«Заблудшие души»

      Когда недели летят чередой трудовых будней, становится сложно отличить дни друг от друга. Разве что календарь теряет все больше в упитанности. И сквозь эту рутину нитью пролегала проблема Камия додзе. На уровне нижней черепицы, под навесом энгавы, где еще висели тэру-тэру-бодзу в память о сезоне дождей, в воздухе витала напряженность, шлейфом покрывающая дом. И причиной этого наваждения была пара, как выразилась Мегуми, «заблудших душ». Сами заблудшие души таковыми себя не считали и вполне комфортно равноудалялись друг от друга. Кеншин, нацепив вечную услужливую улыбку, игнорировал все намеки как Каору, так и друзей. Каору же пыталась игнорировать, что игнорируют ее, и если раньше под уговоры друзей делала шаг навстречу, то после нескольких бесплодных попыток тоже стала пропускать все советы мимо ушей. Она не может вешаться ему на шею и обременять своими чувствами. То, что он жив и здоров, так еще и решил остаться в додзе, уже большое чудо. Поэтому, чтобы не забивать голову глупостями, девушка старалась отвлечь себя тренировками и обучением Яхико. Вскоре начали подтягиваться и другие ученики, отчего в обычно меланхоличном тихом додзе стало людно. К обеду подтягивались еще и Сано с Мегуми, а тихо становилось только после заката, когда пьяного Саноске выпроваживали за ворота, а Лисице становилось скучно дразнить Каору. Такими вечерами Каору и Кеншин сидели на террасе и пили чай, естественно, почти в двух метрах друг от друга, чтобы не вызвать подозрений у лупоглазых сверчков. Обычно молчаливая традиция, в этот раз прервалась голосом Кеншина.       — Каору-доно.       Девушка опустила чашку и едва повернула голову к собеседнику.       — М?       — Я надеюсь, вы найдете свое счастье, вот так вот. — Прикрытые глаза и улыбка на губах.       Каору застыла. Она смотрела на бродягу, который уже отвернулся к пруду и снова потягивал чай, и чувствовала в горле ком. Вот он, ответ на ее давний вопрос. Так легко перечеркнувший два года ее терзаний. Получается, он не может ответить на ее чувства. Все еще мучается от своего пути? Или, попрощавшись с Томоэ, все равно не может принять в свое сердце кого-то еще? Может он просто видит в ней дорого человека, но не женщину? Каору лишь вздохнула.       — Угу.       И снова уткнулась в чашку. К ее удивлению влаги на ресницах она не почувствовала. В промежутках между круговыми разводами от дыхания в отражении она видела свое обычное задумчивое лицо. И, лишь когда пожелала спокойной ночи и вернулась в комнату, она почувствовала как грудь сдавило и слезы хлынули по щекам. В ту ночь подушка стала молчаливой утешительницей, забирая с глухими криками всю боль и безвыходность. Каору знала, что ее чувства частично ответны, но решение Кеншина перечеркнуло все трепыхания ее сердца.

***

      Он знал, что причиняет ей боль. Поэтому и мечтал оставить ее. Долго вырывался из теплых объятий и с головой уходил в события Киото. Долго отгораживался улыбкой и простецким «оро». Кеншин думал, что мир сложен потому что есть люди с противоположной точкой зрения, которых трудно понять, а если и понять, то сложно принять. Но стало очевидно, что люди, объединенные одними мыслями, но разделенные судьбой намного дальше друг от друга. Химура понимал мотивацию Шишио. Мог рушить его планы и предугадывать действия. Его можно понять. Человек с идеалами и целью. В размеренной жизни города же бывший хитокири терялся. Интуиция притуплялась, а инстинкты путали врага с синицей на ветке. Когда привык, что по твою душу могут прийти в любой момент, не удается умиротворенно нежиться в кровати. Как бродячий кот, он хотел однажды уйти со своими ранами и подкошенным здоровьем.       Кешин сделал глоток чая, не почувствовав вкуса, и улыбнулся луне, что так удрученно пялилась на него ярким глазом. Мир велик, а Каору еще юна. Она обязательно встретит человека, который позаботится о ней. А пока… он будет рядом ее поддерживать. Если любишь… отпусти. Пусть она будет счастливой…

