Между двух миров

Ядвига Петровна      

      Плохое настроение сегодня проснулось раньше меня. Бесило все, начиная с чирикающих птиц за окном и заканчивая воплями с кухни.       Мое появление визжавших ни капли не смутило. Нечисть, к своему несчастью, большой проницательностью не отличалась и вместо того, чтобы убраться куда подальше, продолжала светскую беседу.       — О, Ядвига Петровна, проснулась, счастье-то какое! — захлопал в ладоши Водяной.       Ага, сейчас как повалит это неземное счастье на их пустые головы, будут знать.       — О чем разговор ведёте, баламуты? — спрашивала я чисто из соображений безопасности, чтобы в случае грандиозного кипиша знать, откуда ждать «добра». — Никак созрели подсобить со сбором трав?       Энтузиазма в глазах сразу поубавилось. Кот так вообще активно косил под мохнатую подставку для графина — обвился вокруг калачиком да притих.       — Мы такими бытовыми глупостями не занимаемся, — объявила правая и, по ощущениям, лишняя голова Горыныча. Остальные предусмотрительно промолчали.       Нет, ну я понять не могу, у кого-то инстинкт самосохранения барахлит? То есть вот оно в чем дело! Зимой чай мой хлебать да настойку дегустировать он первый, а как помогать нужно, так все, не змеиное это дело, видите ли!       — Мы вообще-то о другом, — осторожно начал Водяной. — Ядвига Петровна, а давай мэра нашего того… ну этого… умертвим. Нет мужика, нет проблем! Он как утопнет, так одни плюсы, — нечисть стала загибать перепончатые пальцы. — Во-первых, ты горевать не будешь. Во-вторых, от нас наконец-то прихвостни его, маги проклятущие, сбегут. Ну и в-третьих, Баба Яга ты или не Баба Яга! Тебе же по статусу положено молодцов губить.       Потрясающая логика.       — А тебе по статусу положено с русалками водиться и за омутом приглядывать, — возразил Горыныч. — А ты чем, паразит, занимаешься?       Водяной поник.       Мда. Что ни утро, а в нашем колхозе навозы да навозы. Ничего не меняется. Придется воспитывать.       — Уважаемые, а вы, мать вашу за ногу, что тут забыли, а? — обалдевшие Кот с Водяным такого поворота явно не ожидали. Уголек от неожиданности подпрыгнул, а Водяной под стол полез.       — Целыми днями чаи гоняете. От рук совсем отбились! Вот ты, Кот, чем у меня заведуешь? — котяра молчал, виновато опустив усатую морду. А вот меня уже понесло. — Запамятовал? Так я напомню! Ты, вообще-то, хранитель, так, на минуточку, и должен Лукоморье стеречь!       В кухне повисла мертвая тишина. Даже Скатерка притихла, что ей совсем не свойственно. Но это даже хорошо. Почаще бы так, а то от её постоянной болтовни голова гудит.       — Ядвига Петровна, тебя какая муха укусила? — осторожно спросил Водяной, но на всякий случай из-под стола не вылез. Перестраховался. — Может чайку с вареньецем?       — Вы совсем страх потеряли! — голос срывается на истеричный визг. — Муха меня укусила? Укусила. Большая такая — работа называется. Вы б из избушки вышли, глядишь, и вас в интересных местах покусает. Вон с глаз моих, чтобы до заката не видела, тунеядцы! А как с делами кончите, так явитесь с отчетом. Поймаю с водкой — расскажу белкам, что минздрав можно из существа экзорцизмом изгнать.       Просить дважды не пришлось. Нечисть то ли прониклась, то ли просто до смерти перепугалась. Третий вариант с внезапно проснувшейся совестью отмела сразу. Совесть для них — зверь невиданный. Могла бы, всех бы в воде святой искупала!       Первым бы к банным процедурам приобщился мэр. Воображение тут же услужливо во всех красках изобразило переминающегося с ноги на ногу Костлявого в ночном колпаке, розовом махровом халате и такого же цвета тапках с большими пушистыми помпонами. Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Но ничего, мои выдержат.       Какое там золотое правило всех бабок ежек? Правильно. Если кто-то сделал гадость, сделай гадость ты в ответ. Если сделать не успели, ты его опереди.       Настроение стремительно поднималось. Спустя минут пять я с улыбкой до ушей помешивала какую-то бурду цвета детской неожиданности, между прочим, сваренного по экспериментальному рецепту.       Вернее, как экспериментальному, просто в какой-то момент надоело маяться с весами и бесконечными пропорциями, и я просто начала сливать в котел все банки и склянки, попадавшиеся под руку.       Вышло очень даже неплохо. На удивление, пахло зелье очень даже ничего — какими-то травами. Одним словом, подозрений не вызывало. Осталось только Костлявого как-то к нему приобщить.       