Кукольный дом

Почему Локи остался, Баки не знал, но и спрашивать не собирался. Его вполне устраивал факт того, что в гостиной перед телевизором можно было встретить бога лжи, но не в привычной коже, а в чёрном шёлке пижамы. Что в ванной откуда-то появились красивые флакончики без названий, а ещё приходилось делиться булочками. Баки был рад, потому не задавал вопросов, не интересовался, почему и как надолго. Пусть даже завтра утром квартира снова опустеет, сейчас он радовался любой возможности побыть рядом с Локи. — Эти ваши булочки с корицей — нечто божественное! — заявил Локи, в очередной раз набив рот сдобой. — А лимонные булки? У меня есть стратегический запас солёной карамели, — похвастался Баки и полез на верхнюю полку подвесного шкафчика кухни. — О ней даже Стив не знает. Но это настолько вкусно, что не оторваться. — Лимонные? — удивился Локи. — А что такое карамель и зачем её солить? — Знаешь, когда я только начал снова осознавать себя человеком и получил относительную свободу, то первым делом взялся пробовать всё, до чего только мог дотянуться, вспоминал вкусы, ощущения, — признался Баки, поставив перед Локи пинтовую банку из тёмного стекла и положив рядом ложку. — Ты не представляешь, как ржал командир, когда я вместо тура по лучшим борделям выбрал кондитерские и пекарни. — Я собираюсь измотать тебя настолько, чтобы у тебя и мыслей не было о борделях, — с угрозой предупредил Локи и запустил ложку в банку. — М-м-м… Божественно. — Разве я что-то имею против? — изумился Баки, упал рядом на диван, подался вперёд и лизнул уголок губ Локи. — Действительно, божественно. Только меня сложновато измотать. — Я буду очень стараться, — заверил Локи с улыбкой. — Хочешь глянуть, где кто? Твои друзья уже в Бостоне, а вот одноглазый… — Бостон — это близко, — Баки опустил голову на плечо Локи. — Но хотелось бы, чтобы и друг к другу они тоже ближе стали. Как думаешь, у них получается? — Думаю, да. — Локи обнял его за плечи. — Я присматриваю. Потому что, если у них получится в том автобусе, где они едут, будет весело... — Если Стив так и не избавился от своего платья, то да, — спокойно улыбнулся Баки. Странно было перестать волноваться за Стива, не думать двадцать четыре на семь, где он, всё ли с ним в порядке, заставлять себя сидеть и просто ждать. — А где Фьюри? Всё ещё с крысами или вырвался? — Вырвался и даже покинул Лондон, — улыбнулся Локи. — Хочешь посмотреть? — Как ни странно, мне интересно, как его переебала карма, — признался Баки. — Он всё это заслужил, и уже очень давно. Когда-то он должен был заплатить. — Я не карма, но орудие её, — торжественно произнёс Локи; пафос сильно сбивало то, что он был изрядно измазан начинкой булок, а в руке держал ложку с солёной карамелью. — Смотри. Снова коснувшись уголка губ Локи, Баки развернулся к экрану, где в этот момент Фьюри брёл по грязной тёмной улице в каком-то непонятном городе. — Где это он? — Вор-ку-та, — по слогам произнёс Локи. — Север, но не те земли, где до сих пор верят в нас. В Хитроу одноглазый выбрался из крысиного логова, но попался на глаза девочке, которая вместе с отцом летела в те края. Она не выпускала его всю дорогу. — Однако, — усмехнулся Баки, ловко выдернул ложку, полную карамели, из пальцев Локи, облизал и вернул обратно. — Россия. Суровый край хмурых и самых нетолерантных людей. Что-то мне подсказывает, что мы потеряли нашего директора навсегда. Будешь его забирать или пусть дальше путешествует? — У него есть почти три месяца на то, чтобы раскаяться в своём поведении и извиниться, — ответил Локи. — Пусть путешествует. Никакие мидгардские колдуны, ведьмы или шаманы ему не помогут. И он поцеловал Баки. Сразу забылось всё постороннее. Даже ополовиненная банка карамели потеряла свою привлекательность и была отставлена на журнальный столик. Они целовались, как дорвавшиеся до запретного подростки, забыв обо всём. Фьюри на экране все брёл и брёл куда-то сквозь ледяной дождь по слякоти и разбитому асфальту. Баки и Локи не было до него дела. Чёрный шёлк пижамы гармонировал с бледной до синевы кожей Локи. Баки гладил безволосую грудь любовника, оторвавшись от его губ, сполз ниже, поцелуями прокладывая себе дорогу к резинке штанов. Локи гладил его по плечам, ерошил волосы и выгибался под ласками. Раньше Баки никогда не жаловался на косноязычность, но рядом с Локи он терялся и не мог вымолвить ни слова из того, что вертелось на языке: попросить не уходить, остаться рядом насовсем. И ведь знакомы они были всего ничего, но Баки чувствовал, как влюбляется в этого странно откровенного нечеловека. — Локи, — выдохнул Баки и обхватил губами его член. Локи издал какой-то странный звук, что-то среднее