***

      На следующий день уже за обедом друзья растормошили Каору, расспрашивая как продвигаются их отношения.       — Никак, — хмыкнула она, когда за Химурой закрылась дверь. — Он отказал мне.       В кухне редко было так тихо. Каору была уязвлена, но теперь вывести ее из себя было сложнее. Апатия с головой поглотила девушку, отметая глупые замечания товарищей. Но те были не в силах шутить.       — То есть как? — ахнула Мегуми.       Сано отложил палочки.       — Как-как, словами через рот, что ты от нее сейчас хочешь добиться, Лисица? — он скрестил руки на груди, но тут же пришлось их расцепить и искать опору — он квакнул от прицельного удара Мегуми. Все-таки больше всего покалечить Саноске могла только его врач.       — Ну и хорошо что одумался, кто ж захочет замуж за уродину? — противореча своим оскорблениям, растерянно пробормотал Яхико.       Каору же смотрела только в свою пиалу, пытаясь найти там ответы на вопросы вселенной. Даже Мегуми в этот раз обошлась без пылкой речи. Вряд ли у нее появился шанс заграбастать Кеншина, но странно, что она даже не попыталась об этом пошутить.       — Не грусти, Милашка! Вот появится у тебя парень, сам прибежит как миленький! Давай найдем тебе парня? — предложил Сано, но тут же снова ощутил всю мощь нежных женских рук Мегуми.       — Идиот! Нашел что предлагать!       Их препирательства потонули в тумане, который заполнил разум Каору. У нее было непонятное чувство утраты. Как странно чувствовать себя одинокой, хотя Кеншин всегда рядом.       Девушка поднялась и собрала грязную посуду. Ногой поддела дверь на кухню, где уже хлопотал Химура. Уставилась на его спину и снова поникла. Но они ведь могут остаться друзьями? Или может он считает ее младшей сестренкой? Он же не бросит родного человека? Уходить он не собирается, так что это не отличается от двухлетнего сожительства до этого. Каору как смогла улыбнулась и составила посуду в таз.       — Оро? — отреагировал на ее появление Кеншин.       — Спасибо за еду, — повторила Каору предобеденную мантру.       — Я рад, что вам понравилось, вот так вот. — Засиял Химура.       Девушке стало легче. Жизнь так или иначе продолжается.

***

      После недельной депрессии, которую девушка пыталась отчаянно скрыть, друзья приняли решение взяться за ее состояние. Собрание партизанов провели в клинике, куда вряд ли в ближайшее время заглянули бы Каору или бывший хитокири.       — Это уже невыносимо! Эта горилла скоро всю посуду побьет из-за того что в облаках витает! — кривился Яхико. — Я не могу так тренироваться! Я так сделал лишних пять тысяч выпадов, из-за того что она забыла, что уже давала мне это задание! А я хотел отработать новую технику!       — Тебе не повредит, — заржал Сано.       Яхико зарычал, сжав кулаки. Его ноздри яростно раздувались, а от крепкого словца сдержало лишь присутствие докторессы, которая неприменно бы занялась его воспитанием в отсутствие Каору.       — Я все еще не верю, что это произошло. — Мегуми сидела в кресле и терла подбородок.       — Ты всегда слишком хорошо о нем думала, — Сано плюхнулся на стол и тут же получил предупреждающий взгляд лисьих глаз. Пришлось ретироваться к противоположной стене.       — И это говорит его лучший друг.       — Эй, я тоже переживаю за Милашку!       — И что мы будем делать? — обреченно спросил Яхико.       В кабинете воцарилась тишина. Каждый погрузился в размышления. Однако Мегуми понимала ответственность, которую придется взять на себя. Она даже не хотела думать, что могло зародиться в головах идиота и малолетки. Придется как всегда взять все в свои руки. Но ее мысли прервал Сано.       — И все-таки я бы посмотрел на ревнивца Кеншина, — ухмыльнулся он — Надо Каору найти себе парочку вариантов.       — Придурок. Кеншин не купится на поддельных кавалеров, да и Каору не станет манипулировать им, ох уж эта девчонка чистых нравов — скептически отозвалась Мегуми.       — А кто говорит о поддельных? — подмигнул Сано. — Милашка и правда милашка, да и о будущем ей надо думать, а значит пора залечивать разбитое сердечко!       — Предлагаешь ей найти себе настоящего жениха? — уставилась на него докторесса.       — А то!       Мегуми с сомнением посмотрела в окно. Размеренный шум с улицы притягивал своей беспечностью.       — А если она и правда влюбится в другого человека? — осторожно спросил Яхико, опустив голову.       — Тогда Милашка будет счастлива, а Кеншину придется подвинуться!       Мегуми с трудом признала, что и у беспросветных идиотов бывают благие мысли. Мегуми отводила душу лечением больных, но она прекрасно осознавала боль Каору, которая ежедневно находилась рядом с объектом воздыханий. Такой муки она не желала даже этой грубой пацанке. Пришлось признать, что для Каору это будет лучшим выходом. А что касается Кеншина… Он сам в могилу себя загонит раньше времени. Но тут все медицинские показания были бессильны. Упрямство упрямством, а держать Каору на коротком поводке чувств было непростительно. Если раньше Мегуми направляла девушку жить ради Химуры, то теперь придется показать «заблудшей душе», что бывший хитокири не единственная радость в жизни. Кто бы мог подумать, что самое сложное для любви это не пережить войну, а не сгореть тихим пламенем в мирное время.

