Эффект Правды

      Акт заключения о биологическом родстве.

Лабораторный номер анализа: 902954786Х

Идентификационный номер: 303655906076Х

Родство: Предполагаемое родство

ФИО: Сатору Годжо, Камико Миямото

Дата рождения: 7 декабря 1989 г., 2 февраля 2009 г.

Дата взятия образцов: 10 февраля 2017 г.

Тип образца: Буккальный способ

Предоставляемый документ: Удостоверение личности не производилось!

Результат:

Биологическое родство «Сатору Годжо» в отношении «Камико Миямото» не исключено.

Выводы и интерпретация:

Анализ ДНК был выполнен с целью определения являются ли указанные лица родственниками и в каком родстве. Исходя из результатов исследования, полученного путем анализа 20-ти генетических систем (лоскутков) ДНК, вероятность того, что тестируемые имеют общего родителя, отца или мать, составила 99,99999567%. Вероятность того, что они имеют общего биологического родителя, отца или мать, составляет 20510060 к 1. Рассчитанный индекс свидетельствует о том, что полученные генетические данные в 20510060 раз более вероятны, если «Сатору Годжо» и «Камико Миямото», а не случайно взятый мужчина/женщина той же этнической группы, являются биологическими сводными братом/сестрой.

      У Сатору было много вопросов к этому тесту хотя бы потому, что всё написанное в нём не могло оказаться реальным. Он осмотрел листок со всех сторон, пытаясь найти доказательства подлога и продажности лаборатории, но таковых не находилось: печать не была поддельной, как и все подписи на чертовом документе.       Все было правдой.       Правдой.       У него есть кровная сестра от его мёртвой почти пятнадцать лет матери.       Это шутка?       Сатору никогда не знал отца. Его воспитывала мать, Намиока Годжо, и многочисленные служанки, а после — глава клана, Ясабуро, с поддержкой главы побочной ветви, Норайо.       Намиока, занимавшая пост старейшины, обладала техникой «Бесконечности». Однако, она не была способна использовать технику в полной мере из-за отсутствия «Шести Глаз». Посредственная магесса с огромным объëмом проклятой энергии и высоким статусом, но отсутствующим талантом к изгнанию проклятий.       Она никогда не выходила из себя, но и не проявляла заботы по отношению к другим, даже к собственному старшему брату и сыну. Намиока не рассказывала о своем муже, но Сатору знал, что он был не-магом и что они жили вместе какой-то жалкий год, после которого его отец исчез.       Клан с самого начала плохо воспринял её отношения и беременность, поэтому понизил магессу в звании и лишил титула Представителя в совете. Но когда родился Сатору и все увидели его глаза и проснувшуюся в пять лет технику «Бесконечности»... Намиока быстро вернулась на своё законное место старейшины.       В те времена Норайо Годжо, глава побочной ветви, занимался тренировками молодняка. И если дядя и мать обучали Сатору наукам и тонким манипуляциям проклятой энергией, то Норайо учил его выживать в мире магов и пользоваться силой, знания о которой были вплетены в саму плоть Годжо.       Впрочем, такому гению, как сильнейший Шестиглазый в истории — да и вообще маг — не нужно было прилагать много усилий, чтобы впитать всю информацию и умело пользоваться ею в своих побегах от тренировок и скучных занятий.       Благословенный, божественный ребёнок испытывал скуку в обществе старших магов. И когда его мать, как и многие другие женщины и слуги, связанные с ним кровью, погибли, он сбежал с очередных традиционных церемонии клана. Может это его и спасло.       Случай «Особого Ранга» или происшествие «Ядовитых Цветов»: в ночь празднования весеннего цветения произошло нападение проклятия особого ранга. Единственные улики — отсутствующая энергия растений, высохшие деревья и следы техник Намиоки Годжо, найденной с отсутствующей головой.       Клан сильно потрясло.       В совете поставили вопрос об исключении Годжо из тройки «Великих» кланов, но исключения не произошло.       Когда это случилось Камико ещё не родилась.       Теперь Сатору не мог быть уверен ни в ком из клана, а в матери и своих знаниях о ней особенно: она не была беременной после его рождения, но могла пожертвовать яйцеклетку каким-нибудь организациям? Да нет, зачем ей это?       Чушь какая-то...       Камико родила другая женщина — проститутка, залетевшая от очередного клиента. Не могла же она выносить чужого ребёнка? Кому это было нужно? Не ей же? Кто-то её уговорил оставить девочку?       Сатору ничего не понимал, но упорно пытался выстроить пазл в голове, чувствуя как что-то тревожное в далёком будущем продолжает появляться на границе восприятия. И прошлое было связано с настоящим.       Годжо резко уничтожил листы в руках.       Сëко просто передала конверт со словами: «скажешь, если мне надо будет знать», и ушла разбирать остальные документы на своем проклятом столе.       Так вот, он не скажет ей.       Ясабуро наплетет, что они какие-нибудь родственники в третьем колене, а потом может быть и сообщит.       А вот Камико узнает сегодня-завтра... Умная девочка может помочь ему понять, что происходит. Каким было её детство и почему она оказалась там, где оказалась? Это нужно было выяснить, несмотря ни на что. Даже если Сатору придётся бить по больному.       Все вокруг сгущалось в тёмные тона и магу это не нравилось.       Сначала Тенген со своим сосудом, потом Гето и Юта... А что дальше? Сукуна восстанет из пепла и попробует уничтожить мир? Конечно, он его остановит, но только Годжо не хотел лишних жертв. О своей жизни он особо не думал, так как убить его самого — невозможно.       Не по зубам Сатору никому из современных магов.

