Кофе/Виски

Сначала появилась боль. Пульсирующая, накрывающая волнами, не прекращающаяся ни на секунду. Ломило виски, затылок… «Да что уж там, весь череп». Каждый вдох приносил боль. Вдох-выдох, вдох-выдох… Затем появилась тишина, вязкая, давящая на уши. Будто Дерек оглох или пребывал в вакууме. Во рту был отвратительный металлический вкус крови. Застонав, он открыл глаза. Вокруг была сплошная темень. Где он? Сконцентрироваться никак не получалось, от боли мысли разбегались как тараканы. Аккуратно поворачивая голову, он огляделся. Слева, под потолком горел красный огонек. Камера… Последнее, что он помнил, это удар, голос и темнота. ГОЛОС… Такой знакомый… Откуда он его знал? И что он сказал? «Прими свои худшие слабости, если желаешь истинной силы». Что за чушь?! Чувствуя, как затекло тело, Морган решил размяться, но не смог. Он был связан. А точнее — пристегнут наручниками: за руки к подлокотникам и за ноги к ножкам стула. Наручники были на запястьях, что давало возможность ограниченно двигать руками. Насколько позволяло такое положение, он ощупал подлокотники — металлические. Кожей ноги, оголённой от задравшейся штанины, он также ощущал металл. Сдвинуть стул не получалось. Это значило одно: он прикручен к полу. Сверху раздалось шуршание. Морган напрягся. Невидимый голос вкрадчиво, как будто нарочно растягивая слова, произнёс: «Не дёргайся, Дерек, тебе это не поможет. Я позаботился о своей безопасности». И Морган вспомнил… Именно этот голос сказал ему «спасибо» в тот вечер у бара. Его же он слышал, лёжа у своей квартиры. Этот голос принадлежал мулату из бара… Сукин сын, чтоб тебя!!! Он задёргался в тщетной попытке освободиться. Послышался смешок: «Говорю ж — бесполезно. Слушай теперь внимательно. Во-первых, оставь мысли о побеге раз и навсегда. Ты всё равно отсюда не выйдешь. Живым, по крайней мере, точно. Я готовился к этому событию не один день и всё предусмотрел. А во-вторых, именно из-за этого хочу, чтоб ты знал, кто я. Моё имя будет последним, что ты запомнишь. Брайан Бьюфорд». Услышав знакомую фамилию, Морган оцепенел, его будто насквозь прошило током. Мгновенно из лёгких вышибло воздух, стало нечем дышать. Этого просто не могло быть!!! А как же поговорка про снаряд дважды в одну воронку…?! Голос помолчал, видимо, наслаждаясь произведённым эффектом. Потом продолжил: — Да-да, Дерек. Ты такой крутой парень, который раскусит любого, упустил в своей жизни одну маленькую, но очень важную деталь. У Карла Бьюфорда был сын. Он бросил нас с матерью, когда мне было четырнадцать. И знаешь почему? Потому что нашёл новую игрушку — тебя! До твоего появления, он всю свою любовь дарил мне. И под «всей» я имею ввиду именно ВСЮ!» Морган понял, ЧТО подразумевал голос… Истина была столь отвратительна, что тошнота подкатила к горлу. — Знаешь, Дерек, как мне было тяжело? Карл сделал меня таким, а потом просто выкинул из жизни, как какой-то ненужный мусор, как сломанную игрушку. Как я тебя ненавидел! Следил за тобой. Я знал, когда мой отец приглашал тебя домой. Знал, когда угощал вином, как когда-то меня. Знал, почему говорил смотреть вверх. Всё это делал и я. Но в отличие от тебя получал удовольствие! — Больной ублюдок! Закрой свой поганый рот! Я доберусь до тебя рано или поздно. И тогда убью!!! И поверь мне, твоя смерть будет мучительной и долгой! Морган рвался изо всех сил. Наручники врезались в руки и ноги, причиняя резкую боль. — Тише, Дерек, тише. Не хочу, чтоб ты раньше времени себя покалечил. Если б я хотел твоей смерти, то просто убил бы там, возле твоей квартиры. Но нет, ты мне нужен живым. Ты должен мне, Дерек! Должен за каждый день, проведённый с моим отцом! За каждый день, проведённый мной в слезах! Знаешь, каково быть геем? Каково хотеть мужика, зная, что никогда не будет взаимности? Потому что он грёбанный гетеросексуал. Знаешь ли ты, как сложно прятать свою сущность, если ты не такой, как все?! — Брайан сорвался на фальцет. — Прятать свою сущность от таких самцов, как ты. Ты ведь знатный сердцеед, а, Дерек? Тебе противны такие, как я? Молчишь… Так вот, Дерек Морган, я хочу, чтобы ты заплатил мне сполна самым дорогим, что у тебя есть. Хочу, чтобы ты, как и я, почувствовал боль