***

      Очередной обед был наполнен спешкой. Химура плавно, но торопливо поглощал свою порцию, с улыбкой слушая историю Сано про его поход в бар. Каору, сославшись на дела в додзе, присоединилась только когда Кеншин покинул помещение. Пожелав приятного аппетита, она накинулась на рис и рыбу.       — Крокодилица, ты так потолстеешь, если будешь столько есть, — попытался боднуть Яхико, на что Каору лишь отмахнулась. Еще несколько попыток были тщетны. Тогда Мегуми не выдержала.       — Хватит строить из себя страдалицу!       Вот тут уже девушка напротив замерла и осторожно отложила палочки.       — Мегуми-сан, вы уж определитесь, что вы от меня хотите, — поникший взгляд уперся в столешницу. Докторесса закусила губу.       — Я знаю что говорила. И не отступаюсь от своих слов. Однако… Однако насильно мил не будешь. Тебе придется понять теперь мое положение.       — Да поняла я! Не собираюсь я страдать всю жизнь, — пальцы сжали грубую ткань тренировочных хакама.       — И что ты решила? — насупился Яхико.       — Двигаться дальше.       Троица друзей переглянулись.       — Это было проще, чем я думала, — прошептала Мегуми.       — Так надо подтолкнуть ее дальше! — так же шепотом напомнил Сано.       — Эй! Я все еще тут, хватит шептаться! — рявкнула Каору.       — О, крокодилица то очнулась! — возликовал Яхико. Теперь ему не нужен был остальной план, главное что Каору теперь прежняя. Но вот Мегуми и Сано отступать не стали.       — Эй, Милашка, как насчет нового жениха в твоем «двигаться дальше»?       Каору вытаращила глаза на Сано, а ее губа дрогнула. А потом она вспыхнула.       — С-сано-сан… Вы что, хот-тите предложить…       Саноске вскинул руки.       — Стопэ-стопэ! Я не предлагаю свою кандидатуру! Я предлагаю тебе осмотреться и понять, насколько ты интересна другим, — подмигнул он. Мегуми припечатала ладонью ему по спине, отчего тот хрюкнул, подавившись саке.       — Стерва! — зашипел парень.       — И кто тебя за язык тянул! Ты ее напугал! — она закатила глаза.       — Сано-сан хочет сказать, что такая, с позволения сказать, очаровашка, и правда привлекает мужчин. Каких не знаю, но поискать точно стоит, вдруг найдешь.       — О, а ты прямо верх тактичности, — съязвил Сано.       Каору же смотрела за происходящим словно с ватой в ушах. Найти себе жениха? Вот так внезапно?       — Хватит! Я вам что, ветренная девица из квартала красных фонарей так за парнями таскаться? — завопила она.       — Нет, Милашка, ты не поняла! Стой!       Но седзи уже захлопнулась.       — Отлично, вы все испортили, — презрительно хмыкнул Яхико, глянув на горе сообщничков.

