Жгучий холод кольца

      Что такое боль?       Миссис Хадсон, помнится, нахваливала русскую горчицу, прикупленную в универмаге, которая так остра, что в ноздрях колится, а рот горит. Сказала, точно сказала, что было вкусно.       Что такое боль?       Братец недавно от нечего делать позвонил похвастаться, как ему врезал один посол, а он в ответ гордо промолчал. Удар был таким сильным, что на миг он перестал понимать, что происходит. Рассказывал, точно рассказывал, что в тот миг будто бы стал оторванным от мира.       Что такое боль?       Недавно он подслушал одну парочку у зала суда, обсуждавших нападение вора. Девушка горько-горько плакала, всё не успокаиваясь, а парень обнимал, целовал, говорил, что всё будет хорошо. А девушка всё повторяла и повторяла, точно повторяла.       Что боль — это яркая палитра.       Но нужен куда более точный, четкий, односложный и выверенный ответ.       Итак.       Что такое боль?       Шерлок думал об этом, с безразличной методичностью надавливая на разбитую губу, на полосочку алой боли. На ранку, которую оставил он. Джон Хэмиш Ватсон.       В комнате было холодно, неуютно. С улицы ни единого звука. Он сидел на полу фигуркой будды, сидел, не понимая — что, где, когда, зачем, почему, ради чего. Только Джон, только удар, только боль, только тишина, только Джон, только удар, только Джон, только боль, только удар, только боль, только удар, только боль, только Джон, Джон, Джон и боль…       Боль и есть Джон?       «Я спятил. — всеми силами пытаясь подавить свою кривую улыбку, он сильнее надавил на рану, но стало только хуже, ибо улыбка стала ещё и сладострастной, и как же хорошо, что никто его в этот момент не видел — Уже и рассуждаю абстрактно с ноткой бессмысленного поэтизма. Больше фактов, меньше чувств.»       Что такое боль? Для лидера культа секса, скорее всего, удовольствие. Для всех его последователей. Секс и боль тесно связаны, так? Конечно. Сами рассудите. Факт. Когда головка члена входит во влагалище или в анальное отверстие, это, в первую очередь, довольно-таки болезненный процесс. Высокая температура тела от возбуждения — боль, прилив крови к половым органам — боль, страстный поцелуй — боль, удар ледоколом во время полового акта — боль. Факты так приятны. Просты. Может Шерлок и не был сладким обольстителем с большим опытом, но это не означало, что он ничего о таких вещах не знает.       Ха. А когда Джон бьет, это?..       Шерлок сдавлено простонал, наклонился, и бесшумно упал на пол. Глаза он закрыл, больше не сопротивляясь Морфею. В голове наконец стихли мысли.       А чертова улыбка так и осталась.

***

      Так что же произошло?       Убитый Гарольд Гилберт познакомился с нищем студентом Чарли Стоуном около двух-трех месяцев назад. После их знакомства, по словам родителей убитого, ничего не подозревающих о существовании Стоуна, он начал странно себя вести и часто говорить о неприличных вещах в кругу близких. По словам же немногочисленных друзей и знакомых Чарли, тот всегда был тихим и стеснительным, но заметно поменялся в короткий срок.       Убийца и его будущая жертва выбирали подарок нашему отправителю письма в той же бижутерии, где были мы спустя три дня. Почему же они выбирали не матери, например, или кому-то знакомому? Потому что ни у кого из близких им людей не было ни одного праздника — ни дня рождения, ни годовщины, ни-че-го, а также то, что судьба невероятно дорогого кулона в виде сердца (причем ручной работы) неизвестна. Ни у убитого, ни у убийцы он не был найден.       Отправитель письма — осторожный человек, иначе бы мы легко уже его поймали. В ночь убийства Гарольд пригласил Чарли к себе, где у них был половой акт. Признаков того, что убитый сопротивлялся, не было. Стоун развязал руку парня и оставил отпечаток его пальца, после чего снова связал (ну и дурак, кровью и то легче оставить!). Он оставил намазанный кровью нож, видимо, пытаясь запутать следствие (отвратительно у него вышло) и выиграть время для самоубийства и других дел, которые он был обязан сделать по приказу. И это же он оставил нам письмо, ведь в то позднее время его видела женщина из дома напротив.       Вернувшись домой, он прикрепил орудием убийства послание полиции, устроил непонятный беспорядок в той комнате, где и повесился, что-то сжег (предположительно, письмо от отправителя) там же. Затем…       — Шерлок, а так делать не вредно?..       — Ватсон, дай договорить.       — Сначала ответь.       Холмс устало вздохнул, после чего вытянулся во весь рост и снова скрючился на диване. Ну, подумаешь, никотиновые пластыри на всю руку и одна сигаретка во рту. Не мешает же расследованию, а остальное значения не имеет!       — Не вредно. — произнес он и на секунду его брови приподнялись, а взгляд упал на пол. Его выражение лица так и говорило «какая разница», но затем он всё же медленно с озадаченным видом потушил сигарету об стол, после чего расслабленно откинулся на спинку дивана, блаженно ухмыльнувшись. Заложив руки за голову, он протянул риторический вопрос — Так и что же сделал Чарли?       — Повесился. — медленно кивнул Джон, хмуро смотря исподлобья.       — Именно.       — Его мучила совесть? — спросил Ватсон, стараясь как можно незаметнее осмотреть нижнюю губу Шерлока. Но детектив итак был в глубоких раздумьях (тем не менее взгляд его был туманным и не шибко сосредоточенным), смотря в стену, всю исполосованную пулями.       — Нет. Это был приказ.       — Кстати… — ляпнул бывший военный врач, заключив, что трещинка хоть и видна и имеет алый цвет, но не глубока и серьезная медицинская помощь не нужна (Холмс таки додумался что-то насчет неё предпринять, к превеликому спокойствию ударившего) — Почему Чарли и отправитель письма не один и тот же человек? — подсаживаясь рядом и никак не отнимая взгляда от губ детектива, совсем нечетко произнес он вопрос.       — Прекрати меня взглядом пожирать. Сделаешь это попозже. — прыснул Шерлок злобно, дернув губой, и всё же пододвинувшись поближе к Ватсону, с привычным тоном продолжил рассказывать свои выводы и наблюдения — Потому что производитель той красной бумаги, на которой и написал наш эстет, работал исключительно на территории Швеции. Чарли никогда не выезжал за границу, Гарольд же никогда там не был. Пять лет назад компания обанкротилась. Насчет же рисунка печати я так ничего толкового не узнал.       