утраты. А ещё чтобы узнал, как здорово получать от мужика удовольствие. Я приготовил сюрприз, тебе понравится. Голос Брайана стал низким и тягучим. Он явно наслаждался происходящим. Загорелся свет. Морган осмотрелся: он был в комнате без окон и дверей, четыре стены и всё. Он посмотрел вверх и налево: действительно, под потолком были камера и динамик. Напротив Дерека, метрах в двух, находилась странная стена. Она была тёмной, матово поблёскивала. «Стекло, — подумал он, — как в допросной». — Я вижу, ты оценил мою задумку, — заговорил Брайан, — специально старался создать привычный тебе образ. Но это ещё не всё. Смотри! Стена напротив вдруг стала прозрачной: разъехались закрывавшие её ранее плотные чёрные шторы. За стеклом… О боже, нет! Морган жутко и протяжно взвыл, как загнанный в угол раненный зверь. Его кинуло в жар, сердце рванулось и разбилось на миллион осколков. За стеклом на стуле напротив сидел… Рид! «Нет, нет, нет! Это сон, этого не может быть!» Моргана трясло как в лихорадке, мозг налился расплавленным свинцом. Сбывался самый худший кошмар! Он пытался собраться, но никак не мог. Слишком велико было потрясение. Рид сидел на стуле, безвольно свесив голову на грудь, а руки вдоль тела — он не был прикован как Морган. Лица не видно. Казалось, он спал… Как Моргану хотелось, чтобы оно так и было! Ещё недавно красивые каштановые волосы свалялись и стали почти пепельными. Рид до пояса был обнажён, ноги тоже были босы. Единственное, что на нём осталось из одежды — когда-то чёрные, а сейчас серые от пыли брюки, рваные на коленях. Кожа была бледной, почти прозрачной. Предплечья и плечи покрывали ссадины и порезы. Грудь плавно вздымалась. «Живой. Слава Богу, живой», — машинально подумал про себя Морган. — Рид! Спенсер! Слышишь меня?! — закричал он, надрывая горло. Но он его не слышал. Сердце Моргана щемило от увиденного, слёзы предательски текли по щекам, но он даже не чувствовал их. Как бы он хотел разнести это грёбанное стекло! Спасти Рида… Спенсера… ЕГО Спенсера! Сгрести в охапку, прижать к себе крепко-крепко, прикрыть наготу его тела своим. Вдохнуть в эти бледные губы жизнь! Но он ничего не мог сделать, НИЧЕГО! От этой мысли зубы заскрежетали со звуком трения металла о металл. Сбоку от Рида открылась дверь, вошёл Брайан. Он тоже был обнажён до пояса и бос, как и Спенсер. Но в отличие от последнего, его телосложение было крупнее. В руках он держал пульт. После нажатия на него Морган стал слышать, что происходило по ту сторону стекла. — Знаешь, Дерек, а мальчишка — то очень даже милый. И такой податливый, — говоря это, Брайан встал сзади, запустил руку в волосы Рида и потянул назад. Голова безвольно запрокинулась. И Морган увидел лицо… Оно было белым и безжизненным, на губах — ни кровинки. Глаза цвета виски остекленели и смотрели в никуда. Рид был как фарфоровая кукла. «Нет, нет, нет», — как мантру повторял про себя Дерек. — Конечно, он не сразу стал податливым. Даже пытался сопротивляться! Пришлось ввести ему пару доз, — не отпуская рукой волосы Рида, Брайан сначала стал водить пальцами свободной руки по его шее. Затем очертил ключицы и прорисовал ссадины на плечах. Далее рука переместилась на его грудь. Пальцы вырисовывали сложные узоры и, как будто нечаянно, задевали соски в розовых ореолах. Большим пальцем Брайан провёл по одному из них, слегка надавив. Рид застонал. Бьюфорд опустил голову к его лицу и стал водить языком по приоткрытым губам, надавливая до тех пор, пока не смог проникнуть внутрь. Он целовал его грубо, с натиском, насилуя рот. Морган видел это всё, как в замедленной съемке, крупным кадром. Он находился в полном оцепенении: не хотел видеть, но и закрыть глаза не мог. Тело ему будто не подчинялось. Брайан отпустил волосы Рида, голова того так и осталась запрокинутой. Впился в шею, оставив там пятно от укуса, и заскользил языком ниже по телу. Встав на колени между ног Спенсера, он расстегнул ширинку, скользнул рукой внутрь и высвободил его член. Морган не мог оторвать взгляд. Зрелище было завораживающим и отвратительным одновременно. Член был достаточно большим, с голубоватыми венками и розовой головкой. Он уже увеличился в размерах и стал упругим. Бьюфорд