***

      Тем не менее их слова достигли цели. Каору весь день думала о своей судьбе. Ей уже двадцать, а она до сих пор ходит в девках. Если подобные замечания в свою сторону она обычно рекошетила едкими замечаниями, то теперь это показалось насущной проблемой. Если не будет наследников, то додзе некому будет передать. Такой расклад событий Каору не устраивал. Когда она только встретила Кеншина ей было не до отношений, ведь было не прокормиться. Тренировочный зал простаивал, боккен рассекал воздух в тоскливом одиночестве. Но потом появился Яхико. Преемник школы Камия. Потом зародились чувства к бывшему хитокири, лелеянные два года. А теперь… Учеников поприбавилось, Камия додзе расцветало, а после тренировок сил хватало разве что на те немногие бытовые вопросы, которые не успел решить Кеншин. В таком расписании сложно было найти место для поиска партнера. Да и вряд ли она сможет так легко переключиться на кого-то другого.       С забитой мыслями головой во время перерыва девушка пошла к колодцу. Знойная пора, опустившаяся на Токио, не давала полностью отдаваться тренировкам. От давящей жары плющило, тело быстрее теряло влагу, отчего во рту давно пересохло, а пот крупными каплями неприятно скользил по спине. Каору подняла себе ведро ледяной воды и, сложив ладони лодочкой для зачерпывания, принялась жадно пить, заодно смачивая лицо. Потом плюхнулась на нагретую каменную кладку колодца и выдохнула. Хоть она и рада была новым ученикам, ей все сложнее было контролировать происходящее в додзе. Да, рука еще не набита, но раз работа с Яхико дает уже свои плоды, то она не отступится и от остальных ребят. Что же касалось свободного времени в расписании… Даже если найти время для подобных вещей (глупостей), то с чего начать? Как заводят отношения? Нужно просто начать общаться? С кем? И где? И как понять, что отношения именно романтические? В какой момент дружба переходит в отношения? А если начинать с отношений, то как понять, что человеку нравишься не только из физиологических потребностей? Сколько вопросов и так мало ответов. С Кеншином всегда было просто. Она улыбнется — он улыбнется. Он загрустит — она подбодрит. Легко и уютно.       — Вот черт! — выругалась Каору и, подскочив, перевернула себе на голову оставшуюся в ведре воду. Обещание не думать о Химуре разбивалось вдребезги. Но она точно решила теперь на него не полагаться со своими планами на будущее. А значит, выбора нет. Надо будет выкроить время каким-нибудь вечером и прогуляться в город. Бестолковая идея, но других не было. К тому же скоро праздники, может там ей и удастся кого-то встретить.       — Оро?       Каору обернулась и встретилась с недоумением в фиалковых глазах.       — А, Кеншин. Ты что-то хотел?       Химура переступил с ноги на ногу.       — Ваш покорный слуга пришел набрать воды для ванны, вот так вот, — скромно ответил он. — Но он может вернуться позже, если Каору-доно желает остаться одна.       Девушка, все еще под наваждением своих недавних мыслей смутилась, из-за чего пришлось отвернуться. Она перекинула через плечо хвост волос и скрутила, отжав лишнюю воду на траву. Облизнула уже высохшие губы и поморщилась от новых сползающих капель по телу.       — Нет, все в порядке, я уже ухожу. Только сделаю еще пару глотков.       Она набрала еще одно ведро и снова утолила жажду. Плеснув себе на лицо, она стерла рукавом воду с глаз и повернулась к Химуре. Тот с жадностью пялился на почти полное ведро. Даже улыбка слегка перекосилась.       — Хочешь пить? — понимающе хихикнула девушка. — Да, скорее бы жара спала. Ладно, тогда пойду в додзе!       Последняя фраза звучала уже от удаляющейся спины. Каору бежала к тени навеса другой части дома, думая о предстоящих праздниках. Кеншин же обреченно поплелся к оставленному ведру и тоже несколько раз набрал воды в ладони. Ледяная вода хлынула в глотку, даруя спасительную прохладу, а от брызг с ресниц падали капли. Однако жажда возвращалась с пугающей скоростью. Недолго думая, он повторил с ведром ту же махинацию — оставшаяся вода ручьями потекла по медным волосам и розовому ги. Это помогло. Совсем чуть-чуть.