Джон не знал, куда смотреть. Его неуверенный взгляд то ветерком пробегал по прелестным губам Шерлока, и трещинка только подчеркивала их красоту, то громом врезался в бесконечное множество пластырей. Детектив на то и детектив, что прекрасно понимал, какая мысль крутилась у будущего мужа мужчины в голове.       — Необязательно извиняться.       Эта фраза была так пренебрежительно, равнодушно брошена с таким не сопричастным видом, что у Джона точно один волосок на затылке печально посидел. Он потеряно промямлил, резко оторвав взгляд и бросив его на пол:       — Как скажешь, ладно.       Холмс вскочил с места, отчего его подол пальто забавно качнулся, и пошел в сторону ноутбука. Повисло тяжелое молчание, и только Джон тихо вздыхал, пока детектив что-то искал.       — А вот и наш подозреваемый. — броско произнес он, поставив ноутбук перед Ватсоном, и обойдя диван, начал расхаживать по комнате, много при этом жестикулируя — Знакомьтесь, Адриан Ларссон. Художник из Швеции, пять лет назад переехавший в Великобританию. Рисовавший на заказ предсмертные портреты многих убийц, писал множество книг. Представитель ЛГБТ-сообщества. Сейчас мается дурными вещами, например, — здесь мужчина сделал многозначительную паузу — общается с моим братцем. А совсем скоро у него будет закрытая вечеринка. Майкрофту ничего не стоит попросить его пригласить нас.       — И когда она будет? — спросил Джон, не обернувшись и просматривая фотографии художника: приятный внешности мужчина лет пятидесяти в очках, не высокого роста и худощавый, как мальчишка, но широк в плечах.       — Завтра вечером. — остановился Шерлок, и хотел было сказать что-то одно, но передумал и проговорил другое — Надо купить приличный костюм.       — А что за вечеринка? — закрыв ноутбук, поднял голову Джон.       — А вот об этом… — Холмс наклонил голову набок и в глазах его появилась нотка глупой шутливости — Туда с нами Майкрофт точно не пойдет. — Джон непонимающе посмотрел сначала в сторону, а потом поднял взгляд на Шерлока, ожидая объяснений. Он с серьезной миной намекнул — Туда женщин не пускают.       — И?       — А ещё мне придется играть роль сладенького папика, а тебе — неуверенного в себе мужчины, которому невтерпеж ждать свадьбу целый месяц.       Джон издал тяжкий вздох.       — Ужасная шутка.       — Нет, я серьезно. Это вечеринка для геев и бисексуалов.       Повисла очередная пауза. Шерлок хотел произнести любую глупость, унижающую Джона, но говорил себе этого не делать, вспоминая удар, и понимая, что таким образом от него не добьется своего, надо медленно, медленно подступать к нему… Ватсон только думал в очередной раз «ну что за чертовщина с ним?», пока с усердием стряхивал грязь с коленок, лишь бы выглядеть занятым и избежать не просто неловкости, а этой затяжной атмосферы, которая была между ними с того дня, как они выбрали кольца.       Столько вопросов было не решено, столько нужно обсудить, но оба просто боялись. Не совсем четко осознавая, чего именно. Опять ощущения нехватки воздуха, сжатого горла и желчи на языке, как тогда в такси? Или испытать страх от сильных чувств, что охватывают разум в свои мерзкие ручонки?       — Итак? — наконец разорвал Шерлок нить молчания — За костюмами и подарками?       Джон пожал плечами.       — Давай.

***

      Было довольно тепло и солнечно, город жил в своем привычном темпе. Шерлок и Ватсон выделялись из яркой толпы своим мрачным, гнетущим видом, словно отравляли вокруг себя воздух и почву под ногами.       — А не рискованно ли так к нему приходить? — спросил Джон, не замечая вокруг себя ничего, и только рука Шерлока остановила его от участи быть раздавленным. Недосып дает о себе знать.       — Без риска дела не раскрывают, а преступников не ловят. — спокойно ответил он, ожидая зеленного света и всё не убирая руку с плеча Джона — Если художник и есть наш эстет, то скорее всего вечеринка и была устроена, чтобы мы пришли. У нас нет оправдания её пропустить. Уйма совпадений. — а вот и загорелся зеленый.       — Это всё равно опасно. — рассудительно высказался Джон, небрежно стряхнув руку Шерлока — Вдруг он хочет нас убить? — и после небольшой паузы проговорил — Или что похуже, раз он лидер культа…       — Опасно? — детектив коротко хмыкнул — Тебе нужен экстрим, Джон. — всё с таким же спокойствием произнес он. Тронувшись в путь дальше (бывший военный врач смешно отставал на два шага, словно снова хромал, как давным-давно) он дополнил свою мысль — Даже если это и не наш отправитель, мы можем напасть на нужный нам след, который приведет к нему.       Перейдя дорогу и продолжив путь вдоль парка, они оба замолчали. Шерлок думал о расследовании, заложив руки за спину и величественно шагая, плавно, как красивая экзотическая птица, пока Джон собирался с мыслями и бросал короткий взгляд на счастливых гражданских. Терпение лопнуло, и обогнав детектива, он спросил прямо и не тая:       — Что ты имеешь в виду под «нужен экстрим»?       Холмс с невозмутимым видом указал на трещинку на нижней губе.       — Мне он тоже не помешает. — холодно заключил он, видя, как Ватсон оказался обескуражен тем жестом.       Дальше они вновь шли без слов.       Господи, шикарные бутики — это лоск, это престиж, это золотое яблоко греха! От цен у Джона глаза были больше монеты фунта, а Шерлок только с интересом поглядывал на богатеев. Вот тот пьет, так как не свеж на вид, а тот курит, ибо постоянно кашляет и всё смотрит в карманы брюк, где пачка и хранится, а вот те две толстушки, кажется, лесбиянки, если судить по языку тела.       — А не дорого ли? — неуверенно пробормотал Джон — Может сходим в другой?       — Платить буду я. — отсек его Шерлок, уверенно направляясь в нужный отдел — И одежду я сам тебе подберу.       Джон быстро поднял взгляд.       — Я сам себе выбрать могу. — запротестовал он. Они подошли к стеллажу — Шерлок всё придирчиво выбирал, а мужчина не унимался — В конце концов, я могу сам оплатить.       — Посмотри в свой кошелек. — детектив взял один костюм. Серый. Боже, как же Джону подойдет… — Разве тебе недавно не пришлось крупно потратиться? — он кинул взгляд через плечо — Платить буду я и значит, а, что? Выбираю я.       