Бесконечная шутка

Они разговаривали практически до утра. До этого таких глубоких разговоров не вели — не случалось. Павел ожидал чего угодно — истерики, криков, обвинений, но не абсолютно спокойного и даже чуть усталого лица Маргариты. Голос ее был тихим, тон ровным, а глаза — печальными. — Ну и как думаешь, серьезно у тебя это все? — Маргарит, я не знаю. Запутался… Вот что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Что я ошибся и поступил глупо? Возможно. Но зато, я хоть немного почувствовал себя живым и нужным. А не как здесь. В этом вечно сонном царстве, где всё как будто замерло во времени… Жданова подобрала под себя покрывало, расправила углы одеяла в ногах, уселась поудобнее. Взглянула на него, расслабленно откинув голову на спинку кровати. — Чего тогда с концами к ней не ушел? Раз тебя так… любят. Раз ты там так нужен. Судя по тому, что ты у себя там, — она махнула в сторону лежавшей на прикроватной тумбочке тетради, — написал, ты действительно нужен был. Заморочил девочке голову… — Там нет будущего. Мы разные. Остаться с ней - это чистый эгоизм. Она потратит на меня свою молодость, а я ей это позволю. — Ну, — иронично хмыкнула Маргарита, — с тобой мы тоже не одинаковые. И молодость свою на тебя я тоже уже потратила, как-то ты о ней не сильно переживаешь… — Марго, ты - это совсем другое. Ты сильная женщина. Я никогда на самом деле не был тебе нужен. Ты изначально твёрдо стояла на ногах и если бы я ушёл, это освободило бы тебя, а не уничтожило. Оставаться со мной всегда был твой выбор, а не необходимость. — Не совсем поняла, к чему ты клонишь? — спросила она после небольшой паузы, — К моим чувствам мы еще вернемся, объясни мне, как это связано с тем, что ты девочке сердце разбил? — А почему тебе это важно? Переживаешь за неё? — Нет, — честно ответила Марго, пожав плечами, — я твои мотивы пытаюсь понять. Твои чувства. Поговори уж со мной как есть, как-никак тридцать лет вместе… — Я устал. Ужасно устал. — От чего? — От обыденности. От стагнации. От рутины. Поэтому мне было так легко поддаться этой новизне. Мне было приятно видеть себя чужими глазами, казалось, я становлюсь лучше, чем я есть. — И как? Получил то, что хотел? — Нет. — Ты изначально понимал, что там ничего не выйдет? Или ты на что-то надеялся? — Как я мог на что-то надеяться? И всё равно я не мог не представлять себе, что же было бы, «если…» — Тебе передо мной не стыдно? — чуть обреченным тоном вопросила она, вглядываясь в его лицо. — Конечно стыдно, что за вопрос. Я себе места не находил. — А перед ней? — А за неё мне просто больно. Я понимаю, что натворил, я не отсталый. И я вижу, как это сломало её. — Понятно, — устало вздохнула Маргарита, — Давай-ка будем расходиться. Едь к своей юной Данае, возвращай ее, что хочешь делай. Квартиру можем разделить, либо я могу у тебя выкупить половину. Как хочешь. — И ты вот так просто отпустишь меня, как будто я для тебя ничего не значу? — вдруг оживился Павел, — Будто весь наш брак для тебя - не более, чем одна большая, бесконечная шутка! Разве это справедливо? — Ты для меня, может и много что значишь, — задумчиво сказала Жданова, — и отпускать я тебя, может, не очень хочу. Может, оно и не справедливо. Только я каждый день ничего кроме твоего кислого лица не видела, это справедливо? У нас с тобой близости почти год не было, это справедливо? Не думай, что я дура. Я чувствовала, что у тебя кто-то появился. И я чувствовала, что ты меня терпишь, сжав зубы. Это, по-твоему, справедливо? — выпалила она чуть громче, чем хотела. Сделала пару вдохов и продолжила уже спокойно, — Ничего страшного не случилось, никто же не умирает. Я тебе не враг, сын у нас уже взрослый, все поймет. Так что давай сегодня уж переночуем вместе, а завтра думай, куда пойдешь дальше. — Лучше бы ты накричала на меня... — мрачно проворчал Жданов, — Тогда я бы еще поверил, что ты не хочешь меня отпускать. Я не уходил от тебя не потому, что считал это бессовестным - бросить тебя. Я тебя не жалел. Наоборот, это я в тебе нуждался, а ты во мне - нет. — Ну, хоть не жалел меня … — горько усмехнулась она. — и на этом уже спасибо. — Марго, мы вместе больше тридцати лет. И почти всё это время я чувствовал себя лишним. Особенно после рождения Андрея, а я… Тоже дурак. Всё время на работе, вас почти и не видел. Не удивительно, что меня как будто вытеснило… Не знаю, как объяснить. Я просто был лишним. — Почему ты об этом раньше не говорил? Почему не до того, как дров наломал? И поговорил бы ты со мной вообще, если бы я к тебе в ящик не залезла и эпистолярные шедевры твои не обнаружила? — Не знаю, какой уже смысл гадать? Почему не говорил? Боялся, что ты отдалишься еще сильнее, что станешь еще холоднее. Боялся сделать хуже. — Ладно, что уже поделаешь. Уже все, что можно было сделать, сделано. Я очень устала, давай спать ложиться, уже почти утро. Если хочешь, я в гостиную пойду. — Не нужно. Марго, я… Сожалею обо всем. Сожалею, — повторил Павел, глубоко и печально вздохнув, взгляд устремил куда-то вдаль, — Но после стольких лет… Мне интересно, Марго, а не жалеешь ли ты? — О чем именно? — Что всегда выбирала меня. Я знаю, ты никогда не была обделена вниманием мужчин, даже после свадьбы. И я знаю, что никогда не изменяла и не принимала их знаков внимания, но разве тебе не хотелось? — Ох, Паша… Это очень сложный вопрос. Люди изменять идут по разным причинам. Наверное, у меня причин не было. Не приходилось прежде этим вопросом задаваться. — Хорошо. Спрошу по-другому. Ты хоть была счастлива со мной? — Была всякой, — кивнула Марго, — и счастливой временами тоже. — Почему ты хочешь, чтобы я ушел к ней? — Глупый вопрос, Паш. Наверное, после стольких лет, проведенных вместе, ты мне не чужой человек? Наверное, мне хочется, чтобы ты был счастлив и чувствовал себя так, как хочешь. Если загулял, значит чего-то я тебе недодала. Так иди с глаз моих долой и возьми это, не занимай место просто так, господь бы тебя побрал… — она горько улыбнулась и все-таки начала собирать постельное, чтобы пойти спать в гостиную. — Я хочу, чтобы ты знала… Я любил и всегда буду тобой дорожить, мы столько пережили… Когда-то я поверить не мог своему счастью. Не ходил, а парил над землёй, когда ты согласилась стать моей… Спасибо тебе. — Да, да… — спешно закивала она, испытывая от этих слов очевидный дискомфорт, — понятно. И тебе спасибо. Я все-таки пойду в гостиную. Завтра уеду на весь день, вещи ты сможешь собрать, пока меня не будет дома. — Не говори глупостей, ложись обратно, я пойду на диван, — возразил Жданов и поднялся со своего места. Подойдя к ней вплотную, он забрал у нее одеяло и подушку, виновато взглянув ей в глаза. — Спокойной ночи, — донеслось ему через плечо. — Спокойной ночи.