***

      Когда вечерняя прохлада коснулась Токио, ученики Камия додзе стали понемногу расходиться. Последним Каору отпустила Яхико, напоследок стукнув по голове боккеном, чтобы не выпендривался. Тот мстительно пообещал прийти к ужину и забрать лучшие кусочки мяса, которое сегодня готовил Кеншин. Каору пожелала ему удачи и невозмутимо направилась в ванну. Отмокать после тяжелого дня было явно приятнее, чем препираться с горластым спиногрызом. Купальня, заботливо подготовленная Кеншином, уже наполнилась густым теплым паром. Каору стянула с себя влажную одежду и принялась мылить тело, счищая с кожи пыль и грязь, налипшие за день. Горячая вода лизнула противоположный край ванны, когда девушка погрузилась в воду, смывая с себя мыло. От пены, оставшейся маленькими пузырьками пахло травами и чем-то сладким. Каору побултыхала в воде руками и окунулась с головой. Загребла горсть и стала капать на плечо, которое быстро высыхало над поверхностью воды.       Вот сейчас притащатся Сано и Яхико, начнут орать. Лисица начнет липнуть к Кеншину. А непробиваемый Химура лишь выдаст «Оро?». Ну и что. Ей теперь нет повода ревновать Кеншина. Разве что завидно, что ей не позволить самой себе так же льнуть к любимому парню. Она представила как томно прижимается к розовому ги, ведет пальцами по груди в разрезе одежды, поднимает хитрый взгляд и смотрит из-под ресниц, как Химура… Додумать было выше ее сил, все тело горело от жара купальни и бурной фантазии. Пришлось снова окунуться с головой. С носа соскользнула капля. А, собственно, что дальше? Как бы Кеншин отреагировал? Приставания Мегуми он игнорировал. Отодвинул бы? Или бы просто не понял, ведь для нее это странное поведение. Каору вздохнула. В любом случае такие эксперименты не стоит проводить, только Химуру изводить.       Издали послышались вопли, и Каору поняла, что друзья уже завалились в гости. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Раз так, надо поторопиться к ужину. Каору вылезла из ванны и пошла к сложенным у входа чистым вещам, подобрав по дороге мыло. Черт, мыло! Это было последней мыслью перед более основательным исследованием пола — девушка грузно плюхнулась, едва не припечатавшись о стену. Непроизвольный крик сорвался с губ, и вот уже в коридоре слышатся топот нескольких пар ног.       — Каору-доно!       Резко осозновая ситуацию, Каору машинально завертела головой, однако даже полотенце было за полем видимости. И уже смущенная, не менее истошно завопила:       — Нет! Кеншин, не входи!       За дверьми притихли, но возня не прикратилась. Потом отодвинутая седзи образовала узкий проход, не позволяя открыть обзору лишних подробностей. Порог переступила Мегуми, и створка вернулась на место с негромким щелчком.       — Ну и что это за показательное выступление? — фыркнула Лисица. — Она тут может шею свернула, а боится, как бы ее голой не увидели!       Она осторожно подошла к скорчившейся Каору и схватила дернувшуюся за плечо, осматривая на возможные повреждения.       — Пара ушибов, но в целом ты здорова как бык. Хотя порядочным девушкам иногда необходима хрупкость лани.       Несмотря на это, Мегуми помогла подняться, с осторожностью поддерживая за талию. Когда Каору уже твердо встала на обе ноги, то тут же поморщилась и прикусила губу.       — О, похоже я тебя недооценила, — Мегуми нагнулась. — От лани у тебя только копыта. А бонусом к ним — растяжение.       