Бедный Ватсон вздохнул. Ну конечно. Надо же было оплатить ремонт тому старику, чью машину они украли и покорежили, преследуя преступника. И штрафы. Много штрафов. А ведь вся вина была только на одном гаде. На букву ш.       — Вот этот. — внезапно произнес Шерлок, заставив Джона отвлечься от невеселых воспоминаний об оплате компенсации и суде, и небрежно подал ему выбранное — Скажешь, как тебе.       Джон, взяв костюм, с интересом его рассмотрел, потрогал ткань, взглянул на ценник и неожиданно легко произнес:       — Я тебе тоже сейчас принесу. Так будет честно.       Он ушел, мановением руки оставив Шерлока с выбранным костюмом стоять посреди зала с непонимающим видом. Даже оспорить решение в ответ не успел, а тот, смотрите-ка, поскакал костюм выбирать!       Через короткий срок Ватсон вернулся, пихнул в руки Шерлока что-то, забрав выбранный ему костюм, и ушел к примерочной, не говоря ничего. Холмс кинул удивленный вслед взгляд.       «Ну хотя бы так сделаю. — мысленно говорил себе Джон, ускоряя шаг — Потерпи. Этому дураку опять нужно… — а что нужно-то? Мужчина и сам не понимал, что на уме у гада на букву ш — Что-то! Наиграется, успокоится. Хочет купить? Ну и замечательно!»       «Боже, никак не признается, что ему нравится моя фигура, раз так носится с одежкой? — Шерлок аж прыснул со смеху, разглядывая выбранный костюм. Неплохой выбор, однако. — Ну хорошо, раз он так хочет меня видеть вот в таком!.. Пусть потеряет дар речи от меня, раз так желает.»       Оказавшись в примерочной, бедный помощник детектива пришел к однозначному выводу — нет, точно не этот. Узок и едва подошел по размеру.       Шерлок же примерил костюм Ватсона и пришел к выводу, что сидит удобно и просто. Хм. Так сразу же и подобрал по размеру?       «Ты подозрительно точен, Ватсон.»       Шерлок вышел, ожидая Ватсона.       Тот вышел из кабинки и сразу пожаловался:       — Он мне везде жмет. Того гляди, порвется.       У Шерлока, кажется, вот-вот остановка сердца произошла бы. Может потому что перед глазами промелькнули странные картины с участием Джона, может потому что тот был красив как этюд из-под кисти Клода Моне, может потому что курить с никотиновыми пластырями такая себе затея. Возможных причин — уйма, а желание — одно.       — В любом случае, мы их потом сожжем. — спокойно произнес он, через силу заставив себя оторвать взгляд от Джона, который удивился таким словам.       — Зачем же? — тот обвел взглядом Шерлока. А ему идет, да… Но тут же взвелся — Шерлок, нельзя деньги на ветер бросать!       Но Холмс был непреклонен. Как будто могло быть иначе.       — Берем эти. — он с важным видом отвернулся к зеркалу, лишь бы только не продолжить рассматривать Джона, и поправляя костюм, пробормотал — Дорогие шмотки из очередного бутика под стать толпе геев на изысканной вечеринке. Кстати, — он быстро метнул голодный взгляд на Ватсона, облизав пересохшие губы — Почему ты выбрал мне этот костюм? Я в нем выгляжу внебрачным сыном Маргарет Тэтчер.       Не поспоришь. В этом атласном фиолетовом костюме холодный взгляд Шерлока становился недостижимо непререкаемым, а весь его вид приобретал не только гордый оттенок, но ещё и угрожающий до дрожи. Такой бы видок подошел гадюжкам вроде Мориарти.       — Но он же тебе идет, так? Ты мне вообще дал неудобный. Раз так хочешь на мне потратится, так зачем же на неудобное. — неуверенно произнес Джон. Шерлок не ответил. Мужчина без понятия был, что опять тому в голову взбрело, раз началась игра в молчанку — Тогда почему же мне серый? — он неловко улыбнулся, видя, что его и дальше игнорировали. Мало того, что его поставили в такое унизительное положение, так ещё и продолжают не обращать никакого внимания — Я думал мне темное подходит.       Холмс раз десять успел пожалеть, что пришел сюда, наткнулся на такой прекрасный костюм, который в срочном порядке хотел бы видеть на Ватсоне, да твою налево, почему тут нет большего по размеру?! От одного лишь вида Джона голова кружилась, а в горле появлялся комок аморальных словечек. Ах, не налюбуешься.       «Оскорбления не вариант. — подумал Холмс, затягивая галстук, как петлю на шею — Сарказм тоже не к месту сейчас. Что же выбрать? — он бросил короткий взгляд на Джона. У того был на удивление яркий румянец и потухший взгляд, направленный в никуда. Расстроен? Переживает о чем-то? Может, плакал всю ночь. Или под утро. Непричесанные волосы, постоянное моргание, мотание головой — не выспался. На левой щеке едва заметный локальный след* от линии дивана, уснул в неудобном положении. Всплакнул и отрубился. — И почему же ты плакал, Джон, а сейчас не скрываешь своих чувств? Какой именно из моих поступков был для тебя особенно неприятен?»       Щелчок в голове. Ах вот оно, вот оно, почему. Холмс хмыкнул самому себе. Щелчок — за ним же сильнейший экстаз, который напоминал ему, зачем он избрал работу детектива.       На один вечерок можно же насладится алкоголем, риском, глупостью толпы и этим мужчиной с потерянным видом, да?       Любой ценой.       Безразличие бьет по сердце куда больнее, чем кулак по лицу.       — Заурядность к тебе лицу. — ровно произнес Холмс, громко зевнул, вытянув руки в разные стороны, мол, затекли. После выдержанной паузы он лениво промямлил, продолжая с беспечным видом разглядывать своё отражение, начав ещё так и сяк крутиться перед зеркалом — Думаешь, мне есть дело, что тебе покупать? Просто вот этот костюм сойдет. Ни большего, ни меньшего не жди на мои деньги, Джон.       Он посмотрел в глаза мужчины с таким несчастливым, тленным спокойствием бескрайнего моря Антарктики. Это был искренний взгляд, ведь тяжкая ложь убедительнее с росинкой правды.       Ватсон побледнел, с легким удивлением на лице шагнув от детектива назад, будто зверь от огня.       Шерлок отвернулся, отчетливо чувствуя каждый стук сердца.       — А тебе к лицу вид злодея, Шерлок. — фыркнул Джон, наморщив лоб. Его взгляд вновь стал твердым и напускное безразличие было тут как тут. Детективу даже оборачиваться необязательно было, он просто знал это — Хорошо! Твоя взяла. Можешь меня хоть в плавках вести, какое мне-то дело.       Кольцо обожгло холодом.

