Казалось, всё уже решено

Уже больше двух недель шли разбирательства по делу Олега. Все боролись за его свободу, во-первых, из-за того, что никому не хочется терять такого отличного сотрудника, хорошего друга. Ну и во-вторых, потому что Швецова бы никому не простила, если бы её мужчину посадили. Не в первый раз, конечно, иммунитет уже выработался на такие ситуации, но всё-таки… В один день, неожиданно не только для Платонова, но и для майоров, которым так хотелось посадить вновь прибывшего к ним мужчину, следователь по этому делу решает его закрыть и отпустить Олега. Всё это было крайне подозрительным, неделю назад планировал засадить его, а тут резко заявил, что никаких доказательств вины нет и всё обвинения сняты. Но кто бы стал спорить и выяснять, отпустили и слава Богу. Свобода. То, о чём Платонов мечтал уже третью неделю. И вот, наконец-то это совершилось. Переступив ворота следственного изолятора, Олег смог вздохнуть полной грудью. Он решил не говорить Маше, что его отпустили, а прийти и лично обрадовать девушку. Теперь всё точно решено. Сейчас они посадят Диму в тюрьму, свадьбу сыграют, а там уже можно и о ребенке подумать. Эти мысли о прекрасном будущем грели мужчине сердце.

***

Платонов шёл по коридорам следственного комитета, предвкушая удивленную и до невозможности счастливую мордочку своей любимочки. Сейчас она бросится ему на шею, крепко обнимет, поцелует… Мысли о прекрасном сбила непонятно откуда появившаяся Людмила, которая закричала «Олег» из другого конца коридора, чтобы остановить мужчину. — Привет! — с совершенно неподдельной любовью поздоровалась девушка и подошла поближе к Олегу. — Привет. — не было дикого желания долго разговаривать с девушкой в данный момент, но не красиво же ей об этом говорить. — Поздравляю! — после неловкой паузы воодушевленно выдала Люда. — Ммм, спасибо, а с чем? — Ну как, — не поняла Колонкова. — Маша же беременна. — она и сама узнала об этом не так давно и то по нелепой случайности. Когда Мария отказалась от своего любимого капучино и Люда в шутку спросила а не беременна ли она? Оказалось, да… — Что? — с абсолютным удивлением уточнил Платонов. Такого просто не могло случиться… Когда? — Что? А, ты что не знал? — но по реакции Олега можно было догадаться, что нет. — Блин, прости, Маша наверное сюрприз хотела сделать. — виновато закусив нижнюю губу, погладила руку мужчины. — А… — после таких новостей было сложно сформулировать свою мысль. — Ты давно узнала? — Нет, буквально пару дней назад, да и Маша сама не так давно знает. — Понятно… Слушай, ты только ей не говори, что меня тут видела, хорошо? — Да, да, конечно, тоже сюрприз хочешь сделать? — Ну… вроде того. Немного не дошёл Платонов до кабинета Марии. Но пришлось развернуться и пойти обратно на выход. Нужно было переварить всю эту ситуацию. Она беременна и ничего ему об этом не говорит, а тут ещё и резко его выпускают из изолятора. Это всё начало наводить Олега только на одну мысль. Немедля он поехал к Луганскому.

