как ходил по балам, хоть и ненавидел их, и как потом нагло с них сбегал под руку с чьей-нибудь дочерью. Даже после всех путешествий по всему миру он возвращался сюда, в родной город, который так любил. Антон, завороженный всеми рассказами, внимательно слушал, потихоньку влюбляясь в этот век ещё сильнее. Видимо, в мужчину перед ним тоже. Сознание не хотело это принимать. Серьёзно, Антон, влюбиться в неживого человека из другого века, заебись просто. Сначала какие-то гондоны, а теперь ещё и призрак, просто отлично. Что дальше? Дверь? Лошадь? А дальше Антон будет сомневаться вообще в своей адекватности, хотя с появления Арсения в его жизни, это уже происходило. А не падал ли случайно на его голову кирпич на день рождении Жеки? Или, может, он решил полетать и ударился головой, да так аккуратно, что не умер, а просто тронулся умом? Антон уже честно устал думать, тем более, ему недавно сказали его тему для дипломной работы, в понедельник назначат научного руководителя, а это значит, что уже пора забивать голову этим и планами о том, что он будет делать дальше, после университета, ведь не будет же он продолжать работать бариста в старбаксе и жить на улице, когда его выпрут из общаги. В родной город возвращаться тоже смысла нет, там всё равно его никто не ждёт. Но сейчас не хотелось думать о будущем, сейчас перед ним идёт весёлый Арсений, рассказывая, как они с его компаньоном Серёжей из кабака спиздели несколько бутылок вина, и как потом большой толстый мужчина — владелец того самого кабака — гнался за ними целый квартал, пока не выдохся, как потом они вместе с тем же Серёжей пили вино прям из горла на главной площади города, распевая разные песни.       За рассказами, продвигаясь вверх по набережной, они дошли до особняка князя Абамелек-Лазарева, у которого Арсений остановился, умолкая. Антон недоумевающе посмотрел на Попова. — Всё хорошо? — спрашивает Антон, легонько касаясь плеча призрака. — Да, просто если сейчас пройти чуть выше и свернуть на миллионную улицу, то мы выйдем к моему дому. Но у тебя осталось всего полчаса до двух, так что мы не успеем, — Арсений грустно улыбнулся, он бы хотел показать Антону, где раньше жил, но вспоминая все его рассказы про своего преподавателя, решил, что лучше вернуться вовремя и не получить от своего преподавателя по шее. — Пошли обратно. — Я могу и не появляться, всё равно меня Ефим Петрович не любит и, думаю, даже будет рад, если вдруг я потерялся в Питере, и меня он больше не увидит. — Нет, пошли, а то ещё отпиздюлишься из-за меня, — Арсений взял Антона за руку и потянул обратно, по тому же маршруту, стараясь срезать через дворы, и, как только впереди показалось здание Эрмитажа, призрак испарился, а рука повисла вдоль тела. Антон был бы не против остаться с Арсением, гулять по Питеру, слушать его рассказы, но придется всё-таки идти к стоящему у ворот Ефиму Петровичу, который, дабы Дима и Антон не заблудились в большом здании Эрмитажа, ждал, чтобы потом отвести в комнату, где проходила практика, и свалить по делам, скинув малолеток на старшекурсников. Оставалось ещё пять минут, Антон заметил подходящего к преподу Диму и, оглядевшись, хотел найти глазами Арсения, забыв о том, что он всегда пропадает на несколько часов после прогулок в человеческом облике. Пришлось лишь грустно вздохнуть и тоже подойти к преподавателю.

***

       Комната была большая, светлая, с огромными окнами, к которым шла некая лестница, с широкими ступенями, служившими подставками для мольбертов, за каждым из них, к слову, уже стояли студенты, рассматривая моделей, которых надо было нарисовать. Они стояли рядом с выходом, женщина и мужчина, держа позу. Антон всегда удивлялся, как можно так долго стоять неподвижно? Как у них не затекает тело после нескольких часов рисования? Антон бы и пяти минут не простоял, не шевельнувшись, а может и простоял, только тогда бы у него отвалились все конечности, которые только могут отвалиться. Ефим Петрович сказал, что ему надо кое-куда сходить и, кинув на прощанье показавшуюся многими ненужную информацию, — через четыре часа приедет автобус, собираться надо за полчаса до его приезда, потому что никто их ждать не будет, все уедут без опоздавших — и дав первокурсникам несколько наставлений, свалил в туман.       Дима сел рядом с дверью, не зная, куда прибиться, и просто залип на что-то в телефоне, а Антон — на стул, рядом с подоконником, на который потом переберется с ногами, доставая из рюкзака свой скетчбук и карандаш, сразу вспоминая восхищённое лицо Арсения, разглядывающее улицы родного города. Рука автоматически начала выводить знакомый профиль призрака. В последнее время Антон начал рисовать только Арсения, а что? Он почти всегда рядом и старается не шевелиться, когда замечает, что его рисуют. Всунув в уши наушники и включая музыку, Антон продолжил выводить лицо призрака.       Портрет был почти закончен, как в голове опять проплыли мысли про будущее, вызывая тревогу и какое-то странное, животное желание бежать, как будто за ним гонится страшное существо. Но бежать некуда, оно всё равно его когда-нибудь догонит, как бы Антон не старался двигаться как можно быстрее или спрятаться как можно лучше. Оно всё равно его догонит, вытащит из любой щели и задушит. Единственное, что он может сделать, — это смириться со своей участью, или всё-таки бороться, но не факт, что ему хватит сил выиграть. Эго размышление прерывает сообщение из вк, и Антон откладывает скетчбук, убирая карандаш за ухо, берёт телефон в руки и заходит в сеть, думая, что это сообщение из чата его потока, но это оказалось сообщение от незнакомого человека. Алёна Шилкина Привет, я видела твои работы, я бы хотела у тебя попросить нарисовать моего парня. У него скоро день рождения, и я хотела ему подарить портрет. 17:36 Антон перечитывает сообщение несколько раз, пытаясь понять, о чём эта девушка говорит. Потом переходит в свой профиль и смотрит на последние публикации. На фотографиях были изображены его работы из университета и те, что он рисовал у себя в старом скетчбуке, вперемешку с несколькими его фотографиями. Из-за того, что инстаграм не работал без VPN, Антону пришлось все фотографии переносить в вк, в котором он почти не сидел, из-за чего теперь и не помнит, как всё это публиковал и что писал, когда выставлял новые публикации. Антон долистал до первой фотографии его работы и прочитал текст над ней. «Нарисую Вас, если захотите, за скромную сумму.» Эту фразу он писал бухой в щи, празднуя, что сдал живопись на четыре. А вот и решение проблемы само написало ему. Антон видел в тиктоке много художников, рисующих под заказ и получающих достаточно крупные суммы, но он не думал, что когда-нибудь тоже этим займётся — слишком низкая самооценка по поводу его художественных талантов. Антон улыбается и пишет ответ девушке.

Антон Шастун Хорошо, скиньте мне его фотографию, и потом обсудим цену 17:49

Выключив телефон, он продолжает рисовать, пока его не тянут за рукав толстовки. — Антон, ты чего не отвечаешь? Я же тебе сказал, что нам пора собираться, — Это был Дима, державший закинутый на одно плечо рюкзак. За его спинами копошились первокурсники, собирающие свои вещи. — Всё нормально? — Спрашивает Дима, оглядывая весёлое лицо Антона. — Да, всё отлично.