«Заблудшие души»

      Праздники начались с городской суеты. Кеншин вернулся с рынка более утомленным, чем обычно, это Каору поняла по недоваренному рису на завтрак. Пришлось больше налегать на тофу. Однако это не испортило хорошего настроения, из-за которого девушка с утра мурлыкала себе под нос простенькую мелодию. Летняя нарядная юката стесняла движения, но давала почувствовать себя хоть немного женственнее. Первый день фестиваля обещал людную ярмарку, где царило буйство красок в декорациях, а киоски с развлечениями ждали своих посетителей. Однако предвкушение насыщенного дня омрачило появление на горизонте трех заговорщиков. В шесть рук они отволокли Каору в дальний угол дома и угрожающе нависли.       — Что на этот раз? — кулаки уперлись в бока, намекая на нежелательное вмешательство в личное пространство хозяйки.       — Мы тут потолковали… — Мегуми довольно покладисто сложила руки, а глазами чертила полукруг на полу. Ого, оказывается и у Лисицы есть совесть! — И решили подсобить тебе. Пока ты себе мечом махала, мы нашли тебе кое-что интересное. Поскольку времени было немного, пришлось разделиться. Поэтому не ручаюсь за выбор этих двоих, но в своей кандидатуре я уверена!       Пока Сано и Яхико топтались сзади, Мегуми протянула листок с какими-то параметрами и пометками в виде личной оценки. Каору вылупилась на текст и перевела взгляд на докторессу.       — Это Коджи Оотани. Младший сын ювелира. У него меньше прав на наследование семейного ремесла, но из-за этого он побывал в разных городах Японии, практикуя свое мастерство. Его мало интересует кендзюцу, но в семейной жизни не обязательно разделять увлечения. Он парень воспитанный. Из знатной семьи и с хорошей генетикой, — Мегуми несильно наклонилась и, отгородившись ладошкой, понизила голос: — Да и как его врач, могу сказать, что анатомической красотой природа его не обделила.       Каору вспыхнула и отодвинула Лисицу подальше от своего лица. Пальцы сжались, слегка сминая бумагу.       — У нас тоже кое-что есть! — влез Яхико.       Они с Сано тоже протянули по листку. На их рекомендациях было втрое меньше текста, а у Яхико присутствовали еще и размашистые рожицы.       — Мы не просто так даем тебе эту информацию, — нравоучительно продолжила Мегуми и ткнула в нижнюю часть листка. — Каждый из нас поговорил со своим кандидатом и договорился о встрече. Они будут ждать тебя в назначенное время. А дальше выбор за тобой. Просто дай им шанс. Не заставляй бедняжек ждать тебя до вечера.       — Удачи, Милашка! — встрял Сано.       Глаза Каору все больше лезли на лоб. Кто бы мог подумать, что это трое так основательно займутся ее личной жизнью. Поэтому, когда друзья радостной гурьбой направились на выход, девушка еще несколько минут в ступоре смотрела на исписанные листы. В душе боролись ярость от нарушения личных границ и благодарность столь внезапной заботе. Даже если Лисице нужно просто больше внимания Кеншина, Каору удивилась, когда взбалмашные Сано и Яхико, недолюбливающие каллиграфию и подобные «женские штучки», ведь «за мужчину говорит его кулак/меч», протянули листочки со старательно выведенными каракулями. Камия бережно перехватила бумагу и стала рассматривать написанное. Красивый почерк Мегуми не шел ни в какое сравнение с корявыми загогулинами Яхико или размашистыми чертами Сано. Пришлось потратить некоторое время, чтобы расшифровать тексты мальчишек. Саноске предлагал некого Изаму Игараси — наследника крупного мясного магазина — дешево и сердито. Видимо, это был чисто практичный выбор. В доме всегда будет еда, да и похоже готовить он тоже умел. У Яхико значился какой-то Атсуши Мацуда. Из всех приписок и уточняющих рисунков можно было понять, что это художник из семьи плотников. Кто бы мог подумать, что Яхико ценитель изобразительного искусства!       