***

      — Рис с двумя желтками, — добродушно сказала Сëко, заходя в палату к Камико.       Она поставила тарелку на тумбочку и села на стул рядом с кроватью, устало мазнув взглядом по облакам за окном. Сегодня была назначена встреча Камико с Годжо, поэтому магесса пришла, чтобы проводить девочку до парка, где её уже ждали.       Сëко думала, что нужно морально подготовить ребёнка к встрече, но девушка особо не знала, что именно сказать про Годжо, кроме: «Он дурак, но тебя не обидит, так что не переживай!»       Она прищурилась и ущипнула вспотевшую от жары Камико за ляжку, когда та даже не повернулась к ней. Каждый раз, когда она уходил в себя или о чём-то думала, Сëко легонько тыкала или щекотала девочку. Она почему-то всегда краснела, как помидор, но никогда ничего не говорила и не возражала. Своими частыми визитами Йери медленно заслужила доверие Камико. Девочка не испытывала дискомфорта в её присутствии.       — Тебе не хочется встретиться с Сатору? Он, конечно, тот ещё засранец, но детей пока не обижал, хотя до этого ему недалеко.       Она заметила, что в последнее время Камико часто с кем-то переписывалась по своему телефону. К счастью, Сëко смогла увидеть кем был этот человек... Годжо получил номер телефона Камико после её суматошного звонка, и не упустил возможность наладить контакт хотя бы таким способом, пока был занят делами клана.       Ей было страшно представить о чём они говорили, раз у Камико он был записан как «Золотое бедро».       — Все не так, Сëко-сан!       Женщина мягко провела по голове девочки рукой. Камико встрепенулась с непривычки и замерла, напрягаясь внутри.       — Тебе здесь нравится? — спокойно продолжила девушка, желая немного подшутить, — Хотя... можешь не отвечать: итак все видно. Я поговорю с Сатору, чтобы тебя оставили ещё на неделю, не против?       — Не нужно, я сама ему скажу.       — Хорошо, — ухмыльнулась докторша, — Поешь, а потом я тебя провожу.       Камико открыла рот, но тут же его закрыла, выдавив вместо того, что она действительно хотела сказать, краткое «спасибо за еду». Сëко криво усмехнулась, как-то грустно посмотрев в ответ. Женщина решила ещё немного посидеть и посмотреть как её пациентка ест, паралельно рассказывая о мелких новостях колледжа.       В последнее время Камико плохо питалась, её несколько раз рвало и один раз случился приступ панической атаки, но уже не такой интенсивный как прошлые. Ребёнку удалось успокоиться самостоятельно. Докторша не могла не отметить, что состояние пациентки намного улучшилось с момента прибытия в Токийский колледж, хотя прошло всего-ничего, какой-то месяц с хвостиком. Но с каждым незримым посещением Сатору и постоянным присутствием Йери Камико становилось легче, будто какие-то её страхи перестали быть реальными и она в чём-то убеждалась.       Сëко было жаль девочку, но она не могла ей помочь, став кем-то большим, чем просто лечащим врачом и хорошим собеседником. Девушка не была готова взять на себя ответственность за нестабильного ребёнка, зато Годжо были готовы. Она лишь надеялась, что главная ветвь семьи окажется более дальновидной и на этот раз не разбалует своего Шестиглазого ребёнка...       Ещё одного Сатору Годжо она бы не выдержала, хотя её даже Сатору в двойке с Гето было трудно смутить.       Осталось лишь надеяться... И смотреть как её надежды рушатся.