между стоном и писком. Его глаза распахнулись, на мгновение превратив его в персонажа из японского мультика. Воодушевленный такой реакцией, Баки насадился до самого горла, лизнул яйца Локи. Тот застонал снова, запрокинув голову на спинку дивана и открывая беззащитное горло. Баки ласкал Локи, гладил его по ногам, иногда выпуская изо рта красивый, как и сам ас, напряжённый член, чтобы обхватить губами яйца. Локи, не переставая, хватал Баки за плечи, перебирал волосы, расставил ноги пошире, чтобы подставиться ласкам. Завибрировав горлом, Баки снова насадился на член, плотнее сжал губы у основания и задвигал головой, стараясь довести любовника до разрядки. Это удалось ему достаточно быстро. Нет, в этот раз Локи не синел, но от магического выброса одновременно с оргазмом не удержался, и по гостиной опять заходили волны зелёного света. Баки осел к ногам Локи, ткнулся лбом ему в колено, тяжело дыша. — Баки, — голос Локи звучал расслабленно и нежно, — иди ко мне. — Ты не синел, как в прошлый раз. И те узоры на теле… — Баки провел живой ладонью вверх по бедру Локи и только после этого поднялся, перебираясь обратно на диван. Локи немедленно притянул его к себе и поцеловал. — Мы липкие и сладкие, — сказал он. — В первый раз я совсем потерял контроль над собой. В Асгарде близость между мужчинами осуждается. Так что я никогда… ну, чтобы так. Только по мелочи, пообжиматься где-нибудь, где никто не наткнётся. — Понимаю, — кивнул Баки, перетянул лёгкого Локи к себе на колени, обнял. — Здесь тоже не так давно стало можно быть с тем, с кем хочешь. Любовь к своему полу считали извращением, болезнью, пробовали лечить. — Давай не будем об этом, — сказал Локи. — Просто не будем, — он помолчал. — Мы такие липкие… Надо отмыться. — Какую температуру воды предпочитаешь? — тут же переключился Баки, подхватил Локи под задницу, легко поднялся и направился в сторону своей ванной комнаты. Расстраивать любовника темами, что ему неприятны, Баки желал меньше всего. Хотелось его любить, ласкать, нежить в объятиях, таскать ему сладкие булки и другие вкусности. Только бы Локи улыбался, только бы настороженность, что Баки заметил при первой встрече, не появлялась в зелёных глазах — У тебя сперма на вкус сладкая, знаешь об этом? — поинтересовался Баки, поставив Локи на кафель в ванной. — И рот холодит до сих пор. — Откуда мне знать? — удивился Локи, стаскивая с себя пижаму. — Никто раньше не одаривал меня подобными ласками. Асгардские девы привержены традициям. — А как же исследование собственной сексуальности наедине с собой? — заулыбался Баки, больше лапая Локи, чем помогая ему с одеждой. Локи озадаченно уставился на него. — Что, отроки Мидгарда таким занимаются? — спросил он. — Ну, а как по-другому понять, что именно тебе нравится, в том возрасте, когда девочки ещё не думают об этом, а за связь с мальчиком можно угодить в психиатрическую лечебницу? — удивился Баки, аккуратно сложил одежду Локи и включил воду, настраивая температуру. — А ты никогда таким не занимался? — У меня всё было иначе, — коротко сказал Локи. — Это Тору прощалось всё, что угодно. А меня порицали за всё подряд. Я, видишь ли, даже и не ас. — Я не очень разбираюсь в мироустройстве Асгарда. Этот-то мир для меня отчасти загадка, — пожал плечами Баки. — Но Тор к тебе явно неравнодушен, он любит тебя. — Мы выросли вместе, — Локи шагнул в душевую кабинку и запрокинул голову, подставляя лицо струям воды. Баки обнял его со спины. — Извини, если я поднял неприятную тему. Я очень хочу узнать тебя ближе, вот и треплюсь без остановки. Локи бросил на него лукавый взгляд через плечо. — Давай вымоем друг друга, — предложил он. — И продолжим на ложе. Злоключения одноглазого не слишком занимательны. — Ты ведь узнаешь, что он раскаивается? Почувствуешь это? — спросил Баки, разворачивая Локи к себе лицом. — О да, — кивнул тот. — Почему ты до сих пор одет? — Потому что абсолютно о себе забыл, — заулыбался Баки, быстро скинул намокшие штаны и снова вжался в Локи, цапнув с полки мягкую губку. — Вот этот, — сказал Локи, беря с полки причудливой формы стеклянный флакон. — Мой любимый запах. Сковырнув пробку, Баки плеснул из флакона голубоватую жидкость на губку. По ванной поплыл очень лёгкий цветочный аромат, к которому хотелось принюхиваться. — Как чудесно пахнет. — Это запах цветов, которые растут только в Асгарде, — объяснил Локи. — Они проясняют память и утешают душевную боль. Что ответить, Баки не знал, но то, что именно этот аромат у Локи любимый, говорило о многом. Как и то, что говорить о семье и вообще об Асгарде ему было сложно и больно. Тысячелетний ас казался скорее хрупким потерянным подростком, чем богом лжи и обмана.