Каору взглянула на выведенные на краях листов время и место встречи и ахнула — первая встреча началась уже как пять минут! Девушка, повинуясь чувству вины, вскочила и поторопилась в город. Первый кандидат ждал ее напротив цветочного магазина. Но знакомство не заладилось с самого начала. Оотани приветливо улыбнулся и протянул букет гортензий — кажется, так принято на западе. На что Каору лишь натянуто улыбнулась. Однако молодой человек не преминул намекнуть на непунктуальность, что недостойно юной девы. Руки девушки зачесались, и Каору уже была не уверена, точно ли Лисица решила помочь или же с удовольствием подсунула этого ханжу, чтобы поиздеваться. Пожалуй, все же второе — спустя пару часов Камия уже не знала как побыстрее отделаться от нежелательного ухажера. Юноша рассказывал про путешествия по стране и свои достижения, полностью забыв про спутницу. Поэтому, когда, сославшись на неотложные дела, Коджи предложил закончить свидание, Каору улыбнулась максимально искренне. На прощение на руке девушки защелкнулся браслет. Изящная работа с переплетением металла.       — Что вы! Я не могу принять столь ценный подарок! — возразила она.       — Не скромничайте! Красивый браслет для красивой девушки! Вас должны по достоинству ценить, даже если просто смотрят на вас со стороны. Цветку не пристало прятаться в тени сорняков, — загордился собой Оотани и ушел вдоль по улице.       Каору подумала, что Коджи не так уж и плох. Разве что в небольших количествах. Наверняка найдется девушка, что будет внемлить его историям с большим вниманием. Девушка коснулась браслета и улыбнулась. Приятно было получать знаки внимания. Хотя его последние слова тронули ее не меньше. Даже если Оотани часто говорит такое девушкам.       Второй встречей был назначен Изаму. Его девушка нашла в семейном магазинчике. И пришлось даже подождать около получаса, ведь кандидату было необходимо закончить работу. Когда Каору уже начала скучать, из-за прилавка вышел парень плотного телосложения в простецкой рубахе. Он прошел мимо девушки и повернул голову, выжидая, пока Камия присоединится к нему. Каору вздохнула и последовала за ним. Ушли они недалеко — пересечение улиц привело их в ресторан. Миловидная официантка с улыбкой пригласила их внутрь. Правда заказ она принимала нахмурившись, а блюда принесла уже другая девушка. Каору это заметила, потому что молодой человек оказался немногословен. Пришлось узнавать о нем по наблюдениям. Изаму оказался скромным и даже немного стеснительным. Если он и говорил, то довольно односложно, но искренне. Каору показалось это милым. Но вкусная еда и молчаливая прогулка не покрывали утомления от недосказанности. Все-таки часто приходилось вытягивать слова клещами. Каору имела некоторый опыт с отстраненным бродягой, но это было выше ее сил. Свидание закончилось там же где и началось. Игараси лишь попросил задержаться на минуту и вынес небольшую коробочку.       — Я э-э-э… Мы в семье в основном готовим что-нибудь из мяса, но мне еще нравится делать что-нибудь сладкое, — это было самой длинной фразой, которую Каору услышала от него за всю встречу. Внутри оказалось пирожное. Немного скособоченное, но тем не менее пахло очень вкусно. В съедобности этого подарка девушка убедилась, сидя в саду на скамейке. Пирожное оказалось сладким и пряным. Каору наслаждалась трапезой и подумала, что официантке больше не надо будет ревновать ее постоянного клиента.