Интуиция ненавязчиво взывала к здравому смыслу, подталкивая оставить идею с нелепой местью.       Слегка пританцовывая, остудила зелье, разлила по банкам. Призадумалась. Действие моего творения предугадать было сложно. Может, слабительное, может, снотворное, а может, все вместе. Тогда совсем замечательно будет. Назову его «спящий засранец».       Зельеварение я всегда любила, оно успокаивало. Да и кашеварить, в красках представляя реакцию подопытной жертвы, вдвойне приятно. Обычно удавалось предугадать результат. Бывали, конечно, исключения, как, например, сегодня, но это так, маленькая шалость.       Размышление о прекрасном прервали вежливым стуком в двери.       А вот хрен ему с маслом, не открою!       В личности раннего гостя сомнений не было. Мои любимые балбесы наверняка уже донесли всему Мышкину о моем отвратном настроении, а желающих добровольно испытать гнев хранительницы на себе не было.       Интересно, что это он так в дверь барабанит? Неужто с Водяного взял пример: невестушка достала, так он сразу к Бабе Яге в избушку? А вот фигушки!       В дверь опять постучали. На этот раз с такой силой, что несчастная, не будь на ней защитных рун, тотчас бы развалилась на мелкие щепки.       Нет, ну это уже наглость! Пришел, в душу нагадил, двери чуть не сломал. Участок где-то на кладбище себе присмотрел? Судя по тому, как ломится он за черную кладбищенскую оградку, прям очень стремится попасть.        А я что? Я ничего, сама доброта! Склянку с зельем взяла, двери открыла и, пока обалдевший от такого маневра мэр глазами хлопал, быстренько зелье на голову ему вылила и дверь закрыла.       Едва успела отойти, как многострадальная добротная дверь в одно мгновение превратилась в пепел.       — Ты дверь сжег, ирод!       Как-то вдруг совсем не весело, даже страшно немного. Хотя, кого обманываю. Очень страшно. Особенно если взять в расчет то, как он, особо не напрягаясь, заставил истлеть нажитое не совсем честным ягушинским трудом имущество.       — Что ты сейчас на меня вылила? — обманчиво спокойно поинтересовался мэр.       — Не… не знаю! — выдохнула я.       Это была какая-то магия. Странная лишающая всякого желания сопротивляться, подавляющая волю.       Страх медленно перерастал в нечто иное, заставляющее тело изнывать в неизвестности. Даже желание покалечить мэра как-то притупилось.       — То есть как, не знаю, — передразнил Кощей, мягко шагая навстречу. — Ты сейчас не шутишь? Серьезно вылила на меня какую-то бурду?       — Да       И как-то все неправильно это. Неожиданная близость пробуждала глубоко внутри предательскую дрожь.       — Откуда ты только взялась на мою голову такая дурная?       Я собиралась обидеться. Честное слово. Высказать все, что думаю о нем во всех подробностях и с выражением, но мне не позволили.       Кощей захватил в плен мои непослушные губы, пресекая мысль избежать поцелуя. Попытка остановить граничащие с безумием ощущения, бороться с этим неправильным, отвратительным магом потерпела крах. Сначала я сжала губы — Кощей хмыкнул и начал действовать иначе, добиваясь умелыми ласками. Я отчаянно пыталась вырваться, но одна рука властно обвила талию, а вторая нежно сжимала волосы на затылке, не позволяя отвернуться.       В какой-то момент безуспешной борьбы с ним или самой собой, уж не знаю точно, я закрыла глаза, полностью отдаваясь лавине чувств. Однако, услышав собственный стон, решила возобладать над странной магией и остановиться.       Однако мэру решение не поправилось. Рука мужчины перехватила упершуюся в попытке оттолкнуть его ладонь, и его пальцы начали свое отдельно сумасшествие, поглаживая тыльную сторону запястья, ладонь и снова запястье. Я застонала громче, стыдясь собственного порыва.       — Не сопротивляйся мне, — простонал Кощей, прижимая ближе, хотя куда уж ближе!       А я… я решила, что если уж пропадать, то хоть не дубом безвольным, и, обвив свободной рукой его шею, попыталась принять активное участие в творящемся безумии.       Это было фатальной ошибкой!       Кощей замер, потом спешно отстранился. Я тоже замерла и в жизни чуть не сгорела со стыда, когда за шикарной спиной мэра послышалось деликатное покашливание.       — Что ты?.. Ты … ведьма! — прошипел Кощей.       В следующее мгновение вокруг нас что-то разорвалось, и все то, что хотелось сделать с этой бессовестной мэрской мордой вновь вернулось в троекратном размере. Удушила бы собственными руками.       Мать моя волшебница, какой позор! Хранительница средь бела дня целуется с магом, да ещё и с тем, кому сама же объявила войну. Кто узнает — засмеет.       — Что это было? — рявкнул Кощей, обращаясь как ни странно к кому-то невидимому.       Бедолага. Может у него помутнение? Солнышко темную шевелюру напекло. Надо будет озадачить Кикимору смастерить ему головной убор. Она один раз порывалась водяному подарить чепчик из водорослей, мне кажется, мэру такой пойдет.       — Приворотное зелье, — ляпнула я первое пришедшее в голову. — Хотела экспериментальную партию проверить.       Как видишь вышло сносно. Вру и не краснею. Сам виноват. Тоже мне нашелся юный девственник. Принудили его. Кобеля блудного ведьму целовать.       — Не с тобой разговариваю, — отмахнулся Кощей и продолжил уже намного жестче. — Вася, я что тебе сказал, а? Ждать в машине.       Мда, а вот и глюки. Уже Вась каких-то видит. Правда, они ему не отвечают, но говорят, это временно. Как любил повторять один мой знакомый призрак — психиатр при жизни: можно болтать с кем угодно, будучи нормальным, а вот когда этот кто угодно начинает тебе отвечать, стоит задуматься.       — Вообще-то я пришла тебя спасать, — обиженно сообщил глюк, принимая вполне реальный облик светловолосой девушки.       Невеста…       Как-то неудобно получилось и в тоже время за Костлявого обидно стало. Не любит она его. Разве влюбленная женщина вот так просто будет стоять, ехидно улыбаясь, как будто мамаша, застукавшая чадо за развратом.       А где «как ты мог, скотина» или «наша любовь для тебя ничего не значит»?! За волосы оттаскать соперницу? Нет, я бы не далась, но так, чисто для приличия можно было бы попробовать. Где он эту бесчувственную галлюцинацию нашел?       — Стесняюсь спросить, от кого?       Во дурень! Они друг друга явно стоят. Ни одна нормальная женщина по доброй воле с таким сокровищем не свяжется. Кикимора яркое тому доказательство.       — Как от кого? От страшной Бабы Яги, — снисходительно объяснила я.       — Правильно, — волшебница приветливо улыбнулась. — Откуда я могла знать, что ты надумаешь приобщиться к вампиризму.       Кощей шутку не понял. А вот до меня дошло быстро.       Нет, ну что за народ пошёл? Узнать бы чему их в академиях этих учат. Никакого уважения. Где страх и ужас? На худой конец дрожащие колени?       — К чему приобщился? — Кощей в очередной раз подтвердил свое звание «дурень года».       Его наверное где-то ищут, да найти и вручить медаль никак не могут. Бегает, гад, быстро. Ну ничего, я Лешего попрошу, он деревянную сделает. Мышкин должен знать своего героя.       Глюк закатила глаза.       — Девочку сожрать ты тут пытался, пока я тебя в машине ждала.       Кощей спиной прислонился к косяку и, обхватив себя руками, еле сдерживал прорывающийся хохот.       — Это я-то девочка?! — возмущению не было предела. — Да я…. Да я!       Кажется, я где-то слышала, что одна Баба Яга насаживала головы обидчиков на колышки заборные. Очень хорошая идея. Нужно попробовать. А с другой стороны, чего тянуть-то?       Медленно двинулась в сторону ничего не подозревающей волшебницы. С реакцией у неё оказалось плохо, зато у женишка нет. Кощей перегородил дорогу праведной мести. Ну ничего, помрет героем.       — Ядвига Петровна, успокойтесь. Никто не собирался задевать ваше хрупкое достоинство. Мы здесь вообще не за этим.       — Ну я так и подумала, — елейным голоском пропела в ответ. — Пошел вон вместе со своей белобрысой галлюцинацией. Совет да любовь! На свадьбу, так уж и быть, не приду. Будет вам свадебный подарок!       Сейчас самое то эффектно хлопнуть дверью, но кто-то её испепелил. Скотина. Поэтому я осталась стоять живым памятником самой себе.       Кощей тяжело вздохнул, прямо как взрослый, вынужденный объяснять крохе элементарные вещи:       — Ядвига Петровна, мы можем помочь друг другу. Цель у нас одна — поймать убийцу русалки. Так что давайте вы отложите детские обижуськи и начнете вести себя как взрослая хранительница.       Это он меня отчитал сейчас? Или мне показалось? Так себе метод по закапыванию топора вражды. Правда мэр об этом ещё не знает. Ну ничего, объясним!       — Избушка… Избушка, — ласково позвала я любимую помощницу, — проводи гостей.       Вот кто-кто, а Избушка у меня замечательная. Не капризная, послушная. Были б все такими, повесились бы от скуки.       Дважды повторять не пришлось. С тихим скрипом волшебная изба поднялась на ноги и хорошенько прицелившись пнула сначала обалдевшую костлявую морду, а следом и его галюцинацию.       Вот так! Пусть только явятся ещё раз. Головы обоим откручу.