накрыл его полностью ртом, до самого основания. И стал двигаться рваным темпом: сначала наращивая скорость до предела, потом сбавляя на крайне медленный, замирая на самой головке. Дерек видел, что Рид учащённо дышал. Губы и щеки порозовели, на лбу и между сосков выступили капельки пота. Затем протяжно застонал и дёрнулся. Он кончил. — Хороший мальчик, сладкий, — Бьюфорд довольно облизнулся, — а теперь сделай приятно мне. Он сел на колени к Риду, достал свой ствол внушительных размеров и стал им тереться о его член: совершая поступательные движения, ускоряя темп и амплитуду раскачивания. Слышался влажный звук: выделяемая смазка стекала у обоих. Одновременно запустил в волосы Спенсера руку и приказным тоном сказал: «Смотри на меня!» Тот как будто ожил и сфокусировал взгляд на Бьюфорде, как послушная марионетка. Морган не верил своим глазам! Только что казалось, Рид был в ступоре, а сейчас живее всех живых! — Поцелуй меня, — Брайан припал к губам Спенсера, и тот страстно ответил. Руки обвили шею. Частота движений тел уже была запредельной. Оба тяжело задышали, тишину прорезал двойной протяжный стон. Они кончили вместе, одновременно. Брайан слез со Спенсера и, встав боком к Моргану, чтобы тот лучше видел, скомандовал: «Слижи!». Рид послушно припал к члену и стал слизывать сперму с жадностью, как будто это было мороженное. Его розовый язычок скользил от головки до основания, спускаясь ниже, на мошонку. Он вылизывал размеренно и тщательно, не пропуская ни одного миллиметра. Губы блестели от попавшей влаги. Моргана трясло как в припадке. В голове был вязкий густой туман. Это было самое страшное кино, какое он видел в жизни. К своему ужасу, он чувствовал, как в джинсах стало тесно. Внизу живота скручивался тугой узел, по телу пробегала дрожь… вожделения?! Животные инстинкты были сильнее разума. Тем временем, Брайан застегнул ширинку себе и Риду. Затем он повернулся к Моргану и в упор посмотрел на него. Заметив явную выпуклость в области его ширинки, Бьюфорд усмехнулся: — Ну вот видишь, Дерек, тебе понравилось. Все люди, если ты не знал, бисексуальны по своей природе. Лишь какие-то глупые предубеждения мешают им быть теми, кто они есть на самом деле. Я помог Спенсеру принять себя таким, каким он был с самого начала, с помощью особого препарата. Он даёт полную власть над человеком. Да-да, Дерек, ты не ослышался. Твоя проницательность и тут дала маху. Ставлю сто к одному, что ты и не знал, насколько Спенсер тебя любит. Я случайно узнал его маленькую тайну, которая и привела тебя ко мне. Догадайся, чьими снимками с дел забита скрытая на рабочем столе папка Рида? Догадайся, чьи сообщения он бережно хранил без срока давности? Кого он представлял, будучи наедине с собой в душе? При этих словах Морган, весьма не кстати, вспомнил, как кончал тогда, на Рида из сна. — Ответ прост: это был ты. Но такому самцу нет дела до чужих чувств. Ты даже не заметил возле себя человека, столь горячо любящего и боготворящего тебя! Который был рад улыбаться твоим дурацким шуткам, терпеть твои походы по бабам. Наверняка, он чувствовал себя очень одиноким, пока ты трахал то одну, то другую во всех доступных плоскостях. Рид наверняка хотел находиться на их месте… Ладно, я устал, встретимся чуть позже. Брайан нажал снова какую-то кнопку на пульте. Чёрная штора вновь закрыла стекло, звук пропал. Морган не шевелился. Он был в глубоком шоке от увиденного. И в еще более глубоком от услышанного. Неужели всё, что сказала эта мразь, правда? И тут же сам себе ответил: «Да». Потому что сейчас стало всё на свои места. И то, почему Спенсер всегда смущался, если Морган называл его смешными прозвищами, и то, почему краснел, когда тот прикасался. И все мимолётные взгляды, которые казались случайными, теперь имели смысл. «Бл.ть, какой я идиот! Столько времени быть слепым… Получается, я ничем не лучше этого сукиного сына, раз заставлял столько времени страдать такого дорогого мне человека. Сколько он меня терпел!» Чувство вины рвало Моргана на части. Как спасти Рида, как залечить его раны? Простит ли он его когда-нибудь?! Ответа Дерек так и не узнал. Комнату наполнил сладковатый запах закиси азота. В народе — газ для наркоза.