***

      Уже было шесть часов вечера. Джон с недовольном видом оторвал взгляд от часов.       Вечера в Лондоне — это одна из причин, почему Великобританию необходимо хоть разок посетить и поскорее рвануть в центр. Небо окрашивается в теплый оттенок, город начинает медленно зажигать оранжево-медовый свет, который так ярок, что виден из космоса, воздух становится прохладнее, по улицам со спокойным видом шастают работяги — от офисных планктонов до эмигрантов — равнодушно бросая взгляд вслед туристам. Где-то шумные вечеринки, на которых собираются изрядно выпить, а где-то подозрительная тишина и недоверчивые взгляды вместо тысячных слов.       После покупки костюмов, из-за которых мужчины готовы были друг другу глотки порвать, неожиданно позвонила предыдущая пассия неудавшегося романтика Джона, сообщив ему, что тот оставил у неё свои книги и пусть немедленно заберет. Детектив на прощание что-то пробурчал про ранку на губе и как срочно ему нужна тональный крем, умчав в неизвестном направлении. Так и разошлись.       Опаздывать он совсем не хотел, потому ускорил шаг к дому его бывшей.       Дверной звонок. Вот и открыли.       — Амалия, я пришел как ты и просила, я очень спешу, ну, — он поднял ладонь, будто защищаясь, и неловко улыбнувшись, когда столкнулся опять со взглядом «ты был ужасен в отношениях», объяснился — у нас тут с Шерлоком расследование и нам надо на одну встречу…       Амалия хотела было тяжело вздохнуть и саркастично что-то произнести про детектива, как вдруг её взгляд уцепился за одну деталь и она радостно ахнула:       — Боже мой, Джон! Ты помолвлен? Дай угадаю — это Шерлок!       В проеме двери за Амалией показался… Мужчина?! Надо отметить, что на вид он был как мертвец. Ему было как минимум двадцать семь, бледный, худой, а во взгляде читалось что-то пугающее. Черные кудрявые волосы доходили до коренастых смуглых плеч. Сразу было видно — итальянец. Живой стереотип.       «Да, просто замечательно, — подумал Джон, осознав, что не снял с себя это тупое колечко! — ситуации лучше быть не может.»       — Не… Не то чтобы, — хотел было начать он, и его улыбка начинала потихоньку сходить на нет — долго рассказывать…       — Шерлок Холмс ваш парень? А вы тот самый Джон, что ведет блог? — хмыкнул незнакомый мужчина, и взгляд его изменился на льстящий — Ого. У нас тут муж знаменитости, дорогая! — они оба рассмеялись. Джон только в очередной раз затравлено улыбнулся, понимая, что переубеждать не стоит. И рассказывать некоторые вещи не стоит — Я сейчас принесу ваши вещи, моя будущая жена их отложила.       «Чудесно! — на секунду Джон широко распахнул глаза от такой новости — Кому я должен сказать спасибо за то, что я в такую чушь вляпался? Шерлоку или себе?»       — Я знала, знала что вы геи! — победоносно воскликнула Амалия. В этот момент Ватсон хотел взять да убежать — А что за встреча? — спросила она, игриво улыбнувшись — Вечеринка, что ли? Можно нам с Альбертом придти?       — Н-нет, это у одного художника, там… Женщин не пускают, а… — тут появился вновь её муж и подал книги — А, спасибо, мне надо спешить…       Ватсон шел от их дома, чертыхаясь, совсем не замечая пронзительный взгляд, направленный на него.

***

      На лице Шерлока была легкая улыбка, которую он и не скрывал. Всё смешалось в одно — интрига, вожделение, чувство опасности, словно они пересекали мост над пропастью, желание послать всё к черту, холод разума и такое тепло по всему телу, будто пьян. Он обвел взглядом зал — белые стены, неоновый синий свет, столы, закуски, алкоголь, много-много мужчин, но главного подозреваемого не было видно. Надо уже что-то начать делать — обойти дом в поисках художника или улик, разговорить других, хоть что-то сделать для расследования, но он словно примерз к полу.       «Чего я так хочу, что сосредоточиться не могу?»       Это был риторический вопрос. Ответ лежал на поверхности.       Холмс метнул короткий взгляд на рядом стоявшего Ватсона, который с будничным видом попивал виски, слегка нахмурившись.       — И что будем делать, Шерлок? — подал он голос, тоже поочередно рассматривая каждого — Может стоит узнать, не были ли знакомы c Ларссоном Чарли или Гарольд?       — К твоему сведению, я это давно пытался разузнать. Его имя не упоминается ни в записных книжках, ни в контактах телефона у Чарли. Гарольд же, по словам прислуги, в один из своих последних дней сообщил родителям, что ушел забрать заказ. Что за заказ — неизвестно. Предположительно у нашего подозреваемого… Но где он?       Внезапно надоевшая диско музыка сменилась на… Пианино и скрипку. Ритм мелодии постоянно сменялся, каждая нота была живей предыдущей, скрипка с едкостью плакала, пианино весело гоготало. Ватсон невольно вспомнил о своем выпускном, о чем хотел было пошутить, повернувшись к Шерлоку, но с удивлением замер.       Детектив протянул к нему руку, молча ожидая.       — Сейчас это не к месту… — пробормотал Джон, и его глаза забегали. От неожиданности он не успел понять, какая странная глупость происходит в очередной раз — Мы же расследуем…       — У меня не бывает предложений не к месту, Джон. — мягким, негромким и проникновенным голосом произнес мужчина, смотря внимательно в лицо «коллеги» — Ни кольцо, ни свидания, ни приглашение не опошлены. Только бы ты получил дозу романтики.       «Всё, что я тебе даю, исходит из эгоизма.»       — Забудь, с кем танцуешь. Да и к тому же, — продолжил он, сам взяв руку мужчины, который не сопротивлялся и только с дремотным смущением смотрел в ответ — нам надо слиться с толпой.       Ватсон… Внезапно понял, что не желает спорить. Что он сам хочет подурачиться. Что Шерлоку можно заняться этой дурью.       Начало танца всегда волнительно. Грудь к груди, рука в руку. Шерлок невесомо касался талии Джона, чувствуя кончиками пальцев бархат ткани. Он же, напротив, мертвой хваткой сцепился в плечо мужчины, чувствуя под слоями ткани напряжение тела. Учащенное дыхание, которые оба пытались скрыть, но грудь вздымалась. Они переглянулись. Шерлок приподнял бровь в немом вопросе, Джон поджал губы, даже не зная, что думать о такой близости, со скептицизмом взглянув в ответ.       — Чушь какая-то.       — Но ты на неё согласился.       Первый неуверенный шаг. Это похоже было на полет юной ласточки — такой неровный, и всё же восхитительный. Шерлок внезапно убрал руку с талии и сделал широкий шаг в сторону, вытянув свободную руку. И смотря только на Джона. Тот, загипнотизированный музыкой и происходящим, отпустив плечо и коротко шагнув вперед, сделал оборот вокруг себя и взял свободную руку Шерлока, быстро и с волнением, будто опасаясь потерять шанс.       — Я думал, ты будешь ужасно танцевать, — горячо прошептал Джон с искренней улыбкой. Ему было по нраву как всё просто и легко шло, он в первые за долгое время забыл все обиды на его детектива. Они продолжили медленно кружить по залу, стараясь не столкнуться с другими — а оно вот как. Где научился?       — Это я вас спросить должен, Джон Хэмиш Ватсон, — внезапно он сделал резкое движение влево, отчего бедняга Хэмиш чуть было не споткнулся об собственные ноги — завидую всем, кто был вашим партнером. — ещё одно резкое движение, на этот раз назад, и Шерлок с легкостью и не свойственной ему нежностью притянул к себе мужчину — В танце.       Он ничего не услышал в ответ.       Скрипел пол от лакированных ботинков, доносились чужие слова, шелестела ткань, вспышки смеха слева, чей-то возбужденный крик справа, но всё это так, на фоне. Иногда Шерлок невзначай оказывался лицом близко к лицу Джона, вдыхая его запах, стараясь в этот момент не дышать. Не обжечь свои горячим дыханием. В эти короткие мгновения бывший военный врач, смотря на воротник мужчины, не желая окунуться с головой в его морозные глаза, вспоминал как часто солдаты также поступали — сосредоточено смотрели ему в лицо, с каждой утекающей секундой теряя способность дышать — желая на славу попрощаться с жизнью.       Что-то изворотливыми пальцами скрутило его сердце. Он вспомнил выражение лица Шерлока, когда тот грубил, шутил, язвил или бесчувственно отвечал — в те минуты скисшее и ядовитое яблоко греха отражалось в его глазах, и Джон не мог насытиться этим вкусом богомерзкой желчи. Он вспомнил удар, вспомнил боль в руке. А сейчас они вот так… Танцуют? И на лице у них спокойствие? Всё казалось таким неправильным, и в то же время… Таким, каким должно быть?       На минуту Шерлок прижал Джона к себе ещё ближе, отчего тот уткнулся лицом в грудь мужчины, чтобы обойти другую пару, и в этот момент обоим показалось, что небеса перевернулись с землей.       Холмс чувствовал удовлетворение.       Ну разве не чудесно? Податливый, послушный Ватсон с этой его фирменной улыбкой простака, в таком чудесном сером костюме, подчеркивая все интересные изгибы. Когда тот оборачивался к Холмсу спиной, то тот с превеликим удовольствием мог представить линию позвоночника, отчего голову сносило к чертям так, словно выстрелили близ к виску. Никаких ссор, драк, трупов, только звенит скрипка надоедливыми мыслями, клавиши отбивают сердечный ритм, душно, жарко, но от того было ещё приятнее, когда капля пота стекала по шее.       Они продолжили кружить, чуть ли не сметая на своем пути других, но казалось, что никто не испытал бы возмущения, если бы такое произошло, ведь как можно быть в злости на чью-то страсть. Они разорвали прикосновение, Шерлок заложил руки за спину, начав стремительно кружить вокруг Ватсона, то оборачиваясь к нему спиной, то вновь смотря в лицо партнера, выражающее загадочное умиротворение. Полуопущенные веки, плечи расслаблены, руки вдоль тела, голова чуть наклонена. Детектив на лету считывал партнера по танцу.       — Меня много где в этом мире учили танцевать, — сказал он, задорно улыбнувшись, давая Ватсону возможность поймать его за руку и вновь встать в начальную позицию — начиная от индийцов, заканчивая латиноамериканцами. Но с тобой куда приятнее вступать в контакт.       Кольцо обожгло холодом. Джон невыразительно хмыкнул, в лице его проявилось напряжение.       Было так тепло в груди. До боли.       Такое ты испытываешь, когда чувствуешь, что в тебя до безумия влюблены.       — Шерлок… — они начали медленно ходить, делая небольшие повороты. Он облизал пересохшие губы, опустил взгляд вниз и сделал шаг назад, оказавшись на небольшом расстоянии от мужчины — Я совсем тебя не понимаю.       Оборвалось.       Он отпустил руки детектива, потупил взглядом, думая, с чего бы начать.       — Ну, ты… — он сглотнул. Во рту пересохло, а от неловкости он не мог поднять взгляда — Не стесняйся мне говорить, что чувству…       Что чувствовали Романовы, осознавшие, что тот их бальный вечер был последний? Что чувствовала Мария-Антуанетта, лишившись лоска дорогих платьев и заместо них получив гильотину? Что чувствовал Карл Первый, когда он произносил свои последние слова в день своей же казни перед его же народом? Шерлок рассуждал об этом на досуге, когда занять мозги нечем было, так и не придя к какому-то однозначному выводу. Но он понял другое — нет ничего печальнее, чем потери власти, после которой ты становишься призрачным никем.       Шерлок схватил Джона за плечи и притянул к себе, оскалившись. Однако в его глазах была печаль.       — Не смей спрашивать о моих чувствах, Джон, — горько вздохнув, прошептал детектив, его губы дрожали — Не. Смей.       Шов пиджака на плечах Ватсона разошелся. Тот тут же с шокированным видом оттолкнул Холмса, который выглядел… Испуганным?       — Я же говорил!.. — сокрушенно проговорил Джон, вытянув руки и смотря на торчавшие нитки — Деньги на ветер бросил!       Холмс стоял как неживой, с немой боязливостью озирая на мужчину, чье лицо выражало… Нет, не злость, а в очередной раз разочарованность. Тот прошагал на ватных ногах к детективу, едва удерживая равновесие, ведь эмоции не хило так вдарили в голову, не иначе как цунами заполонили всё тело вместо крови. Подошел близко, свесив руки. Детектив посмотрел по сторонам, словно ища заветное спасение — на них не обращали внимания, вечеринка жила своей жизнью.       С минуту Джон молчал, смотря осуждающе на Шерлока, и внезапно негодующе высказался:       — Да нельзя прожить без чувств, Шерлок! Постоянно их прятать! — на миг он оскалил зубы, смотря исподлобья — Кольца! Свидания! Танец! Ты всё говоришь «это тебе, это тебе», но ведь!.. — Холмс потрясенно созерцал быстро сменявшиеся чувства, отражавшиеся в глазах мужчины, то ли восхищаясь увиденным, то ли не на шутку встревожившись (За себя? За Джона? А может за то, какую власть он имеет над ним?), и вдруг тот усмехнулся — Ну да, хм… — он невесело покачал головой, повесив голову — Молчи о них, хорошо. Может к лучшему, что я не знаю, что… — он постучал пальцем по своему виску, опечалено улыбнувшись — Там.       Внезапно толпа разразилась аплодисментами. И Шерлок, и Ватсон инстинктивно посмотрели в дверной проем, где стоял Ларссон.       С минуту они переводили дыхание, не смотря друг на друга.       — Пришел. — детектив прищурил глаза, смотря на подозреваемого — Я иду с ним поговорить, ты — осмотришь дом на предмет улик.       Ватсон кивнул. Хорошо, что больше ничего он не ляпнул на эмоциях…       — …Но Шерлок, та дверь заперта, я проверил. — сухо сообщил он и перевел взгляд в коридор слева, где в конце была одна дверка, ведущая к остальной части дома — Может, всё же стоит просто с ним поговорить?       — Нет, Джон, не в этом случае. Если это тот, кто нам нужен, то он хитер и лжив. — детектив обернулся, о чем-то задумался, и, нахмурившись, вопросил с ноткой возмущения — Что, боишься? Что, прослушал мою лекцию, как взламывать замки?       — Нет, я слу…       — Вот и отлично. Шпилька в кармане пиджака.       Шерлок тут же миловидно улыбнулся и радостной походкой пошел в сторону главного виновника торжества, минуя других и кидая им приятные фразочки, оставляя Джона с грязной работенкой. Как обычно.       Он побрел в сторону коридора, тяжело дыша после танцев, махнув на всё рукой. На Шерлока, на других, на этот вихрь пепла в его душе.       Не смей.       «Ещё и запрещать стал, значит.»       Кислое раздражение так и вырывалось из него — он бормотал себе под нос обидные слова про высокоактивного социопата, оглядываясь назад, ибо опасался, что его увидят. Щелк! И дверь открылась.       Он вошел внутрь, не догадываясь, что за ним по пятам следует недоброжелатель.       В этот момент Шерлок приютился рядом с Ларссоном, стараясь всем своим видом разыгрывать из себя добряка. Но дело усложнял гнев.       Да нельзя прожить без чувств, Шерлок!       «О Джон, может, если разденешься и предоставишь мне возможность прикоснуться к каждому твоему позвонку, то я послушаю твой подробный отсчет о том, почему чувства так важны в жизнедеятельности.»       — Извините… — внезапно прервал поток мыслей детектива художник, скромно улыбнувшись — Вы о чем-то хотите поговорить?       Ах да, расследование.       Детектив пробежался глазами по облику подозреваемого.       Первое — поза. Одна нога прямая, вторая согнутая и стоит на носке. Не хочет разговаривать.       Второе — одежда. Костюм дрогой. Запаха духов. Качественные, дайте подумать… Французские. Дорого, но скромно. Пыль на рукавах, на левой руке задран. Что-то искал? Да, серебряные часы, которые сейчас на левой руке. Если судить по линии пыли и тому, что пыль попала на поверхность циферблата, он искал их, когда те итак были на нем. А потом только и обнаружил. Забывчивый.       Третье — красное пятно кетчупа на пиджаке. Причем свежее. Не заметил. Пятно краски на штанах, масло, уже затвердело. На это нужно как минимум два дня. Неряшлив.       Четвертое — щетина и мешки под глазами, хотел их спрятать слоем пудры. Работал ночами напролет. Труженик, какого ещё поискать надо.       Пятое — уши покраснели. Переживает, как вести себя на людях. Люди с высоким эмоциональным интеллектом легко краснеют. Уж что-что, а тело врать не может.       Деталей было уйма, и все они вели к одному выводу —       Нет. Это не эстет.       — Да, простите, не решался начать разговор… — то же улыбнулся Шерлок с ноткой кокетства — Мы с будущим мужем попали сюда через моего брата Майкрофта.       — Ах да, точно, — закивал художник — Я и его приглашал, но понятное дело… — он неловко смолк и брякнул быстро — Он такой занятой.       — Это уж точно… — согласился Шерлок. В голове так и всплыл образ братца, бежавшего в след за Королевой, с просьбой сначала заняться политикой, а потом уже собаками. Он тут же продолжил, решив мысленно оставить второго Холмса в покое — Мы хотели с вами обсудить заказ.       — О нет, давайте лучше завтра… — неуверенно пробормотал Ларссон, стараясь быть вежливым — Сейчас ведь… Не та обстановка, знаете.       — Нет-нет, ничего страшного. — услужливо согласился Шерлок, замахав руками — Просто Гарольд, Гарольд Гилберт, горячо вас расхваливал, рекомендовал познакомиться.       Подозреваемый нахмурился. Холмс выжидал ответа, сощурив глаза. Ответа всё не было и не было, детектив уже было готов выбить его, как тут художника осенило, видимо, вспомнил наконец, и он лучезарно улыбнулся:       — Ах Гарольд Гилберт, да! Славный парень. Приятно было с ним сотрудничать.       Есть!       — Что же, раз заказ будем обсуждать позже, то я хотел спросить другое. — маска добряка начала с него медленно спадать, и Холмс по привычке заложил руки за спину, чуть высокомерно приподняв голову — Я слышал, что вы из Швеции. А я так давно мечтал заполучить красную бумагу одного производителя! Как там название, дайте вспомнить…       — Знаете, это странно… — внезапно перебил художник испуганно — Недавно у меня пропал лист бумаги, которая нигде не продавалась за пределами моей родины. И тут вы спрашиваете о ней…       «Отдам ему должное, заметил.»       Детектив наклонился вперед и прошептал, не шевеля губами:       — Это потому что я ищу того, кто подтолкнул мальчишек к извращенным ритуалам.       Под шумок он вытащил ошарашенного и испуганного допрашиваемого на улицу, стараясь не привлекать ничье внимание. Они оказались у белой стенки дома, у которой единственное окошком было только на втором этаже, со стороны, где раскинулось широкое поле полевых трав и вдалеке за водным каналом был виден завод, от которого в небо грузно уходил дым. Было навскидку девять вечера.       — Я ничего не знаю, клянусь, — жалобно роптал Адриан, тем не менее, он послушно стоял рядом с детективом и не рвался убегать прочь или закатывать истерику — и никогда бы так не поступил!       — Это я уже и сам понял, — сухо оповестил Шерлок — но вас всё равно нужно допросить. Вы общались с Гарольдом Гилбертом когда тот уже был под влиянием культа. У вас он и украл лист бумаги. Зачем? — рассуждал он самому себе вслух, пока допрашиваемый от волнения внимал каждому слову — Была ли это шалость или, напротив, необходимость? — он глубоко задумался, забыв обо всём вокруг — Или нас водят по кругу?..       — Я кое-что вспомнил. — прошептал мужчина, поправив дрожащей рукой очки.       Холмс, обернувшись, замолчал, ожидая слов дальше.       Пока Шерлок разговаривал с Ларссоном в доме, Джон успел быстро обойти небольшие комнатки, коридорчики, но не найдя ничего толкового и чувствуя себя бестолковым, отправился на второй этаж по узенькой лестнице вдоль стены. Приглушенно доносилась музыка и гам толпы, и что-то его сильно настораживало, но он не мог понять, что именно. Это беспокойство отвлекло его от недавнего танца.       Он зашел в первую же комнату. Подсобка, видимо. Весели пейзажные работы, стояли полки с книгами, покрытые пылью, узенькое окно и большой стол с многочисленными вещами — макет пистолета, чему Джон удивился, решив вначале, что это настоящий, черепа из папье-маше, многочисленные фотографии ножей. Выглядело это со стороны пугающе.       Он подошел к столу, решив начать поиски с него.       Быстро пробежавшись взглядом по комнатке, он выглянул окно и взгляд его зацепился на одном — на Шерлоке. Он с кем-то говорил, судя по всему.       Он хотел было прижаться к окну поближе, чтобы лучше разглядеть, с кем говорит Холмс, как вдруг на глазах ему попалась одна вещица, которую он не мог проигнорировать.       …На столе лежал схематичный рисунок той птицы, что была на стене за телом Чарли.       — Чт…       Вдруг из-за спины кто-то на него накинулся и начал так сильно давить шею пальцами, что из глаз брызнули слезы. Всё закружилось-завертелось, он почувствовал, как кислорода не хватает, почувствовал, как кто-то его крепко прижал к себе, как стремительно нечто тонкое вошло ему в шею. Джон с минуту ничего не предпринимал, ибо не мог соображать из-за нехватки воздуха и пульсирующей боли, но в голове так и галдела сирена тревоги, и сдавлено кряхтя, как пойманная птица, он стал вырываться, отчего было невероятно больно, словно по шейным позвонкам прошел ток. Приложив немало усилий и начав бить руками и ногами по незнакомцу, ему удалось вырваться из цепких рук.       Перед глазами всё покрылось пеленой тумана, всё стало смазанным, нечетким. Джон взялся за горло руками и пытался дышать. Все медицинские знания словно разом вышибли из головы, и только простая истина «попытайся выжить» билась колоколом об стенки черепа.       Темное пятно опасности вновь собиралось на него напасть, и бывший военный врач из последних сил кинулся на врага, сбив того с ног. Послышался какой-то странный звук, словно громко несколько раз постучали по дубовой двери, но Ватсон уже ничего не соображал.       Кожа шеи сильно зудела, тошнило, словно желчь перемешалась с кровью и желудочным соком. Звенело в ушах.       Ватсон резко развернулся, отчего головная боль стала на миг так сильна, что он в немом крике разинул рот, и всё же он отчаянно рванул к окну, сжав зубы до скрипения.       Шерлок, Шерлок, Шерлок! Беда? Спаси немедленно! Смерть? Прогони её своими язвительными речами о жизни! Хотелось руками сжать голову этого гения покрепче и не отпускать, вцепиться в кудри, принося этим ему боль. Ни полиция, ни врачи, ни солдаты, никто не внушал Ватсону такого бредового чувства необходимости в те дни, когда смерть бойко следовала за ним.       А по-сути, всё было из-за детектива.       Сил кричать не было. Во рту было сухо, чувствовался вкус тошноты, в горле першило. Хоть бы знак подать этому гаду! Крутилась, крутилась по рукам волчком необходимость схватить что угодно и вдребезги разломать на пути к желанному единственную преграду — стекло.       Он схватил книгу и кинул в окно.       — И что же? — надавил Шерлок — Что же вы вспомнили?       — В тот день, когда Гарольд забрал свой заказ, мы выпили… — начал свой рассказ Ларссон, сосредоточившись на воспоминаниях и нервно почесывая затылок — Э-это… Он сказал странную вещь… — тут он снова перешел на шепот от волнения и прижал руку к груди — «Если будут спрашивать обо мне, скажите только «Лис и пес», пожалуйста, это важно». Я тогда не понял, к чему это, подумал, что он перепил, но сейчас мне кажется, что эти слова для ва…       Оба вздрогнули, ибо прямо к их ногам с грохотом рухнула книжка и посыпались осколки стекла. Холмс, отряхивая голову, сразу же метнул взгляд к окошку.       Что-то с Джоном.       — Идите в дом, — спокойно произнес он перепуганному мужчине — делайте вид, что всё в порядке и никому ничего обо мне не говорите.       Джон судорожно глотал воздух, сидя и прижавшись спиной к дубовому шкафу с книгами. В голове метались мысли, одна быстрее другой, но ухватиться за них не получалось. Они были не больше, чем судорожная попытка розовой жвачки, называемой гордо мозгом, ухватиться за реальность.       Стремительно теряя чувство времени и пространства, он смотрел на белую стену.       И вдруг та покрылась коркой льда.       Шерлок незаметно прошел мимо общей комнаты с гостями и оказался у той самой лестнице на второй этаж. Он сразу удивленно остановился — ну надо же, место преступление, не иначе.       На стене длинная царапина, кто-то пытался ухватиться за стену. Маленький гвоздик рядом с первой ступенькой — обрызган кровью и застрял волос. Вмятина на полу — кто-то не шибко так упал на это место. Странный запах… Пот. Детектив метнул взгляд влево и оказался верен в своей догадке — дверь, которая вела к полю и не была видна с места, где они с Ларссоном стояли, была нараспашку открыта. Упавший бежал. А тот, кто кинул, если судить по траектории, конечно же, хотел привлечь их внимание.       Джон.       Он взял волосок, оторвав его от гвоздя. Черный, гибкий. Кудрявого человека.       Джон. Поход к бывшей. Черный волос. Нападение.       «Твою… — Шерлок сжал руку в кулак, недовольно поджав губы — В прочем, такого исхода я ожидал. — он спокойно посмотрел на наручные часы — На всё провсё у меня ровно... Десять минут. Он не скоро очнется.»       Мужчина прытко поднялся наверх и застыл в проеме двери.       Новая картина для анализа. Ватсон, бледный до ужаса, дрожавший и нервно вбирающий воздух носом, разбитое окно, шприц на полу в двух шагах от детектива.       Стандартный объем на сорок миллилитров, двухкомпонентный, луэр лок, наполовину шприц уже был пуст.       Внутри была прозрачная жидкость. Он наклонился и принюхался к кончику иглы, который был согнут. Этот едкий запах. Психотропных веществ и уличных примесей.       Теперь Шерлок не сомневался в своих предположениях.       Он поднял мрачный взгляд на Ватсона.       — Джон. Я пришел. — встав, начал он негромко, и стараясь звучать как можно успокаивающе — Джон, ты меня слышишь? — он медленно стал подходить к нему. Ватсон поднял на него немигающий взгляд, переполненный первобытным ужасом — Послушай, тебя накачали. Тебе нужно успокоиться и делать всё, что я скажу.       Джон молчал, смотря бессмысленно и невыразительно в лицо мужчины.       — Нет. — с трудом произнес он безэмоционально, грудь его вздымалась от неровного дыхания — Ты только что пытался меня убить. — он прижал ноги к себе и весь сжался — У-уйди, не то я сам… — он резко оборвал мысль, заложив руки за голову и сжав волосы — И п-почему… — он задрожал, никак не силясь закончить мысль. Он сделал глубокий вдох и на одном дыхание прошептал — Ты весь в крови, Шерлок!       «Галлюцинации! — рассмеялся Холмс — Классика жанра. Я тебе именно таким и вижусь? Злодеем в окровавленном пальто? А я бываю не только таким, к слову.»       — Это всё чушь. — размеренно произнес он, вытянув руки в стороны и ободряюще улыбнувшись. Вышло натянуто. Он сделал уверенный шаг вперед, заложив руки за спину и чуть наклонившись вниз — Видишь ли, твой мозг, милый, сейчас…       Боль. Кажется, теперь Шерлок нашел ответ, что такое боль. Боль — самый четкий сигнал того, что ты жив. А боль от Джона Хэмиша Ватсона — сигнал ему, да, именно ему, Шерлоку Холмсу, что тот любим и ненавидим.       