***

      До последнего свидания оставалось еще несколько часов. В свободное время Каору решила нанести визит в Акабэко. Но поговорить с Тае или Цубаме не представилось возможности, ресторан был забит во время праздников. Каору уже хотела было покинуть заведение, как ее внимание привлекли крики из глубины зала.       — Эй, ты! Ты думаешь где находишься?! Чужаков не спрашивали! Сейчас вмажу по личику, посмотрим как будешь вякать!       Девушка, ведомая чувством справедливости, прошла к месту разборок. Там четверо крупных мужичков нагнулись над одним из столиков. Рассмотреть происходящее не представлялось возможным, но непрекращающиеся угрозы требовали действий. Когда послышался скрип столешницы от грузного кулака одного из громил, Каору не стерпела.       — Прекратите! — изловчившись, она протиснулась к столику, закрывая спиной незадачливого посетителя.       — С дороги, девчонка! — рявкнули справа, но Каору лишь растопырила руки.       — Хватит! Устраивайте разборки в другом месте!       — Нас еще пигалица учить будет!       Кулак нацелился ей в живот. Каору сцепила руки на поясе и вздрогнула, а сердце пропустило удар. Извечно сопровождающий ее боккен остался дома. Как непредусмотрительно! Тело рефлекторно сжалось, а руки вскинулись в блоке. Девушка зажмурилась. Но миг, другой, а удара все не было. Лишь сдавленный хрип стал слышен в притихшем зале. Когда веки разлепились, то взгляду предстала занимательная картина — все четверо лежали ничком на полу. Над ними склонилась белобрысая макушка.       — Эниши! — ахнула Каору.       Парень невозмутимо глянул на нее и, потирая плечо, вернулся за стол, уткнувшись взглядом в угол. Вся его поза отклоняла любые попытки завести диалог. Но Каору была настолько удивлена, что проигнорировала желанное им уединение, присев напротив.       — Что ты тут делаешь?       Ей потребовалось несколько минут, чтобы услышать ответ.       — Выводы.       Девушка хмыкнула и стала разглядывать давнего врага. Потертая рубаха и выцветшие шаровары. Из-за отсутствия очков Эниши заметно щурился. Из багажа у него при себе была лишь небольшая сумка.       — Как ты вышел из тюрьмы?       Ресницы Эниши дрогнули, а взгляд выцепил лицо девушки.       — Небольшое содействие правительству и небольшая проблемка решена. Я говорил, что у меня есть связи.       — Тогда что ты затеваешь теперь? — не отступилась Каору, провожая взглядом озлобленных громил, которые пришли в себя и покинули заведение.       — Думаю, это не твое дело.       Каору непроизвольно кивнула и вздохнула. Судя по пассивной реакции, он не собирался кидаться на нее или других присутствующих. Возможно он не завязал со своими махинациями, но в заложниках сейчас явно не нуждался.       — Почему не идешь на праздник?       — Не хочу.       Молчание за их столиком потонуло в накатывающем гуле уже не слишком трезвых посетителей.       — Ты же не был на летних фестивалях, — скорее констатировала, чем спрашивала Каору. Ответом Эниши был тихий вздох.       — Пошли. Покажу как люди в Токио наслаждаются праздником.       Каору поднялась и хотела было идти, но равнодушный взгляд Эниши в стену вывел ее из себя.       — Я сказала пошли!       — Что ты делаешь, женщина?! — завопил Эниши, но девушка уже тащила его к выходу.       Они шли вдоль ярмарочной улицы, лавирую между толпами желающих поучаствовать в уличных развлечениях. Каору уверенно подошла к стенду с золотыми рыбками.       — Смотри! Здесь нужно вылавливать рыбок.       — И что в этом веселого? — Эниши окинул киоск равнодушным взглядом. Вокруг собрались в основном дети.       — Это нужно сделать бумажным сачком. — Каору возвела указательный палец и, взяв у хозяина прилавка сачки, довольная собой присела у прудика.       