Каору уже и сама чувствовала ноющую боль в районе щиколотки. Оперевшись на Мегуми, она доковыляла до одежды. Затянула пояс поверх домашней юкаты и накинула на голову полотенце. Здесь она и ждала отлучившуюся за бинтами докторессу. Мегуми нанесла пахучую мазь и перевязала пульсирующую ногу.       — Неделю не двигаться дальше туалета. Оставлю тебе лекарство — будешь мазать каждый вечер, — назидательно сказала она.       — Но у меня же ученики! — возмутилась Каору.       — Уж переживут как-нибудь без недели твоих указаний.       Каору поджала губы и промолчала. Она не собиралась оставлять додзе без присмотра, но Лисице об этом знать необязательно.       Когда девушки вышли из купален, в коридоре уже образовалась давка.       — Милашка, и как ты умудрилась?       — Каору-доно! С вами все в порядке?       — Да что станется с этой гориллой? — хмыкнул Яхико, и тем не менее с беспокойством следил за происходящим.       — Небольшое растяжение, — констатировала Мегуми, а Камия смущенно отвела глаза.       — Каору-доно! Ваш покорный слуга может помочь вам дойти до кухни, — улыбнулся Химура, на что Лисица навострила ушки:       — Не беспокойся, Кенни! Она не самый тяжелый пациент в моей практике!       И с достоинством императрицы, которой достался не самый красивый наряд на светском вечере, она гордо потащила Каору вдоль коридора. Друзья собрались вокруг стола и принялись за еду. Сегодня Каору жевала рис с большей задумчивостью, чем обычно, иногда замирала, забывая донести палочки до рта.       — Что на этот раз? — шумно вздохнула Мегуми. — Кого жалеешь больше? Себя или Кеншина, которому прибавится хлопот?       — Никого я не жалею! — нахмурилась Камия.       — Ну тише-тише! Лучше скажи, как там продвигаются поиски жениха? — с интересом спросил Саноске, поглощая рыбу.       — Никак! — рявкнула покрасневшая девушка. Они ее извести решили! Вот зачем этот придурок ляпнул про женихов?! Девушка с опаской покосилась на Химуру, который запивал небогатый ужин зеленым чаем. Спокойствие бродяги подействовало с убийственной точностью. Чего это она должна стесняться своей дальнейшей жизни? Она же никому ничем не обязана? Однако помимо ее воли в горле уже образовался ком, который напрочь отбил аппетит, а заодно и зажег пламя решимости.       — Да и правда, кто возьмет старую деву двадцати лет, которая еще и выглядит как юнец в переходном возрасте? — хихикнула Мегуми. Лисьи уши учаяли свою добычу. И ловушка захлопнулась.       — Это я то не найду себе парня? Да легко! Это ты можешь продолжать вешаться на Кеншина, потому что кроме как вешалкой, в твоем возрасте быть кем-то в семейной жизни уже не получится! — вспыхнула Каору.       Сано присвистнул, за что тут же получил по макушке от Мегуми и примирительно замахал руками.       — В моем возрасте знания полезнее молодой крови, — докторесса томно подмигнула и приложила палец к губам.       — Кошелка старая! — взвилась Каору.       — Мужланка!       — Похотливая!       — Девственница!       В кухне воцарилась гробовая тишина. Лишь слышно было, как из ушей Каору повалил пар. Из-за опущенной на глаза челки нельзя было разглядеть ее выражения лица, но по покрасневшим ушам можно было сделать выводы.       — Т… Ч… Старая развратница! — выплюнула девушка и, спотыкаясь, выбежала.       Хлопнула седзи, оставляя собравшихся в неловком молчании.       — Неженка, — хихикнула на прощание Лисица.