***

Дмитрий сейчас жил в небольшой двухкомнатной квартирке в центре, поближе к больнице. Потому что со здоровьем у него всё было не так гладко, чтобы возвращаться обратно в свой загородный дом. Узнав этот новый адрес, благо у Олега ещё остались связи в больнице, спасибо Аиде Львовне, он помчался туда. Он стучал в дверь так, что казалось ещё пару ударов и помощь Луганского не понадобится, дверь вылетит сама. А опыт прибивания человека дверью у Платонова уже имеется, так что не растеряется. Но в данной ситуации этот опыт, к сожалению, не понадобился. Дима открыл дверь сам. И очень зря. Завидев Луганского, Олег толкнул его поглубже в коридор и закрыл за собой дверь, чтоб без свидетелей. Дима пытался как-то уйти от него и, идя спиной назад, зашёл в гостиную. — Не ожидал что тебя так быстро выпишут. — как известно, лучшая защита — нападение. — Ах ты не ожидал! — Олегу не удалось скрыть порыва злости и он швырнул мужчину на диван, стоящий посередине комнаты. Спинка дивана не выдержала натиска Димы и с грохотом отвалилась. — Ты забрал своё заявление?! Зачем? Совесть замучила?! — не сбавлял обороты Платонов, надвисая над Луганским. — Ну меня очень хорошо попросили. После этой фразы, Олега словно ледяной водой облили. Он хорошо помнил условие, за которое Дима был готов забрать заявление. — Маша бы никогда не согласилась на это… — Платонов отошёл от Димы и присел на одно из кресел, стоящих напротив остатка дивана. — Ну чего не сделаешь ради тебя. — довольно усмехнулся Луганский. — Хотя знаешь, может она просто искала подходящего случая. Да, кстати слышал она беременна, — в этот момент Олегу показалось, что об этом знают все, кроме его. — Ну ты прости, так получилось. Воспитаешь чужого ребёнка? Однако я не уверен, что после этого она останется с тобой. Зачем её ребенку чужой дядя, когда под боком есть настоящий папа? — он рассказывал это с таким энтузиазмом, и для полноты картины он ходил туда-сюда перед Платоновым, воодушевленно размахивая руками. Сказать, что от таких слов стало больно — это ничего не сказать. В голове абсолютная пустота, нет никаких мыслей. Хотелось поскорее уйти отсюда. Олег встал, дал кулаком со всей дури Луганскому в лицо, отчего тот упал в бессознательное состояние. И вышел из квартиры. Выше его сил было продолжать сидеть там и слушать Диму. Платонов поехал к себе в квартиру, зная, что Марию он там не найдёт. Но сейчас это было даже к лучшему. Столько новостей за пол дня, нужно всё переварить. Зато вот и нашлась причина этих редких приходов к мужчине на свидания, причина переезда к себе в квартиру. Неужели он больше никогда не коснется её сладостных губ, идеального тела, никогда не обнимет, не приласкает, никогда не увидит её прекрасное, сонное личико, никогда… Сложно представить, что чувствовал Олег в эти минуты. Когда он уходил у него было всё, а сейчас… Неужто можно вот так легко потерять самое дорогое.

***

— Маш, подожди. — подбежала Люда к Швецовой, когда вторая уже закрывала дверь своего кабинета и собиралась ехать домой. — Что такое? — изумленно спросила Мария. — Маш, не знаю надо тебе это говорить или нет, но сегодня, когда Олег заходил сюда, я ему проболталась про твою беременность, простии. — она поглаживала Машину руку, чувствуя свою вину перед девушкой. Всё таки такое значимое событие для Маши с Олегом, бывает раз в жизни, а она влезла в такой ответственный момент. — В смысле? Олег был здесь сегодня? — с ещё большим ошеломлением уточнила она. — Да, заходил, а я нечаянно ему сказала, Маш, прости, пожалуйста. — Ну а Платонов что? — Не знаю, быстро ушёл куда-то. — Ладно, спасибо, что сказала.