Один она протянула Эниши и стала наблюдать, как тот следит за попытками ребятни выловить заветную рыбку. Когда принцип стал понятен, парень выцепил взглядом одну из лупоглазых рыбин и стремительным движением вытащил трофей. Дети вокруг восторженно захлопали, а какая-то наименее стеснительная девочка подошла попросить выловить и ей тоже. Эниши без особого труда достал еще парочку и отдал их девочке и скромнице, что пряталась за спиной подружки. Правда теперь несколько пар глаз смотрели менее дружелюбно. Эниши повернулся к группке мальчишек.       — Если вам тоже надо, так и скажите, — сказал он, но тут же осекся, потому что справа захихикала Каору.       — Думаю, тогда им будет скучно. Они хотят сами получить приз. И иногда это не рыбки, — улыбалась она.       Эниши вскинул брови, но тем не менее потерял интерес к прудику. Он уставился на сачок в руках девушки. Каору проследила за его взглядом и спохватилась.       — Я тоже поймаю!       Резкое движение всколыхнуло воду и обкатило их брызгами, а заветная рыбка с равнодушной мордой плеснула хвостом и скрылась среди сородичей.       — Ах так!       Каору принялась яростно хлестать по воде, однако юркие создания продолжали дразнить девушку своими рыжеватыми хвостиками. Все попытки были тщетны. Десятки попыток не дали результатов. Однако… Каору сквозь пелену азарта услышала сбоку хохот. Она покосилась на Эниши — тот смеялся в голос, обхватив живот. На его глазах выступили слезы от истерического веселья.       — Я начинаю понимать, почему это может быть веселым! Кеншин наверно поэтому тебя и выбрал, вот умора! Да даже дети лучше справляются!       На этот раз Каору не стала отказывать кулаку в удовольствии покарать засранца.       — Придурок! — рявкнула девушка и, под любопытные взгляды детей и прохожих, потащила приходящего в себя парня на другую сторону улицы. Там ее хватка ослабла.       Эниши отдышался и отряхнул намокшую рубаху. Провел по волосам, стряхивая лишнюю влагу. Каору стояла и смотрела на него. Парень выглядел более оживленным. Хотелось укорить себя в несдержанности. Если глубже заглянуть в его голубые глаза, можно было увидеть густую тоску по несбыточной вечной сказке. Эта тоска расползалась в голубых глазах темно-синими прожилками. И только моргнув, Каору поняла, что голубые глаза внимательно всматриваются в синеву ее радужки. Пауза явно затянулась.       — Как бы странно это ни звучало, но я рада, что ты появился на пороге Камия додзе в тот раз, — фраза с летним ветерком зашуршала между листьями.       Недоверчивый взгляд голубых глаз и выпяченная нижняя губа. Для него это личное. Недоступное для других. Но такое же ранимое.       — Хоть я тебя и ненавижу за то, что сделал с Кеншином… Но ты помог ему двигаться дальше. А это помогает двигаться дальше мне. Спасибо.       Его плечи дрогнули. Спина коснулась шероховатого ствола дерева. Каору присела на корточки, насколько позволяла юката, и принялась палочкой вычерчивать на песке линии и спирали. Это вполне отражало состояние мыслей в голове.       — Даже если я никогда не сравнюсь с Томоэ-сан… Даже если он отверг меня… Я больше не позволю ему быть одиноким.       — Что?       Каору обернулась. Эниши с изумлением таращился на нее, отчего девушка неловко выронила ветку.       — Ты разве не его женщина?! Он же за тебя шкуру рвал! Не за Томоэ! — его злость вылилась в рык. — Если бы он хоть чуть-чуть постарался тогда так, как когда спасал тебя, ничего бы не произошло! Он готов разбрасываться своей жизнью, что ему даровала Томоэ с такой опрометчивостью?!       Камия застыла. В его голосе звенел гнев. Однако улавливались нотки бессилия. А главное — слова. Он не принял свою вину за произошедшее с сестрой, но теперь жизнь Кеншина имела для него ценность как знамя благодетели Томоэ. Каору улыбнулась.       — Я рада, что ты выдержал это. Вы с Кеншином похожи. Оба закрываетесь от мира, стирая с себя боль минувших дней.       — Вот уж никогда! — твердо заявил Эниши. — Не хочу быть похожим на этого придурка!       — Э?       Но теперь уже парень тащил за собой Каору.       — Давай, показывай, чем тут еще себя развлекают простые смертные.       Мягкая улыбка затерялась среди толпы. Тени провожали юкату девушки очертаниями деревьев и бликами слабеющего к вечеру света солнца. Данго из маленького киоска оказались очень вкусными. Тир для Эниши оказался пустяковым делом, уже через пять минут хозяин лавки откупался любой игрушкой, лишь бы отвадить столь метких посетителей. Эниши обвел взглядом полки и ткнул в вытесанного из дерева тануки. Торжественно вручил Каору, на что она неопределенно повела бровями — шутка с тануки затягивалась! Но ехидная ухмылочка парня почему-то успокоила девушку. Лучше когда мальчишки вот такие. Искренние, дурашливые. Когда их сердца не поглощает беспросветная мгла ненависти и печали. Однако Эниши расценил это по-своему.       — Что, запала на меня? Что за ветреная девчонка!       — Да ни за что! — хмыкнула Каору. Будда упаси!       Тут Камия остановилась и оглянулась по сторонам. Она определенно что-то забыла. Ох, черт! Свидание! Эниши прав, она просто ветреная девчонка! При всей любви к Кеншину, она сейчас стоит и почти флиртует с недавним врагом после двух свиданий и опаздывает на третье! Каору чуть волосы на себе драть не начала. Как вообще так вышло?! Тем не менее, обещание есть обещание. И на встречу надо прийти.       — Эниши, мне нужно идти, — голова шла кругом, так что нужно было поторопиться.       — Уже сбегаешь? Ладно, птичка, лети куда надо. Но сначала…       Каору поморщилась от нового прозвища, но с любопытством проследила как парень достает из сумки знакомую тетрадку.       — Почитай на досуге.       — Ты хочешь вот так отдать мне вещь Томоэ-сан?       — Я принял ее чувства, остальное мне неинтересно. А вот тебя, глядишь, зацепит. Или можешь отдать Кеншину. Думаю, ему будет что вспомнить, — подмигнул Эниши.       Он заметил потухший взгляд девушки, но не стал жалеть ее чувства. Наверное, он прав. Чувства его сестры были важнее для него, чем какой-то девицы, что не смогла подступиться к Кеншину. Каору кивнула и, молча развернувшись, бросилась в сторону набережной. Именно там, вниз по реке, на краю города ее и должен был ждать Атсуши Мацуда. Когда ноги с трудом донесли до нужного места, отдаваясь покалывающей болью в поврежденной ноге от перенапряжения за день, Каору поняла, что у нее не осталось сил. Ни моральных, ни физических. Никаких формальных улыбок или сдержанно сцепленных рук. Девушка забралась вверх по небольшому холму и свалила свой груз на траву, плюхнувшись рядом. Как-то глупо ходить по свиданиям с подарками предыдущих молодых людей. Каору глянула на тануки и показала ему язык. Деревянная фигурка никак не отреагировала на этот выпад. Тогда взгляд переместился к дневнику. Тело охватила внезапная дрожь. Возможно из-за вечерней прохлады. Это личное. Оно касается только Кеншина и Томоэ-сан. Ну, еще Эниши. И только их. Тогда почему пальцы тянуться открыть заветную тетрадку? Но когда Каору уже ощутила шершавую от времени обложку, ее окликнули.       — Камия-сан?       За ее спиной стоял слегка пухленький парень с приветливой улыбкой на губах.       — Вы Атсуши Мацуда?       — Можно просто Атсуши.       — Тогда зовите меня Каору.       — Приятно познакомиться, Каору, — парень недолго думая сел рядом на траву. Его взгляд блуждал по поверхности реки, что искрила бликами закатного солнца. День близился к концу. Каору поддержала молчаливое восхищение природой. Было приятно слушать песню ветра и стрекот цикад. Каору, ведомая гладью воды, спустилась на набережную и, сложив руки в замок за спиной, стала наблюдать, как в отражении начинают появляться первые огни бумажных фонарей.       — Вам нравится природа? — спросил Атсуши.       — Да, она завораживает. А вам? Нравится рисовать природу?       За спиной послышалось кряхтение.       — Ох, Яхико вам рассказал о моем увлечении. Как неловко… — его голос приобрел звенящие нотки. — На самом деле не только природу. Люди, места, детали… Везде можно найти красоту, если присмотреться. Я ведь плотник, и не собираюсь становиться художником без дома. Просто иногда… вдохновение решает за меня.       Смешок осел на колышущуюся траву. Каору тоже улыбнулась. Удивительно, но сейчас спокойствие накрывало теплым одеялом. В молчании они еще некоторое время предоставили себя живому чувству насыщенности теплым вечером.       — Каору, вам, наверное, пора домой? — мягко нарушил тишину Атсуши.       — Пожалуй, — согласилась девушка, придерживая тревожимые ветром пряди волос.       — Тогда я провожу вас.       Каору не стала отпираться. Ее вполне устраивало присутствие Мацуды рядом с собой. Весь путь до Камия додзе они молча наслаждались звуками природы, иногда продолжая беседу. Атсуши шутил и сам легко посмеивался над собой, внимательно слушал о кендзюцу, иногда задавая вопросы. Когда до ворот дома оставалось несколько метров, Атсуши притормозил и немного неловко вытащил из-за пазухи лист бумаги.       — Это вам.       Каору приняла лист и обомлела. Черные линии выводили женский изящный силуэт. Был запечатлен момент, когда она вполоборота стояла у реки, обрамленная штрихами заходящего солнца, и смотрела в сторону города.       — Вам нравится?       — Очень.       — Я рад.       Каору подошла к нему и чмокнула в щеку. Они попрощались, и девушка вошла в родные ворота. Она не влюбилась в Атсуши, не собиралась завтра за него замуж. Но она была ему очень благодарна за спокойный вечер. От этого спокойствия, казалось, даже больная нога перестала пульсировать. Сознание расслабилось, запуская пластинку знакомой мелодии, которую снова начала напевать девушка. Удивительно, но именно выбор Яхико подарил ей надежду на светлое будущее. Надо почаще его хвалить! Однако на пороге дома возросло чувство неловкости. Потому что с кухни доносились знакомые голоса. Пришлось придумывать пути отступления. Во-первых, дневник был надежно упрятан за оби. Во-вторых… остальные подарки девать было некуда, поэтому пришлось просто посильнее прижать их к груди. Девушка легкой поступью зашагала по энгаве, с радостью отмечая, что крики с кухни перекрывают звуки извне. Однако, стоило ей сделать шаг дальше, как грохнула сездзи, впечатываясь в стену.       — А вот и наша Милашка! — поприветствовал Сано и привалился к косяку, приглашая пройти внутрь, — Кеншин тебя услышал. И куда ты так крадешься?       Каору смутилась, но не двинулась в сторону кухни. Тогда Сано начал рассматривать, что девушка прижимает к себе, отвернувшись в полоборота.       — Ох ты! Сколько трофеев!       Его пальцы сомкнулись на ее запястье и рывком вволокли внутрь. Теперь Каору чувствовала на себе любопытный взгляд четырех пар глаз. Что, Кеншин, тебе тоже интересно? Каору ощутила всколыхнувшуюся злость. Ну тут же на ее лице проступила растерянность, когда Сано, все еще удерживающий ее запястье, притянул ее руку.       — Смотри-ка, браслет.       — О, это наверное от Коджи-сана! — вскочила Мегуми и принялась рассматривать украшение. — И как тебе он?       — Никак.       — Но смотри какой браслет! Он же своими руками его сделал!       — Нравится — забирай.       — Неблагодарная! — взвилась Мегуми и плюхнулась обратно.       