Детектив опустил взгляд на ногу. Никогда бы он не подумал, что мастихин окажется довольно-таки хорошим предметом самозащиты. Тонкая струйка темно-гранатовой крови стекала по ноге, уже испачкав белый носок, ботинок и пол. Он отрывисто вздохнул, подняв голову и зажмурив глаза от острой боли:       — Знаешь, этого делать было необязательно. — он втянул носом как больше воздуха, нелепо улыбнувшись — Может быть я это уже говорил, но неплохо бьешь.       — Заткнись. — процедил Ватсон сквозь зубы, так и держа мастихин в дрожащих напряженных руках — Весь в крови, с тобой пришли незнамо кто, я чувствую себя так ужасно, а ты говоришь, что я несу чушь! — на секунду он всхлипнул, на глазах выступили слезы от боли, которая так и не прошла. Он перевел дыхание и проговорил уже спокойнее, опустив взгляд стеклянных глаз — Нет, это точно ты пытался меня убить. Тебе ведь ничего не стоит убить меня и замести следы. Наигрался мной. — он нервно рассмеялся. Шерлок с немым удивлением смотрел на Джона, не отрывая взгляда от него ни на миллиметр в сторону. С силой выдернув инструмент, отчего кровь сильнее хлынула, он пробормотал, мотая головой и потерянно улыбаясь — Разонравился. — он хмыкнул, откинувшись назад — Надоел.       Шерлок с минуту силился сказать хоть слово. Он чувствовал себя неуютно. Словно маленький ребенок, которого море выкинуло на берег неизвестной страны. Все говорят чуждо, смотрят чуждо и воздух чужд.       Ватсон напичкан чем только бог ведал, а как-то успокоить его надо было. Он схватился за грудь и громко закашлял, и вот это детективу совсем не нравилось. Страх и наркотики не самый удачный коктейль на вечер. Смертельный.       Срочно, срочно произнести, отвлечь.       — …Может быть и надоел?.. — тонким голоском ляпнул он, бегая взглядом. Он вздохнул, поняв, как тупо прозвучал, и сосредоточил взгляд на Джоне — Но убить тебя исподтишка? — он кратко хохотнул и тут же со всей серьезностью резко признался — Нет. Я бы убил тебя самым красивым образом.       Ватсон то смотрел на мужчину, то в сторону. Вскоре он расслабленно выдохнул, опустив плечи, но продолжал сжимать окровавленный мастихин. Он с недоверием бурлил взглядом мужчину.       Холмс отступил на шаг, чувствуя как утихнувшая боль в ноге стала на миг снова сильной, но смущение отвлекало.       Он закрыл лицо руками, подняв голову к потолку.       — Если бы я тебя убил… Чью дурацкую почту я бы читал? Кто бы… Кто бы сказал «нельзя вот так поступать и говорить»? — он не к месту фыркнул — Кто бы сдерживал меня?.. — он согнулся пополам, взяв паузу — От меня же. — он вновь выпрямился, коротко улыбнувшись — Кто бы искренне мною удивлялся? Не как декоративной собачкой… — он отнял руки от лица, выжидающе глянув на Джона, который немигающим взглядом разил наповал детектива. Всё ещё сжимая мастихин в руках и в немом изумлении раскрыв рот, он медленно кивнул, мол, продолжай. Незатейливая и в чем-то несуразная речь действовала лучше любого обезболивающего, ещё и делая галлюцинации не такими страшными, какими они вначале ему казались. Холмс вновь прикрыл лицо руками, тяжело вздохнул с излишним драматизмом, сделав оборот вокруг себя, шаг в сторону, потом обратно на место, игнорируя боль в ноге и внезапно прокричал, раскинув руки в стороны — Кто, если не ты, блять, Джон, мне под рукой нужен! Злись! Обожай меня! В очередной раз укажи на брешь в моей броне, пошути, посмотри на меня непонимающе, когда я тебя романтикой окутываю, давай, а я на это мысленно, твою мать, пома!..       Шерлок тут же закрыл рукой рот, широко распахнув глаза.       Он в немом ужасе смотрел на Ватсона.       — Значит, не пытался… — неказисто отозвался тот, убирая в сторону мастихин и вытирая пот со лба. У него на удивление было спокойное выражение лица, пусть оно было и нездорово бледное, а губы посинели. Попытавшись встать, он брякнул — Кровь точно бред. А твои слова… — он плюхнулся на место, водя головой туда-сюда, желая четче ухватить пространство взглядом — Очень странные. Меня точно… Накачали.       — Д… Да. — детектив оторвал руку от лица и кивнул, решив, что дело заглажено — Просто успокойся, ляг, — он подошел к Ватсону, чуть хромая, присел рядом и положил руку на плечо — ничего не делай, я скоро вернусь с водой. Где-нибудь она и лежит.       Он посмотрел на часы. Ещё несколько минут у него было.       …Он очнулся. Он сделал глубокий вдох и медленно поднялся. Вокруг была высокая трава, впереди виднелся завод, было холодно до мурашек на коже, свинцовые тучи нависли над страной. После обморока голова всё ещё кружилась, он чувствовал, как струйка крови стекается по шее. Несколько секунд он стоял, забыв, что происходит, но воспоминания промелькнули перед глазами, он сделал нерешительный шаг вперед, и…       — А еда была вкусной в тюрьме, Альберт? Стой, можешь не отвечать, я итак догадываюсь. Я вот другое не могу понять.       Мужчина развернулся. До боли знакомый силуэт — пальто, надменность, вытянутая вперед рука в кожаной перчатке. Пистолет.       — Почему ты пытался убить его, если мстишь мне?       Альберт прокричал со всей ненавистью, что у него была на душе:       — Чтобы ты почувствовал то же самое, что и я, когда ты убил Миреллу!       — Это была самозащита. — сухо в ответ произнес Шерлок, всё так же строго ровно держа дуло пистолета в сторону Альберта — В свою же очередь, ты хотел вызвать передозировку у Джона, чтобы скрыть, что это — убийство, — он зловеще улыбнулся — что это — месть. Подстроить всё так, будто мой помощник сглупил на вечеринке геев, и, — он наклонил голову набок — какая жалость, перестарался с препаратами. Та ещё невинная глупость, а не план, но ставлю балл за креативность.       — Она была беременна… — в отчаянье взвыл мужчина, понимая, что проиграл и сил давать отпора не было — У нас должен был быть сын!       Шерлок холодно произнес:       — Но на тех, кто пострадал от её наркобизнеса, тебе, конечно же, плевать. Тебе было бы плевать, будь жертвой кокаина миленькая Аманда?       Альберт пораженно проговорил по слогам:       — Ты знал о ней.       — Верно. — контрастировал факт Шерлок, и вслед пожаловался — Но я думал, что Аманда — прошлогодняя девушка Ватсона. Ошибся. — он недовольно скуксился. Затем он продолжил с серьезным и безэмоциональным тоном — И эта ошибка и привела тебя ко мне. Ты сорвался на месть, Альберт. Из-за кольца. Хотел убить моего будущего супруга, чтобы я страдал. Но он дал тебе отпор, и ты не ввел всю смесь. Ведь так?       Альберт упал на колени. Из его глаз хлынули слезы.       — Я любил Миреллу.       — Но мстишь только ради себя. Любовь… — Шерлок начал медленно подходить вперед — Эгоистична.       Внезапный удар тупым предметом из-под пазухи, и Альберт оказался в обмороке во второй раз.       — А ещё ты глупый и зрение у тебя ни к чему… — переводя дух, произнес Холмс, стоя над ним — И как можно не заметить, что это макет?..