Семь первых поцелуев

      Оглушительно звучала заводная музыка, всё помещение рассекали разноцветные светодиодные лучи, отражаясь в дискошаре под потолком и продолжая свой путь прыжками по стенам. Разношёрстная молодёжь рассекала большое помещение, отведённое под танцпол, кто-то уже явно весёлого настроя пританцовывал, теряя стеснение перед незнакомыми людьми. Все приглашённые толпились своими кучками по разным углам, восседали на диванчиках, сновали по массивной лестнице, ведущей на второй этаж этого огромного дома, или располагались возле длинной барной стойки, за которой стоял бармен, специально приглашённый на вечер. Танджиро понимал, что среднестатистические школьники так не тусят. Само поместье, Камадо не побоялся его так назвать, выглядело массивно и внушающе, поэтому не оставалось сомнений в том, что организатор данной вечеринки — богатый сынок, которому для проведения мероприятия родители отдали целую усадьбу. По разговорам до него долетело, что старший брат затейника этой вечеринки некая известная личность, вроде бы популярная модель, но имя он так и не расслышал, узнал бы наверное. В силу того, что его мать довольно известна в высших кругах общества, Танджиро тоже знал очень многих выдающихся людей.       — Что ты такой кислый, — недовольно протянула Незуко возле его уха, дополнительно подёргав того за край широкой рубашки, накинутой поверх чёрной футболки. — Выпил бы хоть немного, когда ещё тебе мамка такую свободу даст?       — Да мне пока этого хватит, — улыбнулся Танджиро, качнув перед лицом сестры стаканом с безалкогольным напитком.       Девушку это не впечатлило, что было понятно по приподнятой брови и сжатыми в полосочку губами.       — Вкусная штука, но скучная ведь, — наконец, отозвалась та, забираясь на стульчик возле барной стойки, следуя примеру брата.       Камадо не совсем одобрял образ Незуко, считая что платье немного коротковато, но говорить ничего не стал, зная, что его слова мало на что повлияли бы. В целом, его сестра выглядела потрясающе. Чёрное платье без бретель с расклешенной юбкой, такого же цвета плетеные туфли на плотном каблуке, обвивающие ножки девушки до колена, белоснежная накидка на плечи, прикрывающая слишком открытое из-за платья декольте. Волосы Незуко завила и собрала передние пряди в заколку, закрепив на затылке, на лице её красовался вечерний макияж, подчёркивающий необычайно большие глаза девушки небольшими стрелками, акцентируя внимание на её длинных и пушистых ресничках, заставляя её губы блестеть алым тинтом. И что более всего нравилось Танджиро, так это то, что на вечер Незуко надела такие же серёжки, что носил он сам, возможно поэтому добавила в свой образ белую кофточку, сохраняя стиль. Глядя на них со стороны, родством несло, пожалуй, за километр в радиусе. Наверное, именно поэтому ещё никто не попытался познакомиться со столь очаровательной особой.       — А где твои друзья? — поинтересовался Камадо, потому что на часах уже давно перевалило за шесть. — Разве они не должны были уже прийти?       — Да чёрт знает, где их носит, — пожала плечами Незуко и одним глотком допила свою пина коладу.       Она и правда не знала, где потерялись мальчики. В прочем, проведя с ними некоторое время, она поняла, что оба те ещё фрукты со своими тараканами в голове. Ей бы хотелось выделить в большей степени Зеницу, всё же этот придурочный уж сильно запал ей в сердечко, но Иноске ни капли не уступал в своей загадочности. Да и оба пропали из сети больше часа назад, а потому оставалось только ждать.       Танджиро пожал плечами, мол, не моё это, собственно говоря, дело, переводя взгляд обратно на танцпол. Сначала он подумал, что ему показалось. Потом понял — не показалось. Около входа стоял никто иной как Иноске в компании своего светловолосого друга, и слегка испуганно озирался по сторонам. Его наряд состоял из обычной белой рубашки, накинутых поверх неё кожаных подтяжек, чёрных джинс с прорезями на бедрах, объёмных белых кроссовок, но что более всего бросалось в глаза — волосы Иноске были распущены. Синие, аккуратно уложенные прядки рассыпались по его плечам, а под правым глазом поблёскивали от окружающего света три небольшие стразы. Не начавшаяся битва в голове Танджиро была с треском проиграна и он признал, что это красиво. Он не видел Хашибиру без его привычного хвоста с момента того светского вечера, до сих пор не понимая, почему же тот образ так сильно ему запомнился. Сейчас же осознал — потому что это выглядело красиво. Камадо не понимал, отчего он об этом думал так вот просто, вроде ведь не пил даже.       — Что он тут делает? — спросил сам себя Танджиро, не имея сил отвести от Иноске взгляд.       Незуко непонимающе нахмурилась и проследила за взглядом брата, обнаруживая двух потеряшек. Взгляд её сразу немного потеплел, а сердечко взволнованно ускорило свой ритм. Всё же не зря она убила половину дня на то, чтобы нарядиться и прийти сюда красоткой.       — Ну, неужели явились! — воскликнула Незуко, и Танджиро сначала даже не понял. Потом всё же до него дошло, что говорила она именно о тех двоих, а не о ком-то другом.       — Так это они твои друзья?! — искренне удивился младший Камадо, глядя на сестру, которая лишь невинно улыбнулась. Она была готова к этому, но пояснять брату, разумеется, ничего не стала, двинувшись в сторону парней, стоявших как двое затерянных среди всей толпы.       «Ничерта не понимаю», — недовольно нахмурился Танджиро, чуть не рванув следом за Незуко для того, чтобы прижать Хашибиру к стене и спросить, что за номер тот сегодня выкинул после оглашения результатов.       Да, он всё ещё чувствовал неоправданную обиду, хоть и не до конца понимал её природу. Всё же неприятно он себя почувствовал, когда Иноске от него сбежал. Словно каким-то брошенным, что ли. Тем временем тот сам уже шёл во главе с Незуко к барной стойке, где сидел Камадо. Вот только не станет же Танджиро расспрашивать его при всех. Всё это подозрительно вызывало у него мысли о каком-то до ужаса хитром массовом сговоре. И, в общем-то, был недалёк от правды.       Увидев объект своей любви, Иноске с трудом подавил приступ тревоги, стараясь максимально расслабиться. Ему ещё следовало выгадать удобный случай, чтобы каким-то образом остаться с Танджиро наедине, но в этом он полагался на Зеницу и Незуко, которые рано или поздно вдвоём куда-нибудь свалят.       — Привет, — улыбнулся он, поравнявшись с Танджиро и сунув руки в карманы, чтобы те не дрожали. — Извини, что в школе не поздоровался, как-то не до того было.       — Ну, привет, — Камадо даже немного прищурился, оперевшись подбородком на свою руку. — Ладно уж, бывает.       — Это мой друг Зеницу, вы уже виделись, но на всякий случай напомню, — Хашибира кивнул головой на парня возле себя, тот в ответ лучезарно улыбнулся и помахал рукой, потом же потерял всякий интерес к этой парочке, метнувшись к Незуко, старательно подбирая слюни.       Хоть сестра и друг Иноске отвлеклись друг на друга, Танджиро всё равно не мог озвучить свой вопрос, который просто съедал его изнутри, но потом в голове будто что-то перемкнуло, и догадка появилась сама по себе. Хашибира спланировал это, и хотел получить свою заслуженную награду именно здесь. Не будь Камадо по-прежнему обижен, он бы восхитился такой сообразительностью. Ко всему прочему он всё ещё не мог отделаться от мысли, почему Иноске выглядел так привлекательно — это пугало. Наверное, особую магию в его образ добавляли распущенные волосы, из-за которых он казался совершенно другим. Хашибира забрался на барный стульчик рядом с Танджиро, на котором ранее сидела Незуко, и потянулся за цветным меню с напитками, постучав карточкой по поверхности стола.       — Ты что, пить собрался? — нахмурился Камадо, видя, что одноклассник повернул залакированный листочек стороной с алкогольными напитками.       — Да, — коротко ответил тот, не глядя на Танджиро, что почему-то последнего цепляло до глубины души.       Он привык к тому, что Иноске мог резко с ним разговаривать или грубо реагировать на его действия, мог залипать на него исподтишка, смущаться каких-то вещей, нервничать в его присутствии, но в целом уделять ему достаточно внимания. А вот то, что тот игнорировал Танджиро — вот это было удивительно. И Камадо не понимал, какого чёрта это начинало выводить из себя. Хашибира заявился сюда весь такой сногсшибательный, спасибо, что зашёл не с пинка выбивая дверь, а теперь ещё словно специально не обращал на Танджиро внимание. Подобное поведение и вся ситуация в целом не давала Камадо спокойно сидеть на месте, но и сделать он ничего не мог. Не может же он настолько низко пасть, чтобы устроить здесь разборки с выяснениями отношений. А так хотелось. Камадо даже и не думал, что хоть что-то будет способно за столь короткий период времени расшатать его нервы настолько, что ему впервые в жизни захочется закатить кому-то скандал. Точнее не кому-то, а именно Хашибире, которого Танджиро никогда не воспринимал всерьёз, считал его напрочь отбитым от рук человеком и, в целом, не стоящим такого внимания. Сейчас же его отношение к Иноске кардинально изменилось, в данной ситуации так вообще настолько, что Камадо это обескураживало.       Тот, в свою очередь, сделал заказ, обменялся улыбочками с барменом, оплатил и повернулся в сторону танцпола в ожидании, вальяжно закинув ногу на ногу и оперевшись правой рукой на столик. Что за пафос? Откуда? Танджиро никогда не замечал за Хашибирой подобных замашек, считая его простым парнем, но в очередной раз прогадал, вспомнив, что тот имел противозаконную привычку перевоплощаться, и Камадо по-прежнему не знал, где настоящий Иноске.       — А ты разве не пьёшь? — Хашибира начал разговор сам, приподняв вверх тоненькую бровь, и Танджиро даже не подозревал, что его когда-нибудь удивит факт того, что Иноске первый с ним заговорит. Да что за чёрт.       — Нет, это безалкогольный коктейль, — пожал плечами Танджиро, стараясь казаться как можно более непринуждённым.       Напряжение между ними росло с каждой секундой, казалось, что ещё немного и оно оглушительно лопнет, срывая с цепей что одного, что другого, и это точно грозилось бы обернуться скандалом.       В этот момент возле Иноске возник бокал с коктейлем красноватого цвета и ломтиком грейпфрута на краешке стакана в качестве украшения. Он поблагодарил бармена и, обхватив губами трубочку, отпил немного, самозабвенно прикрывая глаза.       Да что ты себе позволяешь.       Если бы не вовремя подошедшая Незуко, то Танджиро точно что-нибудь спросил или сказал, его хвалёное терпение, закалённое годами благодаря матери и её поучениям, разговорам и ругательствам стремительно летело к чертям.       — Танджиро, ну улыбнись хоть, сидишь будто лимонов наелся, — уже всерьёз недовольная старшая Камадо обратилась к брату. — Я тебе щас воронку в горло запихаю и залью туда водку, понял? Чтобы хоть немного расслабился!       — Да будет тебе, — замахал руками младший, опасаясь, что сестричка действительно может исполнить сказанное, а эти двое ей только помогут.       Сдавшись под уговорами сестры, советами на удивление дружелюбного Зеницу, парочкой поддерживающих словечек от Иноске, Танджиро заказал себе самый лёгкий алкогольный коктейль, чувствуя себя так, словно нарушал закон. Он никогда ранее не пил и даже мыслей подобных не допускал, считая алкоголь врагом человечества, разрушающим всё на своём пути. Возможно, это были убеждения мамы, а не его собственное мнение, но он давно потерял тонкую грань между этими двумя явлениями.       — Вот так-то лучше, — закивала головой Незуко, одобрительно улыбаясь брату, который не понимал, чему так радовалась старшая. — А то на тебя взглянешь, и самой хочется сесть и погрустить.       — Да я не грустил вроде, — пожал плечами младший.       — Расслабься ты, здесь же все свои, несмотря на то, что чужие, — влез в разговор Зеницу, пихнув Танджиро в бок. — Никому нет дела, кто ты и что из себя представляешь, никто не осудит тебя за то, что ты будешь делать, тебе совсем нечего тут стесняться.       — Я попробую, — улыбнулся Камадо и срисовал краем глаза Иноске, довольно отметив, как тот быстренько отвёл от него взгляд, будто и не смотрел вовсе.       И всё же такое поведение Хашибиры больше на него походило, он хотя бы был похож на того Иноске, которого Танджиро знал. В этот момент Зеницу снова куда-то утащил Незуко, несложно было догадаться, что положил глаз на его сестру. Он показался Камадо неплохим, весёлым парнем, поэтому претензий не имел, к тому же Незуко и свою голову на плечах имела, с кем попало не связалась бы.       — Ваш заказ, — обратился к нему бармен, придвигая стакан с мохито.       — Благодарю, — Танджиро враждебно посмотрел на напиток, разглядывая кусочки льда, листики мяты и танцующие пузырьки.       — Пробуй давай, — в глазах Хашибиры блеснул огонёк и он бесстрашно придвинулся ближе к Камадо, не сводя с него почти безумного взгляда.       — И ты туда же, — чуть ли не взвыл Камадо, вздохнул и всё же отпил немного. Это было вкусно, без сомнений, но сам факт наличия там алкоголя всё ещё заставлял Танджиро мучиться в сомнениях. — Ну, нормально, — пожал он плечами, пить можно, и на том спасибо.       Обоих парней напугала вибрация, раскатившаяся по поверхности стола, что они не сразу сообразили, в чём вообще дело. Танджиро заметил телефон Незуко, который та оставила здесь, ей звонил отец, а это наверняка было важно. Камадо взял его в руки и слез со стула, намереваясь пойти и отыскать сестру, чтобы та ответила на звонок, мало ли что хотели родители. В конце концов, если за Незуко заподозрят что-то неладное, то и сам Танджиро попадёт под раздачу, а уж его-то мама ему такого никогда не простит.       — Ты куда? — встрепенулся сидящий рядом Хашибира.       — Найду Незуко, ей отец звонит.       — Ой да брось, придёт и сама перезвонит.       — Нет, я пойду, — твёрдо ответил Танджиро.       — Тогда я с тобой, не хочу тут один сидеть.       Они отправились на поиски Незуко, вот только это оказалось задачей явно не из простых, людей здесь было невероятное количество, а столь большое помещение слишком плохо просматривалось. Пройдя дважды через весь танцпол, их несколько раз чуть не сбили, отчего им приходилось хвататься друг за друга, чтобы не упасть, отдавили ноги, попытались утащить в танец, а Незуко так и не нашлась. В поисках они забрели в одинокий коридор, освещаемый парочкой окон, за которыми город постепенно погружался в темноту.       — Вряд ли она может быть там, — покачал головой Иноске, когда они прошли половину коридора. — Лучше давай вернёмся, сама придёт.       — Так уже дважды звонили, — казалось, что Танджиро это серьёзно волновало, только Хашибира не мог понять почему.       Иноске посмотрел в окно, наблюдая за редкими зажигающимися огоньками и последними отголосками заката, цветущими на краю леса. Ему нравился закат, особенно такой. В этот момент он осознал, насколько же сейчас удобный случай, чтобы напомнить Камадо о невыполненном обещании, но тот опередил его, начав разговор раньше:       — Почему ты убежал сегодня?       Хашибира не ожидал вопроса вот так в лоб и совершенно не подготовился с ответом.       — Хотел поцеловать тебя здесь. Эгоистично?       — Ну… Хотя бы честно сказал, — Танджиро дёрнул Иноске за рукав рубашки, заставляя придвинуться к себе. А то чего это он сам постоянно подходить должен?       — Стой, — Хашибира упёрся руками ему в грудь, разглядывая надписи на его футболке. — Можно я сам?       Последнюю фразу он проговорил дрожащим полушёпотом, поднимая взгляд на Танджиро, лицо его освещал слабый свет из окна, каким-то магическим образом подчёркивая его привлекательность. Камадо не ответил, лишь кивнул, решив понаблюдать, что же будет делать Иноске и как он исполнит то, что задумал. Всё волнение, что Хашибира так долго сдерживал, именно сейчас вырвалось наружу и охватило его целиком. Весь вечер он пытался вести себя так, как посоветовал Зеницу — непринуждённо и слегка пофигистично, сейчас же продолжать казалось невозможным. Рядом с Танджиро терялись малейшие крохи самообладания. Всё же решив, что раз он начал, то стоило идти до конца, он уцепился пальчиками за края расстёгнутой рубашки Камадо, потянулся к его лицу, приподнимаясь на носочках и, в последний момент закрыв глаза, прижался к его губам робким поцелуем. Танджиро сразу же ответил на прикосновение, вторя неторопливым движениям, чем Иноске бесстыдно наслаждался. Но ещё в прошлый раз он осознал, насколько мало ему таких невинных поцелуев, поэтому он потёрся языком о сомкнутые губы Камадо, желая большего. Сердце пропустило удар, когда Танджиро приоткрыл рот, позволяя исполнить задуманное, и Хашибира самозабвенно углубил поцелуй, проникая языком в его рот. Так прикосновение оказалось ещё жарче, чем он только мог себе представить, Камадо продолжал отвечать ему, сплетаясь с языком Иноске своим, настойчивее сминал его губы, а последний давно потерял чувство реальности. Для него не существовало более ничего в этом мире, кроме этого поцелуя, ощущения губ и языка Танджиро, его движений и горячего дыхания. Иноске тянулся за большим, но Камадо внезапно его остановил, отрезвляя и словно говоря: «хватит». Тот отпрянул, стараясь привести в норму дыхание и бешеное сердцебиение, сжал в кулаки дрожащие руки, чтобы было не так заметно, а после развернулся и стремительно ушёл, теряясь в беснующейся на танцполе толпе.       Танджиро почувствовал себя виноватым, хотя понимал, что на то не было причины. Его собственное дыхание тоже сбилось, он впервые целовался всерьёз и всё с тем же самым парнем, укравшим у него первый поцелуй. Отрицать то, что это оказалось приятно уже не было никакого смысла, потому Камадо и остановил Иноске, испугавшись собственной реакции. Наверняка тот расценил это как жест неприязни или чего-то подобного, но Танджиро не в силах был догонять его и пытаться что-то объяснить, с собой бы сначала разобраться. Его не очень вдохновляло то, что вместо того, чтобы терпеть поцелуи с Иноске, он начинал этим наслаждаться, это было в корне неправильно, так не должно было быть.       Камадо вернулся к барной стойке, где стоял едва тронутый мохито, удивляясь тому, что напиток ещё никто не стащил. Телефон перестал вибрировать в кармане, сама хозяйка так и не нашлась, видимо запрятавшись где-то в обнимку с Зеницу, в общем-то, и до них дела тоже никакого не было. Посмотрев на своего единственного спутника на вечер в лице стакана с напитком, Танджиро душевно отхлебнул мохито, разом выпивая половину. Люди вроде как раз с горя напиваются, так чем Камадо хуже.       Снуя словно в тумане между окружающими людьми, Иноске бродил кругами недалеко от танцпола. И как он позволил себе забыться? Танджиро даже оттолкнул его. «Ну я и идиот», — думалось ему. На что вообще рассчитывал? Настроения не было никакого, хоть и не позволял совсем отчаяться тот факт, что Хашибира снова целовался с Камадо, это было долгожданным событием. Остановившись около лестницы, он опёрся на неё спиной, бездумно наблюдая за танцующими людьми. Они смеялись, улыбались, веселились. Даже немного завидно.       — Такие сладкие мальчики ходят по моему поместью с грустным лицом, ох, как нехорошо, — раздался возле самого уха Иноске вкрадчивый мужской голос, от чего по телу Хашибиры невольно пробежалась дрожь.       Он отпрянул от лестницы и обернулся, чтобы посмотреть на нарушителя своего спокойствия. На ступеньках, облокотившись на перила, стоял молодой человек весьма привлекательной внешности. Уж как бы Иноске не считал Танджиро самым красивым в своих глазах, не отметить красоту этого парня просто не смог. Его карие глаза в полумраке помещения казались яркого янтарного цвета и словно светились изнутри, делая его взгляд острым и манящим, словно незнакомец смотрел в самую душу. На губах играла соблазнительная улыбочка, открывающая вид на белоснежные клыки, алые волосы были растрёпаны, но смотрелись на редкость эстетично, а голос звучал мелодично, что Иноске расслышал даже сквозь окружающий шум.       — Ты кто? — нахмурился Хашибира, припоминая, будто где-то его уже видел.       — Хозяин этого дома, — протянул тот, шире улыбаясь и ещё больше оголяя чересчур длинные для обычного человека клыки. — Не выпьешь со мной?       Перечить владельцу поместья не хотелось, да и незнакомец странным образом влиял на Иноске, который в любой другой ситуации давно послал на все четыре стороны за такую наглость.       — О, не пугайся, я не посмею тебя обидеть, — продолжал говорить тот обворожительным тоном, тем не менее не терпящим возражений.       — Х-хорошо, — всё ещё неуверенно ответил Иноске, и смог прийти в себя только после того, как загадочный парень, в очередной раз широко и довольно улыбнувшись, потерялся где-то в толпе по направлению к бару.       Осознание того, что к нему сейчас самым наглым образом подкатил незнакомый парень, а Хашибира толком ничего не смог ему ответить, казалось сущим бредом. Он набрался смелости и решил, что когда тот вернётся, Иноске всё же отправит его куда подальше и пойдёт искать друзей.       — Идём за столик, не стоять же, — тот снова возник за спиной, чего Хашибира никак не ожидал, будучи уверенным, что следил за всеми, кто возвращался со стороны барной стойки.       Иноске помнил слова Зеницу о том, что эту вечеринку устроил его одноклассник, которому по всем логическим размышлениям должно быть не больше восемнадцати. Однако впереди идущий парень школьника напоминал в последнюю очередь. Либо тот недоговаривал чего-то, либо всё это как-то странно. Незнакомец отодвинул стульчик, призывая Хашибиру сесть, который послушно опустился на него, не понимая, какого чёрта всё ещё находился в его компании.       — Не против познакомиться? — тот поставил на стол два стакана с тёмно-коричневой жидкостью, которые Иноске ранее в его руках не заметил. — Моё имя Аказа. А твоё?       — Иноске, — он потёр носком кроссовка пол под собой. — Хашибира Иноске.       В этот момент на лице собеседника промелькнуло откровенное удивление, но лишь на секунду, затем он снова соблазнительно прикрыл глаза.       — Как интересно... Что ж, пробуй. Лучший напиток на мой взгляд, — для подтверждения своих слов Аказа сам отпил из стакана, зажмурившись.       Как было до жути непривычно осознавать, что за тобой ухаживали. Это настолько подкупало, что Иноске до сих пор не ушёл, неосознанно пользуясь прикованным к нему вниманием со стороны столь необычного человека. Словно он обладал особой манящей аурой, приковывая к себе взгляды без особых для того стараний. Он знал себе цену и активно этим пользовался.       — И правда, очень вкусно, — оценил Иноске напиток, которым его угостили.       — Я же говорил, — тот самодовольно усмехнулся, отпивая ещё немного. — Здесь немного чужаков, в основном все из школы моего брата, поэтому ты сильно выделяешься. Где учишься?       — В Канаоке.       — Не шутишь? — тот опустил стакан и посмотрел на Иноске, не скрывая удивления.       — Нет, это правда.       — Я думал, что из Канаоки выпускаются только жутко скучные, помешанные на учёбе ребята, которых я ожидал бы встретить здесь в последнюю очередь.       Тут Иноске окончательно обалдел. Он никогда ранее не слышал, чтобы кто-то думал о Канаоке так же, как и он сам. Аказа теперь автоматически стал для Хашибиры интересным собеседником, и желание убежать от его глаз заметно поутихло.       — А я не ожидал, что кто-то будет думать так же, как и я, — признался Иноске, ощущая как после всего пары глотков, начинал туманиться разум.       — Какой милашка, — вздохнул тот, сыпля комплиментами без всякого стеснения, а Хашибира даже не знал, что и сказать.       Ему льстило внимание со стороны, до этого момента он и не знал, что так может быть. Он привык жить либо в тени, либо то внимание, что он получал, имело негативную окраску, с новым знакомым всё было иначе. Тот не скрывал, что Иноске ему понравился, напротив, он всячески это показывал, что для последнего было удивительным явлением. Нравиться кому-то приятно — пришёл к выводу Хашибира, хоть уже и не до конца адекватно мог оценить обстановку. Между ними завязалась непринуждённая беседа, Аказа не забывал вбросить какой-нибудь комплимент, Иноске же каждый раз смущался от такого, не успев осознать, в какой момент мысли о Танджиро успокоились и перестали так сильно тревожить. Возможно из-за того, что в крови уже танцевал алкоголь, а возможно и от влияния нового знакомого, который своей манерой речи, повадками и томным из-под полуопущенных ресниц взглядом казался вовсе не от мира сего. Когда стаканы оказались пусты, Аказа вдруг сказал:       — Надеюсь, мы ещё встретимся с тобой на этом вечере. У меня есть пара дел, спасибо за компанию, малыш, — приправив свои слова коронной клыкастой улыбкой, он мазнул рукой по голове Иноске и столь же таинственным образом исчез, что и ранее появился.       Хашибире не оставалось ничего, кроме как спуститься с небес на землю и отправиться на поиски друзей. К тому же алкоголь ударил в голову, а от того появилось желание выпить ещё, чем он и собирался заняться. Уже подходя ближе к барной стойке в том месте, где они ранее дружно сидели, он увидел всю троицу, непринуждённо болтающих о чём-то. Сейчас будет шквал вопросов, Иноске мысленно подготовился и подошёл к ним, стараясь не смотреть на Танджиро. Магия Аказы растворилась в воздухе, и все тревоги, связанные с Камадо, снова вернулись.       — Ты где был, чёрт тебя побери? — соскочил со своего места Зеницу. — Мы тебя обыскались!       — Нельзя же так пугать, здесь чужое место, куда ты девался вообще? — подхватила недовольства Незуко.       — Да всё нормально, немного проветрил мысли и вернулся. Вы, между прочим, тоже пропадали неизвестно куда, — посчитав лучшей защитой нападение, отмазался Хашибира и залез на стульчик позади Агацумы, тем самым отрезая Танджиро от себя как можно дальше, между ними теперь располагались Зеницу и Незуко.       — Хрен с тобой, только больше не сваливай без предупреждения, — поворчал для пущего эффекта Зеницу и, словно прочитав мысли друга, придвинул к тому листочек с меню.       Хашибира пытался найти то, чем угостил его Аказа, но ничего из списка даже близко не напоминало того напитка. Иноске уже начиналось казаться, что существование парня ему и вовсе причудилось. Заказав тоже, что и в прошлый раз, он снова отвернулся в сторону танцпола, всё же зацепившись взглядом за Танджиро, который выглядел каким-то растерянным. И Хашибира знал, что виновен в этом, а потому подальше и отсел, чтобы перед глазами у того не маячить.       — Так с кем ты был? — спросил потихоньку Зеницу, наклонившись к подвисшему Иноске.       — Танджиро сказал, что видел тебя за столиком с каким-то парнем, но отвлекать не стал.       — Чёрт… — выдохнул тот в ответ, когда новость о том, что Камадо видел их с Аказой дошла до его мозга и была осмыслена.       Вряд ли, конечно, Танджиро это как-то волновало, но Хашибира мог показаться несерьёзным и вообще, своего рода, предателем. Чем дальше, тем хуже.       — Со мной познакомился интересный парень, — задумчиво протянул Иноске, отбросив мысль о том, что тот ему привиделся. — Кажется, он старший брат твоего одноклассника. Ну, того, что это всё устроил.       — Чего? Да ладно?! Сам Аказа здесь что ли? — искренне удивился Агацума, округляя глаза.       — А кто это? Мне он тоже показался знакомым.       — Ты с ума сошёл? Аказу не знаешь? Он же популярен как модель, ведущий в мире моды, открывал множество показов и коллекций, его любят печатать на обложках журналов, когда нужно привлечь внимание. Удивлён, что ты такое громкое имя первый раз слышишь.       — Да я же знаток в мире моды! — воскликнул Хашибира, недовольно взмахнув руками. — Это странно, чего он тут со школьниками тусуется тогда?       — Возможно всё для того же привлечения внимания, — пожал плечами Зеницу, допивая остатки пива в стакане. — Братец его тоже весь из себя такой, знаешь ли. Не знай я его, подумал бы, что он из какой-нибудь элиты типа Канаоки.       — Значит, просто пришёл на вечеринку к младшему брату, чтобы покрасоваться перед фанатами?       — Я думаю так. Поэтому то, что он сам к тебе подошёл, познакомился и даже пригласил за столик, звучит как какой-то пиздец, — натянуто улыбнулся Агацума и благодарно кивнул бармену за то, что тот убрал пустой стакан из-под пива.       — Я и сам теперь больше удивлён, — нечитаемым взглядом Иноске посмотрел на то, как булькает в стакане жидкость. — Чего только надо было от меня.       — Чёрт знает, — ответил Зеницу и наклонился к самому уху Хашибиры, чтобы его слова точно никто не услышал. — Если на тебя обратил внимание даже сам Аказа, а ты наверняка заметил, что фрукт он не простой, то Танджиро рано или поздно тоже не устоит.       — Хватит, — буркнул Иноске, недовольно прикрывая глаза, на что друг лишь в привычной манере посмеялся.       Алкоголь брал своё, развязывая языки, разряжая напряжённую обстановку и делая все помыслы проще и легче. Хашибира постепенно заговорил и с Танджиро, который тоже немного поддался градусу и расслабился. На танцполе что-то происходило, за изгородью, что очень удобно скрывала ребят от большинства глаз, возвышалось подобие сцены, где некто говорил в микрофон, а публика визжала и смеялась, но компании друзей этого видеть не приходилось. Скорее всего, там развернулась некая развлекательная программа для приглашённых гостей, для начала которой организаторы подождали, чтобы народ успел выпить и раскрепоститься, а от того и веселее быть.       — Идём посмотрим, — предложила Незуко, опасно качнувшись от головокружения на своих высоченных каблуках, ругнувшись на это действие: — А-ай, херня какая.       Она с досадой опустилась на корточки под вопросительные взгляды парней и под более тревожный взгляд Зеницу, не понимающего, что задумала его потенциальная девушка, в мыслях с которой он уже обручился. Тем временем Незуко не без труда расстегнула многочисленные замочки на своих туфлях и блаженно стянула их с ног, подпрыгнув:       — Готово, — после чего лучезарно улыбнулась пьяненькой улыбкой, махнув в руках своей обувью.       — Ты чё босиком собралась ходить?! — воскликнули нескладным хором Танджиро и Зеницу.       — Ага, — девушка продолжала невинно улыбаться, казалось, что сей факт её вообще никак не смущал. — Ноги устали от каблуков, да и если буду на них пьяная гулять, то точно перекопаюсь.       — Зачем ты их вообще тогда надела? — задал Камадо самый логичный в данной ситуации вопрос.       Старшая сестра посмотрела на него, словно на непроходимого идиота, и даже упёрла в бока руки, а потом выдохнула, осознав, что мальчишкам столь простую истину слишком сложно понять, и поспешила ответить:       — Чтобы быть красивой, зачем же ещё!       Камадо устало выдохнул, Зеницу лишь снисходительно улыбнулся: пока что поведение его девочки за рамки приличия не выходило, да и какая кому здесь разница, в чём разгуливает гостья, а потому решил, что раз Незуко так проще и удобнее, пусть ходит босиком.       — Милая моя, только ходи аккуратнее, вдруг наступишь на что-нибудь своей босой ножкой и поранишься, — пропел пьяным голосом Агацума, пытаясь притянуть девушку к себе, чтобы обнять, но та замахала руками и отступила на пару шагов назад.       — Так вы идёте или нет? — нахмурилась Незуко, устав от разборок с её обувью и отсутствием той на привычном месте.       — Мне и здесь хорошо, — кивнул сам себе Танджиро, не желая покидать относительно тихое удобное местечко.       — А я уже порядком пьян, так что посижу немного, чтобы голова в норму пришла. Оставайся с нами, — Зеницу попытался отговорить Незуко от её затеи, потому что там она будет отвлечена на всё вокруг, а здесь он пользовался тем, что она всё время сидела рядом и уделяла ему много внимания.       — Какие вы скучные, просто ужас, — воскликнула старшая Камадо. — Иноске, пошли. Пусть эти зануды так и сидят весь вечер на одном месте.       Незуко сдёрнула со стула не сразу сообразившего что к чему Хашибиру, который слишком поздно возмутился:       — А я-то что?       Но девушку уже было не остановить и она тащила за собой смирившегося со своей судьбой Иноске ближе к танцполу.       — Может, хотя бы пересядем? — предложил Зеницу, заказывая очередной стакан пива.       — Так здесь же так спокойно, — ответил Танджиро, всё ещё не желающий покидать нагретое место.       — С того края тоже есть свободные места, и оттуда будут видны эти два чудака. Сможем проследить, как бы те чего не натворили.       — Думаю, ты прав, — слишком оживился Камадо и соскочил со стула, забирая со стойки уже второй стакан с мохито.       Зная свою сестру, способную выкинуть любой уму непостижимый номер, и Иноске, что вообще являлся тёмной лошадкой и чего от него ожидать — неизвестно, Танджиро пришёл к выводу, что спускать глаз с этих двоих, ко всему прочему ещё и выпивших, категорически нельзя.       Иноске поначалу удивился, как он не узнал этот голос издалека. Потом успокоил себя мыслью, что микрофон искажал изначальный звук, а от того Хашибира и не обратил внимание раньше. Проведение вечера взял в свои руки никто иной, как Аказа, благодаря влиянию которого на танцпол стянулась практически вся молодёжь, собравшаяся в поместье. «А братец-то его не прогадал», — мысленно оценил он поступок одноклассника Зеницу. Блестящей идеей было предложить своему старшему брату сыграть роль ведущего на собственной вечеринке и тем самым зажечь толпу без особых усилий — Иноске на собственной шкуре почувствовал магическое влияние Аказы на всё, что его окружало. Тем временем тот вещал о начале какого-то конкурса, условия Хашибира не особо уловил, участвовать тем более не собирался. Незуко рядом притихла, лихорадочным взглядом наблюдая за происходящим, Иноске же мысленно расслабленно выдохнул: той не пришла в голову идея принять участие и потащить его за собой. Хотя, возможно, радовался он рано.       — Гости дорогие, давайте чуть отойдём, чтобы освободить площадочку, — вещал в микрофон Аказа, руками невесомо отодвигая толпу чуть дальше.       И как раз сейчас Незуко решила воспользоваться моментом, чтобы подобраться ближе к сцене и, снова мёртвой хваткой вцепившись в руку Иноске, чтобы не потерять его по дороге, потащила за собой, лавируя между людьми с поразительной ловкостью. Хашибира же подобной не отличался, несколько раз наступив кому-то на ноги, растолкав нескольких ребят на своём пути, но добрался до пункта назначения без видимых потерь и почти невредимым. Они оказались в первом ряду всей это огромной толпы, что позволило наблюдать за происходящим гораздо ближе. Тем временем привлекательный ведущий сего вечера отобрал для участия в конкурсе нескольких добровольцев, которые и вышли в середину освобождённой площадки. Суть конкурса, если Иноске правильно понял, заключалась в том, кто быстрее выпьет пиво из полулитровой кружки. Публика загалдела аплодисментами и выкриками, когда объявили о начале, а участники припали к своим стаканам, с поразительной скоростью осушая их. Хашибира скривился: выпей он залпом такое количество пива, побежал бы в туалет, затыкая ладонью рот.       — Блин, надо было поучаствовать, — заныла рядом Незуко, от раздражения даже попрыгав на месте.       Снявшая каблуки, девушка снова казалась ему забавной и милой, а от того Иноске лишь улыбнулся. Незуко и правда была слишком озорная и любила подобные мероприятия, потому почти смог понять её разочарование.       — В следующем поучаствуешь, — пожал он плечами, сунув руки в карманы.       Победил в соревновании по выпиванию пива на скорость какой-то парень, довольно облизнувшийся после того, как осушил стакан. У него ушло на это несколько секунд, остальные нескладным порядком завершили вслед за ним, не сумев опередить лишь из-за пары мгновений. «Сюда бы Зеницу», — поздно подумал Иноске, прекрасно осведомлённый о том, как сильно друг любил пиво в любых его видах и проявлениях. Почему-то Хашибира был уверен в том, что ради конкурса тот просто вылил бы в себя весь стакан разом и успел попросить добавки, пока остальные участники только допивали бы.       — А следующий конкурс немного особенный, — протянул Аказа, улыбаясь. — Кто-то из вас наверняка знает, что у меня сегодня праздник, кто-то не знает, но это не беда. Мне нужны пять добровольцев, однако выберу их я сам, хорошо?       Толпа положительно загалдела, соглашаясь.       — Тогда замечательно! И так… — ведущий устремил взгляд на публику, начиная выборочно вызывать приглянувшихся ему ребят, указывая на них руками и зазывая выйти в центр. — И тебя.       На последнем слове до Иноске слишком медленно доходило, что Аказа указывал именно на него, пристально глядя своим покоряющим взглядом светящихся янтарных глаз. Хашибира встрепенулся и чуть стушевался, но под возгласы публики, а также из-за того, что в спину его начали подталкивать рандомные ребята, всё же вышел в центр, наблюдая за тем, как ведущий следил за его движениями, не отрывая взгляд.       — Как я уже ранее начал говорить, у меня сегодня праздник, а именно… Я отмечаю день рождения, — публика снова разразилась аплодисментами и радостными восклицаниями, наперебой все начали выкрикивать поздравления. — И это даже не столько конкурс, сколько… М-м-м, моя прихоть. Я хочу, чтобы каждый из пяти вызванных на площадку отдал мне что-то, сняв с себя, в качестве подарка.       Казалось, что ни публику, ни стоящих в центре ребят, за исключением Иноске, подобная наглость никоим образом не беспокоила. Ребята рядом закопошились в поисках и раздумьях, что бы отдать в подарок, Хашибира же вообще не понимал, что ему с себя снять. У него не было ни украшений, ни накидок, даже резинки на волосах не имелось. Первый парень снял несколько шипованных браслетов со своей руки, стоящая за ним девушка отдала свою кофточку, следующая за ней сняла с себя серёжки, а парень перед Иноске развязал бандану на своей голове. Хашибира же, оглядев себя на несколько раз, так и не нашёл ответ. Можно было бы отдать подтяжки, но из-за того, что Иноске был на голову ниже Зеницу, те оказались ему велики и их пришлось пришивать к задней части джинс, чтобы они держались на плечах Хашибиры и не болтались. Не отрывать же их сейчас?       — А с тебя, как я посмотрю, и снять-то нечего, — покачал головой Аказа, глядя диковато на Иноске, которому показалось, что его раздевали взглядом. — Что ж, делать нечего, снимай рубашку.       Сказать, что Хашибира удивился — не сказать ничего, он встал в ступор и округлил глаза, надеясь на то, что он ослышался. Толпа вокруг заулюлюкала и подбадривающе загалдела — народу пришлось такое по душе, и все с интересом наблюдали за происходящим. Иноске был, конечно, пьян, но не до такой степени, чтобы раздеться у всех на глазах, да ещё и подарить свою вещь Аказе, который просто-напросто развлекался, убивая свою скуку подобным образом. Ошеломляющая наглость. Толпа вокруг начинала шуметь ещё больше, взгляд Аказа, тем временем, так и не отвёл, ожидая исполнения условий, и Хашибира выдохнул, осознав, что выбора ему не оставили. Он оглянулся на Незуко, которая виновато улыбнулась и только смогла, что помахать ручкой, имитируя поддержку.       Иноске спустил с плеч подтяжки, которые повисли на его бёдрах, и потянулся пальцами к пуговицам, на что публика слишком уж взбесилась, начиная восклицать, свистеть и хлопать, выкрикивая подбадривающие или удивлённые словечки. Хашибира расстёгивал рубашку медленно, надеясь, что появится волшебная фея и спасёт его от раздевания, но чем больше пуговиц он преодолевал, тем сильнее слабела эта надежда.       — Во даёт! — громко вскрикнул за стойкой Зеницу, едва откашлявшись после того, как подавился пивом.       Танджиро, сидящий рядом, завис взглядом на сцене настолько, что едва ли расслышал слова Агацумы. Иноске тем временем справился со всеми пуговицами и ткань повисла на нём, всё ещё скрывая его тело от посторонних голодных взглядов. Он зацепил руками края рубашки и потянул, заставляя ту скатиться с плеч, оставляя его совершенно обнажённым, в одних только джинсах. Хашибира бросил рубашку Аказе, который поймал её налету с очень уж довольной улыбкой и чересчур поедающим взглядом. Камадо подавился воздухом, когда после всех и без того сумасшедших действий Иноске сместил центр тяжести на одну ногу и положил одну руку на бедро, взглядом спрашивая Аказу: «ну что, ты доволен?». Выглядел он при этом очень самоуверенно, наверняка прекрасно зная о том, что смотрелся со стороны привлекательно в таком виде. Хашибира имел завидное красивое тело, будучи стройным, хорошо сложенным, в меру подкачанным, с ярко выделяющимися кубиками пресса, а объёмный ремень его джинс неожиданно подчёркивал чуть выпирающие тазовые косточки, показывая их соблазнительную прелесть. На таких обычно принято пускать слюни и представлять в мыслях во время всяких непотребств под одеялом. Имеющий неожиданно сногсшибательное тело, с распущенными синими волосами, чей оттенок казался особенно манящим сейчас, чуть расфокусированным взглядом из-под полуопущенных ресниц и румянцем на щеках из-за градуса, что плясал в крови, столь смело и непривычно поступающий Иноске просто сразил порядком выпившего Танджиро наповал. Тот даже испугался собственной пролетевшей мысли о том, что ему жаль выполнение обещания столь рано и с таким скомканным концом, вместо того, чтобы привести уговор в исполнение именно сейчас. Таким Хашибиру точно ещё не приходилось видеть. Камадо заметил, как реагировала на него публика, и это тоже было до жути непривычно. В школе Иноске терпеть не могли, осуждали, шушукались у того за спиной, не забывая поливать гадостями, здесь же им восхищались. Он нравился окружающим людям, они смотрели на него горящими от восторга глазами, ликовали из-за его смелости и наверняка не прочь были его даже потрогать, а того и гляди — на сувениры разобрать, уж слишком большой ажиотаж навёл Хашибира вокруг себя. Всё это шло вразрез с тем, что привык видеть Танджиро, всё больше мирясь с мыслью, что Иноске способен нравиться окружению и имеет на это полное право. Оглядев того ещё раз, пропуская мимо ушей слова Аказы, что вился вокруг Хашибиры, Камадо подумал о том, что имея такую внешность и смелость, пусть и подкреплённую алкоголем, ему бы моделью работать. Возможно, если бы Иноске не носил свой привычный хвост, напрочь портящий весь образ того, Танджиро обратил бы внимание на его внешность раньше. И если бы тот меньше кривлялся, строя на своём лице то отвращение, от агрессию, то недовольство, скрывая за всем этим настоящего себя — вот такого, до жути привлекательного, относительно спокойного, адекватного, даже милого парня, люди тянулись бы к нему неосознанно. Несмотря на подобные чувства и мысли, что-то всё равно неприятно покалывало в душе, Камадо пока не разобрался, что же именно. Причиной сего чувства послужил взгляд Аказы на Иноске и воспоминание о том, как те мило ворковали за столиком, когда Танджиро отправился на поиски потеряшки вместе с остальными. Вот только пока не мог понять, что же это за чувство такое и почему оно беспокоило столь сильно. Благо, молодёжь возле сцены расползлась кто куда, Иноске тоже спрятался в толпе.       — А сейчас, дорогие мои, медленный танец в честь завершения моей программы, далее я вас покину. Был рад провести с вами время, спасибо за подаренные эмоции, — сказал Аказа и учтиво поклонился публике, положив на грудь правую руку.       Все гости снова разошлись аплодисментами и восклицаниями, а после общий шум стих в звучании спокойной мелодии, постепенно разливающейся по всему залу. Агацума тут же подорвался со своего места, чтобы найти Незуко, а Танджиро почему-то проследил взглядом за Хашибирой, что вынырнул из толпы и спрятался в тени колонны. Что-то внутри Камадо сломалось на этом вечере. Сломалось настолько, что починить уже вряд ли когда-то удастся.       Оказавшись вдали от большинства взглядов, Иноске смог выдохнуть. Не то чтобы ему с непосильным трудом далось всё произошедшее, но некомфортно всё же было. Столько внимания за раз прикованного только к его персоне ему ранее не приходилось ощущать, и он боялся даже себе признаться в том, что ему это понравилось. Да уж, он точно запомнится своей выходкой если не всем, то точно большинству всех гостей сегодняшнего вечера. Взгляды, что Иноске видел на себе, были непривычны, но неожиданно приятны. Стоило это запомнить. Всё же разгуливать полураздетым по залу не так воодушевляло, поэтому Хашибира поёжился и обнял себя руками, чтобы хоть немного прикрыться. Его всё ещё удивляло, из какого забытого уголка своей души он достал такую смелость, чтобы вообще раздеться на глазах у всех. Сейчас вдохновение поостыло и стало крайне некомфортно находиться в таком виде. Неожиданно на его плечи опустилась чья-то рубашка, чему Иноске удивился и обернулся. Позади него оказался Танджиро, который поправил вещь на Хашибире, а потом и вовсе буркнул, будучи странным образом раздражённым:       — Надень нормально и застегнись!       