Тем временем Сано вертел в руках деревянного тануки.       — Вы гляньте, вылитая Каору, — хихикнула Лисица.       Каору пропустила комментарий мимо ушей, сильнее прижимая к себе рисунок. Но ее ужимки не остались не замечены.       — Что это? — Яхико вырвал из рук оставшееся сокровище. И насупился. Видимо, даже он не мог обозвать уродливым этот рисунок. Сано тоже заглянул через плечо и знакомо присвистнул. Мегуми, заинтригованная, снова подалась вперед.       — Ничего себе! И правда кто-то видит в тебе девушку, — задумчиво выдала она.       Каору, покрасневшая до кончиков ушей, мечтала провалиться сквозь землю. Если же остальные побрякушки не стоили ее тревоги, то рисунок она хотела сохранить только для себя. Без комментариев о внешности, лишь с воспоминанием о приятном вечере. Теперь об этом можно забыть. Яхико же был довольный как слон, что ему удалось больше всех произвести впечатление на Каору, отчего размахивал руками, доказывая, что раз подарка от Игараси нет, то и Саносуке в пролете. В порыве эмоций он растопырил пальцы, выпустив рисунок из рук. Тот не слишком изящно спланировал на пол, где его подобрал Кеншин. С минуту он вычерчивал взглядом линии по штрихам, а потом протянул лист Каору.       — Красивый рисунок.       Девушка кивнула и забрала лист.       — Погодите-ка, - нахмурился Яхико. - Если Сано говорит, что тануки не от Игараси-сана, то от кого?       Все уставились на Каору. И что ей говорить? Сегодняшний день и так звучит как бред сумасшедшего!       — А я видел такого, — задумчиво протянул Саноске и потер подбородок. — Если так подумать… Точно! В тире! Но ведь никто из наших парней не умеет стрелять...       Каору вздрогнула. Умеешь же ты удружить, Сано!       — Я сама. Сама выиграла.       — Ты?! — хором воскликнули трое. Кеншин тоже смотрел с подозрением. — Когда это ты научилась стрелять?       — Если ты не в курсе, это не значит, что я не умею, — показала язык Каору.       — Ты бы ни за что не выбрала тануки! — продолжил докапываться Сано.       — Эта была единственная симпатичная игрушка. Остальные были некрасивыми.       Никто не поверил, но трогать больше не стали. За всеми этими разборками, Каору только сейчас поняла, насколько проголодалась. Она ведь не ела почти с обеда. Поэтому на приглашение за стол ответила положительно. Когда требования желудка были удовлетворены, Каору стала собирать грязную посуду и относить Кеншину, который уже закончил с частью тарелок и вытирал руки о полотенце. Каору составила пиалы и чашки. Потянулась за тряпкой и пискнула. В щиколотке вспыхнула боль. Неловкая попытка вернуть равновесие не увенчалась успехом и она ткнулась носом в бок Химуры, успев уцепиться за его ги. Руки Кеншина придержали ее за талию. Каору зажмурилась от боли. Когда боль стихла, первым что бросилось в глаза — широкий разрез ги на груди. И сразу вспомнились мысли недавних ночей. Как она прижимается сильнее… Каору чуть сильнее навалилась телом. Как проводит руками по голой коже… Все, на что хватило ее дрожащих пальцев — чиркнуть по коже у ключиц. Как томно приподнимает взгляд из-под ресниц… Взгляд девушки поднимался с трудом, словно под весом сомнений. Она машинально моргнула, подумав, что только ухудшает свое положение. И все же, загипнотизированная ситуацией, подняла глаза на Кеншина. Вздрогнула. Он не улыбался. Ни единой эмоции не проступило на его лице. Лишь пустой взгляд фиалковых глаз. Его ладонь легла на локоть руки, которой она вела по коже и вцепилась в ткань, встретившись с пустотой. Крепкая хватка отцепила от ги и отодвинула в сторону. Каору с оцепенением чувствовала, как пальцы скользят по коже и останавливаются на запястье. Подцепляют ободок браслета, и указательный палец проводит полукруг по коже поперек запястья. Девушка потонула в трепетном ощущении мурашек по телу. Но на ее голову тут же обрушился ушат холодной воды.       — Красивый браслет.       Каору смотрела в непривычно темные фиалковые глаза и разбивалась вдребезги. Дернула руку и обхватила себя за плечи. Кеншин молча обошел ее и вернулся к остальным. Что же это такое? Тонкий намек? На то что она — ветреная девушка и крутит парнями как хочет? Но ведь она никому ничего не обещала. Никому ничего не должна. Почему же так остро появилось ощущение, что ее унизили?       Когда она вернулась к ребятам, Кеншин уже в привычной манере бродяги улыбался несмешным шуткам Сано. Что ж, все равно. Сейчас ей хочется к себе в комнату. Она подняла притулившегося у стола тануки и поискала глазами рисунок. Тот обнаружился вновь у Яхико, который размахивал им как флагом над головой.       — Отдай, — потребовала Каору.       — Отбери, — довольный собой Яхико показал язык. Похоже, мальчику понравилось, что его выбор оказался самым удачным.       Однако сзади на листке сомкнулись пальцы Кеншина.       — Думаю, стоит вернуть его, вот так вот.       — Да что ты…!       Яхико замер, мертвой хваткой вцепившись в листок. Неловкое движение Мегуми, которая отвлеклась на Саноске и с треском Химура рухнул назад.       — Оро…?       Кеншин потер ушибленную голову и открыл глаза. И понял, почему упал со звуком треска. Пальцы сжимали обрывок смятого рисунка. Яхико тоже замер. Он неловко посмотрел на свои руки, потом осторожно на Каору, потом снова на руки.       — Э-это не я! Я не хотел! Я не специально! Это он виноват! — ткнул в грудь Химуре.       Каору, в образовавшейся тишине, молча подошла и выхватила у обоих остатки некогда прекрасного портрета и покинула помещение. Седзи закрылась на удивление тихо и тоскливо. Девушка метнулась в свою комнату, наплевав на все насущные проблемы. Она бы не стала так бежать, если бы могла сдержать слезы, хлынувшие из глаз. Соленые дорожки стекали к подбородку и капали на юкату. Ворвавшись в комнату, она выронила деревянного тануки и обрывки рисунка и упала на колени. Сквозь пелену слез и звон в ушах дрожащими пальцами она стянула браслет и замахнулась им об пол. Руки чесались швырнуть его подальше, чтобы он тоже разлетелся на тысячи осколков! Остатки сознания с грустью выдали мысль, что произведение искусства не несет грехов своего автора. Хотя автор тут тоже не при чем. Все дело в ней. Глупой маленькой Каору, что так упорно портит жизнь самой себе. Рука безвольно опустилась вдоль тела. А сердце предательски продолжало стучать в груди, хотя должно было разбиться на осколки. Равнодушный взгляд вернулся к уткнувшемуся носом в пол тануки и двум смятым обрывкам. Машинально пальцы притянули бумагу и сложили пазл. На мятом и рассеченном рисунке Каору счастливо улыбалась, тогда как настоящая не могла поверить, что это было всего пару часов назад. Это просто клочки бумаги. Но ведь это в первый раз, когда Каору почувствовала себя привлекательной. Хрупкой и нежной, как в сказках, что слушают воспитанные девочки с детства. Впервые кто-то увидел ее женственность. Возможно, ей просто показалось. Хотелось в это верить. И смотреть на доказательство. Но теперь это не важно.       Сил на долгие рыдания не осталось. Голова коснулась скрученного футона, а руки обхватили колени. Оби лентой соскользнул с талии, ослабляя хватку и освобождая место новым всхлипам. Поврежденная нога, вторя настроению хозяйки пульсировала с прежней старательностью. Но чтобы перебинтовать нужно идти обратно. Ни. За. Что. Завтра, все завтра. Ткань под щекой впитала еще пару соленых капель, и девушка провалилась в сон.