***

Платонов ходил по квартире и собирал свои вещи, Москва ждёт. Среди них было много Машиных, они ещё больше нагнетали обстановку. Её любимая кружка с зайчиком, фиолетовая зубная щётка, платья, кофточки и её самая любимая, отжатая у Олега футболка. Мужчина понимал, что ему нужно немедленно валить из этой квартиры, из этого города. И дать Швецовой наслаждаться жизнью с её любимым мужем и их ребенком. Вдруг Платонову на глаза попалась пустая красная бархатная коробочка, он присел на край кровати, вертя её в руках. А счастье было так близко… Грустные размышления прервал звонок в дверь. Олег открыл её, и на пороге квартиры появилась Мария. — Привет! — по девушке явно было видно, что она очень рада его видеть. — Привет… — Олег не разделял её воодушевления. Всё ещё сомневаясь в чужих словах, сейчас мужчина точно убедился в её беременности. Внешне, действительно это было не слишком заметно постороннему человеку, но точно не Олегу. Он до последнего миллиметра знал все изгибы её тела и даже мельчайшие изменения способен увидеть. — Я пройду? Как бы ни хотелось Платонову сказать «нет», отказать этой девушке он не мог никогда, поэтому впустил её, а сам продолжил собирать вещи. Не так она представляла их встречу. Маша думала, что сейчас ей придется уворачиваться от его настойчивых поцелуев, но как бы не так. — А что тут происходит? — поинтересовалась она, видя перед собой очень странную картину: шкафы открыты, на диване лежат вещи, на полу чемодан, во всех комнатах горит свет. Маша конечно знала, что новость о ребенке его сильно шокирует, но она бы никогда не подумала, что Олег из тех, кто сбегает после таких известий. — Вещи собираю. — коротко и по делу. — Это я поняла, а зачем? — В Москву переезжаю. — Что? В смысле? — Маша, — он подошёл поближе и взял девушку за руку. — Я люблю тебя, но твой ребенок должен жить с отцом. Я буду здесь явно лишним, а работать с тобой и знать, что ты с другим я не смогу. Машины глаза округлились, а брови стремительно поднялись вверх. Она не поняла ничего из вышесказанного. — Олег… но это твой ребенок… — она до сих пор не верила его словам. Неужели он подозревает её в измене? — Мне твой бывший муж всё в подробностях рассказал, поэтому не оправдывайся. — Ты… ты идиот? — дрожащим голосом продолжила говорить девушка, а глаза моментально начали краснеть от таких громких заявлений. — Он тебе всё что хочешь наговорит! Ты правда думаешь, что я способна нагулять ребенка на стороне?! Ты действительно думаешь, что я могу тебе изменить? Да ещё и с кем… с каким-то пенсионером? Олег, зачем мне это?! — Зачем?! Ну только так ты могла меня вытащить. Ты же на всё готова, чтобы мужей своих из тюрьмы вытаскивать. Да, Маш? Или я не прав?! — Замолчи сейчас же! — сквозь слёзы прокричала девушка. — А что такое? Правда глаза колит? — не жалея ни себя, ни её, продолжил Платонов и ушёл в спальню за вещами, но Швецова пошла за ним. — Если тебе так хочется узнать правду, то выпустили тебя потому что Лёня Кораблев постарался, смог уговорить Анжелу написать заявление о том, что Луганский не в первый раз бьется головой из-за стресса, якобы такое и при ней было. Я тут ни при чём! — Ты серьёзно? — теперь стыдно было уже Олегу. — Я никогда бы не изменила тебе, потому что я люблю тебя! А если тебе не нужен этот ребенок, то так и скажи, я могу сделать аборт, пока не поздно! — Маша-а… — Платонов подошёл к девушке, крепко обнимая её. — Да что ж ты такое говоришь. — уже мягко начал он. — Я, ты, да я никогда не… — было сложно подобрать слова, чтобы описать насколько он счастлив. Но Швецова нашла выход. Не дав мужчине договорить, она прильнула к его так давно желанным губам. Чувствуя солёный привкус Машиных слёз, они не останавливаясь целовали друг друга, как будто в последний раз. — Я так соскучилась. — с грустью в голосе произнесла Мария и вплотную прижалась к Олегу, обвивая руками его шею. — Я тоже, солнышко. Я никогда больше тебя. вас, — исправился Платонов и коснулся рукой Машиного живота. — Не оставлю. Как ты чувствуешь себя? — мужчина присел на край кровати, а также усадил Машу к себе на колени. И залезши под кофту, стал аккуратно поглаживать её пока что совсем маленький животик. — Олег, мне так хорошо, — она положила свою руку поверх его и добавила. — Когда ты рядом.