***

      Камико переживала: её выдавали руки, постоянно перебирающие замок на накидке и бегающие по окружающей обстановке глаза. «Волнительно», «напряжённо» — идеальные слова для выражения её состояния.       Сатору Годжо напротив неё не переживал и постоянно улыбался, но от её глаз не укрылась его странная напряжённость и чрезмерное любопытство. Свободная, но из-за роста угловатая поза: нога на ногу, руки на спинке скамейки — и почему это он «идиот», по словам Сëко-сан? Такой высокий...       Маг жестом пригласил Камико присесть на лавочку рядом под высокой аркой деревьев. Докторша давно скрылась за очередным поворотом троп колледжа, желая оставить новоиспечённых родственников наедине.       — Как тебе Сëко-чан? Зануда, да?       Камико глянула на свои руки, думая к чему был этот вопрос, но почти сразу помотала головой из стороны в сторону.       — Йери-сан очень внимательна. Мне она нравится, но это ведь не то, о чем вы хотели поговорить, Годжо-сама?       — Нет-нет, никаких «сама». Лучше «аники» или «нии-сан», договорились?       — Но...       — Я же не брюзжащий старикан? — выгнул бровь маг, махнув рукой.       — А, то есть я поняла... тебя.       — Так-то лучше, не думаешь? — улыбнулся Сатору, откинувшись на спинку скамейки, — Как себя чувствуешь? Проклятая энергия не пришла в норму? Ах да, ты же видишь тоже что и я... Даже непривычно как-то! Может лучше сходим куда-нибудь и поболтаем по дороге? Я принес моти, хотя они на вечер и...       — Хватит, прошу... Я не для этого попросила встретиться, когда совсем не была готова. Да и вижу, что ты хочешь спросить о чём-то?       — Какая ты серьёзная, — цокнул маг, — Непростительно для взрослых, что ты берешь на себя столько ответственности... но знаешь, ты абсолютно права! Только не хмурься, имото, а то морщины появятся.       Камико перевела взгляд на мага: на этот раз он был не в черной маске и даже не в бинтах как на фотках в телефоне Сëко, а в солнцезащитных очках, почти не скрывающих его голубых глаз; в темной форме магов колледжа с высоким расстёгнутым воротом с золотыми пуговицами.       Расслабленная поза, спокойный поток проклятой энергии...       Серьёзный взгляд.       Резко сбившееся дыхание ребёнка не укрылось ни от кого. Сатору взволнованно выставил руки вперёд, уже открывая рот, чтобы «извиниться» за «грубое», как сказала бы Сëко, выражение, но Камико успела его перебить:       — Моя... сила иногда выходит из-под контроля, как и эмоции... Это же одно и тоже. Прошу прощения, но я держу себя в руках! Меня ведь скоро заберут? — девочка качнула головой и отвела взгляд, быстро переводя тему. Она чувствовала себя спокойнее, ориентируясь лишь на чужой голос, — Число ваших наблюдателей в больнице увеличилось...       — Да? Ясабуро, наверное, решил подстраховаться... Если они тебе докучают — завтра их не будет.       Камико выдохнула: в последнее время девочка очень переживала из-за слишком большого количества «лишних» людей в её закрытом крыле больницы, так как думала, что, возможно, её хотят устранить или просто убрать куда-то в один прекрасный день.       Она вообще много думала, но так ни к чему не пришла. Как по-человечески глупо и просто, ждать новых событий, чтобы как-то отреагировать на старые.       — Так о чем... Ты хотел поговорить?       — Ах, да, — опомнился маг, — О твоих родственниках и обо всём-всём, что ждёт тебя дальше.       Сатору решил не использовать слово «семья» при Камико по отношению к её матери и дяде вообще. Не семья, а сборище чокнутых. Точнее одной чокнутой бляди и одного маменького сынка.       Годжо скривился и пристально посмотрел на выпрямившуюся в тревоге девочку, бросающую кроткие, но жутко пронзительные взгляды в ответ. Её маленькие руки то и дело что-то перебирали, а тело то сжималось, то выпрямлялось, будто готовое в любой момент либо бежать, либо ударить.       Маг шумно выдохнул.       — Помнишь Сëко-чан брала анализ для ДНК теста? Ты же знаешь что это такое? — Камико медленно кивнула, — Так вот, вчера пришел результат.       — Мы... какие-нибудь дальние родственники?       — Ну-у, для других-то — да, но на деле я и ты сводные брат и сестра по материнской линии. Представляешь?       