Иноске отвернулся, пряча румянец. Как же приятно было осознать, что Танджиро заботился. Его рубашка оказалась Хашибире велика, но его это волновало в последнюю очередь. Она была такой миленькой, что Иноске сразу заметил, как только вообще увидел Камадо на сегодняшней вечеринке. Зелёного цвета в чёрную клетку, довольно широкая и свободная. Иноске полностью застегнул её на себе и пока он не закончил сие действие, Танджиро так и не расправил сдвинутые к переносице брови. Только убедившись в том, что Хашибира одет и все пуговицы застёгнуты, он позволил себе расслабиться.       — Да одет я, не злись, — Иноске поднял руки в примирительном жесте и помахал ими, чтобы хоть немного успокоить Камадо.       — Я вижу, — коротко ответил Танджиро, во взгляде его плескалось нечто такое, чего Хашибира ранее никогда не видел.       Но в силу выпитого алкоголя, Иноске происходящее только веселило. Окончательно потеряться в реальности ему помог запах Танджиро, коим насквозь пропиталась его рубашка и теперь охватила всего Хашибиру целиком. Слушая мелодичную музыку, что разлеталась по помещению, он начал легонько и плавно пританцовывать, прикрыв глаза. Почему-то именно сейчас душе так захотелось танцевать, что тело сопротивляться не смогло. Он догадывался, что в огромной рубашке Танджиро, которая даже тому была велика, он выглядел смешно, но это так мало беспокоило сейчас. Голова неожиданно закружилась и слишком поздно Иноске сумел сообразить, что он летит. И всенепременно распластался бы на кафеле, набив себе синяк как минимум, не будь рядом Камадо, который налету поймал его, не позволяя поцеловаться с полом.       — Тебе пить на сегодня хватит, — поставил его на ноги Танджиро, всё ещё держа в своих руках, чтобы тот ненароком снова не придумал упасть.       — Я больше и не собирался, — болтался Хашибира в руках Камадо, словно безвольная кукла, но чем-то был до одури доволен.       Танджиро куда-то его потащил, но он уже не понимал куда, так же и не понимал, почему именно сейчас его так развезло. Он ещё несколько минут сохранял относительно здравый рассудок, сейчас же в глазах всё вообще поплыло, а туман в голове не позволял нормально мыслить. Камадо посадил его на диванчик, а после ему пришлось сесть и самому, так как Хашибира дёрнул его за штанину на себя.       Танджиро устроился рядом и оглядел засыпающего на ходу Иноске, пытаясь понять, когда тот успел накидаться настолько сильно. Камадо откинулся спиной на подушки дивана и притянул несопротивляющегося парня к себе, укладывая его голову на своём плече. Только когда тот оказался рядом и настолько близко, буря в душе Танджиро, наконец, затихла. Иноске под боком, одетый и защищённый, больше никто его не тронет и не потревожит — только вот осмыслить это всё до конца и раздать названия своим чувствам Камадо всё ещё не решался.       Уже на грани сна Хашибира почувствовал такую умиротворённость, что не ощущал уже давно. Как же хорошо было. Танджиро рядом, такой мягкий и тёплый, его запах обнимал засыпающего Иноске, даря дополнительное чувство спокойствия. Не хотелось ничего более, кроме как вот так вот засыпать на плече Камадо и, желательно, просыпаться на нём же, но это всё уже потом. Позволив себе вольность обнять руку Танджиро двумя своими, Хашибира чуть удобнее устроился и окончательно провалился в сон.       Проснулся он от голоса Незуко, что звучал недалеко от его уха. Разлепив глаза, но пока не шевелясь, он понял, что она о чём-то переговаривалась с Танджиро, причём весьма сбивчиво — девушка уже неслабо опьянела. Иноске приподнялся, осознав, что по-прежнему лежал на плече младшего Камадо и обнимал его за руку. Он тут же её отпустил и окончательно сел, всё ещё сонным взглядом оглядевшись на сидящего рядом Танджиро с правого бока, с левого Незуко, а за ней спящего Зеницу на подушках диванчика.       — Сколько я так проспал?       — Около часа, наверное, — задумчиво ответил Танджиро и блаженно потряс рукой. В душе у Иноске потеплело от осознания того, что тот не выдернул свою руку и не потревожил сон Хашибиры даже из-за того, что та затекла из-за долгого нахождения в одном положении.       — Я вызвала такси, — произнесла девушка, в подтверждение своих слов показав экран телефона с открытым приложением. — Переночуете все у меня. Мама в командировке, а отец на сутках и вернётся только завтра в обед, так что проблем не будет.       Иноске успел увидеть на дисплее, что на часах давно перевалило за полночь, а тусовка в самом разгаре — народ собирался гулять до утра. Но вся компания Хашибиры оказалась не так устойчива к алкоголю, да и слишком уж они на него напали в самом начале, что сейчас не было сил продолжать веселье. Хашибира откинулся обратно на подушки, спать всё ещё хотелось, хоть и разум немного прояснился. Они молча сидели в ожидании такси, слушая ритмичную музыку, наблюдая за пляшущими огоньками, а потом телефон Незуко пиликнул, оповещая о приёме заказа.       — Через пару минут подъедет, — возвестила девушка, едва как поднявшись с дивана.       Стало ясно, что тащить на себе своего благоверного она не в состоянии, а потому Иноске потряс Зеницу за плечо, заставляя проснуться. Тот кое-как разлепил глаза, пытаясь понять, кому и что от него надо, потом с ещё большим трудом поднялся с дивана, повисая на плече друга, как мартышка. Танджиро приобнял Незуко, забрав у той из рук туфли, которые она так и не надела, а Хашибира потащил спящего на ходу Агацуму на себе, потому что сам более менее очухался и мог идти без чьей-либо помощи. Машину с нужным номером они нашли быстро – она стояла около самых ворот в поместье, и нескладной гурьбой завалились в транспорт. Это был долгий, наполненный множеством самых разных событий, эмоций и чувств, вечер, который по-своему аукнется каждому из присутствующих.