***

      Каору, стараясь не наступать на больную ногу, доковыляла по террасе до своей комнаты. Плюхнулась на пол и тоскливо обхватила колени. Что эта Лисица себе позволяет?! То ругает за безответственность, то меняет свои решения, то просто издевается. Вот зачем она так? Вечно лезет в чужую жизнь. Если раньше Каору терпела ее выходки из-за помощи в лечении Кеншина и уважении ее чувств, то теперь желание видеть эту женщину в своем доме свелось к нулю. Хотя глупо обижаться на правду. Каору принялась ногтем скрести татами, убирая невидимую грязь. И правда мужланка. Но отказываться от меча ради помолвки она не собирается. Внешность может исправить косметика и одежда. Характер вот только не поменяешь. Сколько бы Каору не пыталась быть более милой и элегантной, «Ямато-надэсико» ей не стать. Как же было стыдно поднять глаза, принимая свою неопытность.       Каору медленно вдохнула и выдохнула. Села на колени и подползла к футону, подготавливая его ко сну. Она легла на тонкий матрас и натянула одеяло до самой макушки. Спрятавшись от всего мира и неизвестности, которую таит в себе новый день, тело расслабилось, а сознание поддалось чарам сна.       Первые два дня девушка покладисто выполняла режим. Постель, мазь и бинты. Хотя противиться ноющим по активному образу жизни мышцам было сложно. В туалет Каору ходила, опираясь на верный боккен. Утром первого же дня Кеншин предложил свои услуги в качестве сопровождающего, на что девушка согласилась, но ни разу его не звала. Исходя уже из душевного здоровья, приемы пищи Каору тоже проводила у себя в комнате, лишь бы не натолкнуться на нежелательных личностей. А личным визитом никто из этих неприятелей ее не удостоил. Каору даже приятно удивилась, когда наступала вечерняя тишина. В это время были слышны только стрекот цикад и звон ветряного колокольчика.       На третий день девушка уже не позволила себе расслабляться. Иначе самобичевание и мысли о Кеншине захватят слишком много власти в ее сознании. Осторожно поднявшись, она попробовала опереться на больную ногу. Немного больно, но если сильно не давить, вполне можно двигаться. Счастливая, что можно вырваться из четырех стен, Каору поспешила в додзе. Непривычно было пропускать завтрак, но она хотела избежать неловкой встречи с Химурой. Все это время их взаимодействие ограничивалось подачей Кеншином еды под двери ее комнаты. Девушке сложно было с ним общаться как ни в чем не бывало. Однако возвращение в додзе вернуло все на круги своя. Каору ходила вдоль рядов учеников и следила за техникой выполнения.       — Не своди колени! Шире плечи! Меч выше!       Кончик боккена ткнулся в подбородок паренька, указывая нужное положение. Потом припечатал бедра коренастого мальчика и шлепнулся по лопаткам его соседа.       — Заново! Пятьсот взмахов! — крикнула Камия, пропуская мимо ушей протесты Яхико, единственного, кто не понял событий вечера двухдневной давности.       К полудню Каору уже порхала по дедзе, счастливая от привычного напряжения в мышцах. Старые обиды и печали были забыты, а гнусные личности прощены. Даже перерыв на обед уже не казался таким страшным своим приближением к прошлым проблемам. Поэтому, когда они с Яхико ввалились в кухню и принялись за еду, Каору улыбалась и даже перекинулась с Кеншином парой будничных фраз.       — Как ваша нога, Каору-доно? — в его голосе звучала привычная забота.       — Уже отлично, не беспокойся, — заверила девушка.       — И все же, Мегуми-доно советовала постельный режим.       — Она слишком много от меня хочет.       — Но она все же медик, вот что я скажу.       Каору пожала плечами и переключила свое внимание на битву с Яхико за последний кусочек мяса. Резюмируя тем, что больному нужнее, она отправила мясо в рот, показав мальчику язык.       Насытившись, Каору погнала ученика обратно в додзе, куда уже стягивались другие. Вдохновленная Камия продолжила ровнять мальчишек, салютуя боккеном направо и налево. Однако пальцы на больной ноге рефлекторно сжимались все чаще. Приходилось приподнимать стопу, чтобы не замечать неприятных ощущений.       — Спарринг! — скомандовала она. — Яхико против Хару.       Высокий, но худощавый мальчик вышел в центр образовавшегося круга и наставил синай на противника. Яхико усмехнулся и повел плечами.       — На позиции! Начали!       Яхико сорвался с места и рубанул поверх деревянного меча. Хару просел, но выдержал вес, перекатывая перекрестье мечей вбок, отчего меч Яхико заскользил, а сам мальчик, под весом своего тела, клюнул носом вперед. Однако, не растерявшись, коротким замахом он ударил противника в спину, отчего тот потерял равновесие и мешком риса рухнул на пол.       — Закончили!       Яхико еще секунду оставался в демонстративной позе для пущего эффекта, а потом развернулся и помог боевому товарищу подняться.       — Хару, молодец! Хорошая изначальная стойка и неплохой прием. Но забываешь про открытую спину и устойчивую позицию. Яхико, слишком торопишься! Ты забыл про осторожность. Когда ты делаешь первый шаг, противник читает тебя! А ты в этот момент упускаешь детали вокруг. Слишком опрометчиво, — констатировала Каору.       Яхико скорчил рожу.       — Да мы бы так сто лет выжидали! Мы оба изучаем защитные техники, так мы и не атакуем друг друга!       — Тебе не хватает терпения. Если бы ты сражался со мной, уже лежал бы носом в пол.       Мальчик хмыкнул и насупился.       — Яхико тоже молодец, у него хорошие рефлексы, вот что я скажу.       Каору обернулась и уставилась на Химуру.       — Кеншин? Что ты здесь делаешь? — машинально спросила она, но тут же нахмурилась, увидев счастливое лицо Яхико — Эй! Ты зачем влезаешь в воспитательный процесс! Он же теперь вообще меня слушать не будет! Не надо его баловать!       — Думаю, его тоже надо иногда поощрять, вот так вот, — улыбнулся Кеншин.       — Поняла? Вот так, уродина! Я — лучший! — Яхико показал язык. Каору побагровела.       — Ну тогда и учи его сам! — прошипела она и протянула боккен Химуре. Тот принял оружие, но тут же схватил девушку за руку.       — Думаю, на этом сегодняшние занятия окончены, вот так вот, — обратился Кеншин к остальным ребятам.       — Что ты делае…!       Ловким движением Каору оказалась на руках, и в следующее мгновение спина хитокири скрылась в дверях. Изумленные ученики переглянулись и под довольный хохот Яхико пошли по домам.       Тем временем Каору вопила и пихалась в осторожной, но цепкой хватке Химуры.       — Что ты делаешь, Кеншин! Занятия еще не закончены!       — Думаю вам и вашей ноге на сегодня хватит, вот так вот, — невозмутимо ответил Химура, но тут же пропустил один из ударов. — Оро?...       Но выпустил он Каору только в ее комнате. Девушка сложила руки на груди и вздернула носик, пока Кеншин менял повязки.       — Каору-доно, ваш покорный слуга думает, что вам нужно больше следить за состоянием больной ноги, — заметил он.       — Подумаешь! Это всего лишь растяжение! Ты вот, и не такие раны переживал, а я из-за такой мелочи должна лежать в кровати неделю! — возмутилась девушка, но заметила, что нога опухла сильнее, чем предполагалось. Но прикусывать язык было уже поздно.       — Каору-доно, ваше здоровье вовсе не мелочь, вот что я думаю.       Девушка все же прикусила язык. Кеншин снял повязки и теперь массировал голеностоп, втирая мазь. Ощущения были щекотными и непривычными, отчего девушка захихикала. Но вместе с тем, касания были нежными и теплыми. Мазь приятно холодила кожу, а ладони Кеншина согревали. Еще пару минут он массировал щиколотку, а потом принялся заново накладывать бинты.       — Каору-доно, все-таки вам нужно сократить время обучения. Иначе лечение будет бессмысленным, вот так вот, — впервые за все это время Кеншин встретился взглядом с девушкой. На что она обхватила его лицо ладонями, не разрывая визуального контакта. — Оро?       — Тогда ты прекращай улыбаться невинной улыбкой бродяги! Если тебя что-то беспокоит — говори!       Кеншин замер в хватке Каору. Девушка могла поклясться, что на мгновение она увидела родного Кеншина, но спустя мгновение на губах Химуры снова замерла мягкая улыбка. Он снял с себя руки Каору и отодвинулся.       — Ваш покорный слуга должен извиниться, если заставил вас волноваться. Каору-доно, вам необходим отдых, вот что я скажу.       С этими словами Кеншин поднялся и покинул комнату. Каору еще сидела какое-то время и смотрела ему вслед. Кожа еще помнила тепло прикосновений, а сердце гулко стучало, знаменуя поражение. Когда наступило время ужина, за дверью Каору уже привычно ждал поднос.