Тело девочки на секунду задеревенело, но тут же вспыхнуло как спичка: проклятая энергия забурлила в потоке негативных эмоций. Сатору напрягся, заметив как поток возрос почти в два раза. Сильно.       — Что?! — подорвалась с места Камико, забыв о какой-либо сжатости и вежливости. Иррациональное чувство гнева наполнило её, — Простите, Годжо-сан! То есть прости... Но та женщина!... У неё не могло быть детей, тем более старших! Ей ведь было не больше тридцати! Она! Она!...       Маг подтверждающе кивнул, перестав улыбаться. Девочка застыла каменной статуей, осознав, что глава клана сам не понимал что происходит или располагал неполной информацией.       Задохнувшись очередным вскриком, она ошеломленно уставилась на свои руки. Её наполняло чувство удушья.       «Что... что я такое?» — пластиной закрутилось в голове, — «Я была создана кем-то с какой-то с целью? Это тело... оно искусственно?»       Грязное ощущение на коже вернулось. Камико попыталась прикрыть руки в рукавах кофты, чтобы успокоиться.       Выдох.       «Может и так, но что это меняет? У кого-то какие-то планы на неё, вот и все. Она не измениться от этого...»       Тысяча мыслей у них в голове: её создали от крови главы клана Годжо, чтобы воссоздать такого же Шестиглазого ребенка. Зачем?       Сатору задумался. Камико действительно была очень умной и взрослой для своего возраста. Слишком похожа на Мегуми, такая же сознательная и закрытая в детстве.       Годжо не сожалел о том, как воспитал паренька, едва ли приложив огромные усилия, но всё же... Ему многого не хватало в звании опекуна, например, присутствия и отцовской поддержки. Сатору мог лишь быть сумасбродным братом и надёжным представителем, но не родителем. А Камико нужна была семья. Не как получилось у него с Мегуми, у которого была сестра, способная возместить все пробелы и соединить все осколки семейного тепла во что-то более крепкое, а настоящая семья.       У неё ведь абсолютно никого не было, кроме Сатору.       — Все сложнее, поэтому эта информация должна остаться между нами. Расскажи всё о своей бабушке и о Ран Миямото. Что помнишь и не помнишь — это очень важно.       — ...Я согласна, но только если ты поможешь мне. Не... бросайте меня.       — Тебе достаточно лишь попросить, имото. Я не торгаш, а твой старший брат и не брошу тебя. Разве твои глаза не говорят тебе, что я не вру?       Глаза шарили по земле. Хоть Годжо красноречиво выделил слово «Брат», но она едва решилась назвать его «нии-саном», но никак не «аники».       На душе было тяжко и мерзко. «Успокойся, это нормально», — подумала девочка и зажмурилась, решившись вспомнить все заново. Это было очень важно для человека напротив: вытащить её воспоминания наружу, чтобы оценить проблему и помочь с её решением.       — До того, как я попала в тот дом, я жила с бабушкой. Она почти ничего не рассказывала про мое рождение, а то, что я знаю, лишь подслушанные ссоры «той женщины» с дядей.       Камико взглянула на Сатору, который внимательно смотрел на неё в ответ, но уже совсем другим взглядом. В нём читалась поддержка. Но больше всего её поражал тот факт, что он никогда не отводил взгляд, в отличие от неё самой.       — Она зачала меня от клиента и не хотела рожать. Говорила, что только из-за бабушки я и появилась на свет. Не знаю, как она смогла уговорить её оставить меня... Но если я тебя поняла, то это значит, что Ран Миямото лишь выносила меня... Да? — маг кивнул, — Она мне не родная по крови и моя настоящая мать — твоя? — вновь неопределённый кивок.       Значит над ней измывалась какая-то неизвестная женщина...       Она ей никто.       Она не имеет над ней власти и никогда не имела.       А бабушка? Она знала? Знала ли?       Осознание пришло резко, в судороге холода по всему телу: холода предательства.       А что если знала? Что тогда? Что если самый родной для неё человек никогда не был таковым? Нити дрожали, ей было страшно смотреть на оборванную «связь» с бабушкой. Ответа от неё уже никогда не узнать.       — Как звали твою бабушку?       — Минамото Сэйя, — в прострации ответила девочка, сев, наконец, обратно, — Она использовала свою девичью фамилию, но детям передала фамилию дедушки — Миямото... Бабушка не была магом, по крайней мере, я ничего не видела в ней. Но... она никак не отреагировала на то, что вижу я, а я видела, и очень многое.       — Значит она знала, что ты видишь проклятия? — маг задумался и тут же воскликнул, доставая телефон, — Как ты относишься к тому, чтобы мы посетили твой старый дом, а потом поели моти? Там по дороге и поболтаем, м?       — Мой дом? — задумчиво повторила девочка, помрачнев, — Я думала вернуться... в дом матери.       — Зачем? — сразу нахмурился Годжо.       — Там бабушкино кольцо... Я хочу вернуть его. Одна я туда не пойду, но с тобой, наверное, готова.       — Лучше я отправлю кого-нибудь. Когда вернёмся, как раз получишь своё колечко.       — Правда? — с подозрением уточнила Камико, не видя на лице мага ни тени лжи, — ...Оно в шкафу, между колёсиком от дверцы и нижней полкой.       — Понял, секунду, — Сатору быстро что-то напечатал в телефоне и вновь посмотрел на ребёнка, — Готово!       — Спасибо, — искренне поблагодарила Миямото, слегка склонив голову в поклоне.       — Камико-чан, — резко начал Годжо после паузы, от чего девочка встрепенулась.       Он задумчиво осмотрел её и улыбнулся. Отрицать их близкое родство было глупо: точные линии лица, широкие светло-голубые глаза, даже банальное телосложение! Камико точно будет высокой, такой же как Сатору ростом под 190 сантиметров, но единственное что его беспокоило — её осанка, хотя дело поправимое, в её-то возрасте.       — Без меня перспективы у тебя не радужные. Если бы не я, ты бы оказалась в клане на правах химе, и поверь, такие высокие статусы — сплошная головная боль. Но! С этого момента я буду отвечать за тебя! Жить будешь со мной, а значит все расходы тоже с меня... Не классно, конечно... Эх, в общем я не стану указывать тебе что делать и не позволю кому-то другому.       Камико сильно удивилась, ведь ожидала совершенно другого. В некоторых своих воплощениях она была лидером разных семей, поэтому знала, что люди с властью в руках воспринимают других не более чем как ресурсы. А в её случае — высокоперспективный и талантливый ресурс.       Маг напротив говорил иное: не ресурс — человек.       Это подкупало. Почти сразу.       — Хотя всё же есть вещи, которые ты обязана сделать, — вдруг сменил тон Сатору и нравоучительно поднял палец вверх, — Например, школа и друзья, а ещё обучение управлению проклятой энергией и развитие врождённой техники. Если захочешь стать самостоятельной, то тебе придётся стать сильнее меня. М-м-м, что там ещё по списку? Слушаться старшего братика?       — И, конечно, придерживаться «нии-сана», чтобы быть в безопасности?       — Именно! Не переживай на счёт клана... тебе, конечно, придётся даже с ними быть предельно осторожной, но без моего разрешения они к тебе не подойдут.       — Значит... я могу жить как хочу? — сказала девочка, подняв глаза и увидев что-то очень глубокое в отражение стекол очков Годжо, — Носить что хочу, быть где хочу и говорить что хочу?       Камико теперь больше не боялась.       Почему-то стало просто до одури легко: все реакции мага говорил о том, что он не врал и был абсолютно искренен все время разговора с ней. Нити вокруг него были прямы как палки, что означало неизменность и постоянство. Будто какой-то нерушимый монолит.       — Ты правда сильнейший, поэтому можешь делать всё что хочешь?       — Да, «сильнейший особый ранг», — открыто ухмыльнулся и похвастался Сатору, показав руками на себя самого.       Будто Камико что-то могла понять по этому «рангу», который он упомянул уже два раза, хотя воспоминания по «канону» и подкидывали какие-то проблески понимания и знания, но...       Выше «особого» ничего нет, да?       Перспективы были приемлемы: за нынешнюю помощь Сатору Годжо просил Камико быть на его стороне. Он хотел, чтобы она стала такой же сильной, как он. По-другому, способной наследовать его дела и стоять к нему плечом к плечу.       Камико не могла оттолкнуть протянутую в ответ руку, поэтому склонилась в поклоне, выставив руки в знак уважения. Старый почтительный жест из миров боевых искусств был как никогда уместен, как ей казалось. Маг хмыкнул.       — Тогда, пожалуйста, научи меня пользоваться проклятой энергией! А остальное в твоём списке я выполню сама.       Годжо взъерошил длинные волосы девочки, из-за чего она стала похожа на дикого воробья.       — Это будет неплохой сделкой, — рассмеялся он из-за её вида и наклонился, — Как насчёт её заключения? Я буду тебя учить, а ты обязательно станешь сильнейшей?       — Я стану сильнее тебя.       — Ну-ну, — Годжо осмотрел путы «контракта» между собой и девочкой: они наложились только на Сатору, обходя Камико стороной, будто обтекая её, — О, как интересно! Вот значит как твоя техника реагирует на контракт?       — Да, но скорее для неё его не существует... Я ведь ещё не рассказала о своей «врождённой» технике. У вас же не принято говорить о таком?       — Хитро.       Камико соединила безымянный и большой палец, будто собиралась сделать щелчок, но гораздо сильнее оттопырив указательный. Печать техники давалась ей на интуитивном уровне, от понимания чего Сатору улыбнулся шире. Ему ведь приходилось учиться применять техники с печатями, а после — без, а она уже знает форму своей печати... Редкость.       Потоки проклятой энергии изменились. Волосы девочки побелели, а перед её глазами открылись новые линии изменений, самых фундаментальных и приземлённых: первые были толстыми и прочными как стальные канаты — это неизменные «данные», как, например, законы физики или существование самой материи; а вторыми — простые факты и иные виды линий.       Камико лишь подмечала, что предположительно могла изменить фундаментальные «данные», просто на это ушло бы неимоверное количество энергии. И такого количества даже у Сатору Годжо не было.       — Моя техника — это «ложь, становящаяся правдой». Я призываю «нити», которые дают мне доступ к чужой проклятой энергии и информации: результат, условие или просто данные об объекте. Эти «данные» меняются под действием техники на противоположные в мою пользу, но со строгими условиями применения. Я не смогу безопасно применить технику по желанию, если не будет другого человека... — увидев отсутствие изменений на лице Годжо, Камико пояснила, — Ну, например, если ты скажешь или подумаешь, что эта лавочка из твердого материала, я могу сделать его противоположным — мягким. Но лучше, если скажешь в слух, а не подумаешь... Мне тяжело применять технику через мысли объекта, относительно которого я изменяю мир. С этим «условием», которое мы заключаем как контракт... Как бы сказать... Оно соскальзывает с меня? Буквально.       — Сложновато звучит, но я понял суть... Значит, твоя техника не подвергается ограничениям?       — Да! — кивнула девочка, — Моя способность в перспективе слишком сильна и я понимаю это. Изменять что-то на абсолютно противоположное без ограничений как сделать... из камней алмазы или лишить мага техники! Всё это я могу! — Камико помрачнела, — Поэтому... мне нужна защита и помощь в развитии.       — Положись на меня, — ухмыльнулся Годжо, — Не хочешь сейчас проверить кое-что? Заключим ещё какой-нибудь простенький контракт и заодно проверим действия техники. Сëко сказала, что твоя отдача от неправильной проводимости энергии через тело слишком велика, хотя контроль вне тела «потрясающий».       Они заключили контракт на минутное ограничение техник, и выяснили, что ограничения, как Камико и предполагала (говорила), накладывались только на другого человека, но не на неё и её технику.       Годжо стал более воодушевлëным когда Камико, наконец-то, нашла их «связь» — это была линия средней толщины, которая соединяла её с Сатору в крепком узле кровного родства. С каждой минутой она набирала силу и утолщалась, но настолько незаметно, что если бы не шестиглазость Камико, она бы и не заметила.       Маг настоял на том, чтобы девочка перебрала все свои связи, но их было действительно неимоверное количество: какие-то были тонкими как волосы и столь же незаметными, а другие прочные как железные прутья и такие же толстые, но либо оборванные, либо слишком болезненные на воспоминания... Будто её тело (техника) хранило воспоминания о всех людях, когда-то взаимодействующих с ней.       Девочка продолжала говорить о том, на что была способна, пытаясь повысить свою ценность, но замолчала, когда поняла, что это особо и не нужно было: Годжо же видел истину своими особыми глазами и сам слушал в пол уха. А когда ему позвонили и вовсе сказал, что им пора ехать.       В старый дом... Её Дом.