Чёрный клюв

      Бен встал из-за стола, надел маску на лицо, и я последовал его примеру.       — Иди первым, — тихо произнёс он, подталкивая меня.       Не оборачиваясь, я направился к двери, ведущей к выходу, где царила совершенно иная атмосфера. Яркий свет, живая весёлая музыка и гул голосов, напоминающий рой пчел.       — Бен, я никогда не думал...       — Что здесь настолько много недоброжелателей? — засмеялся мужчина, взяв бокал шампанского.       — Можно и так сказать.       — И как ты себя чувствуешь?       — Как минимум, стало легче, — улыбнулся я.       — Влад, — раздался голос отца неподалеку, он прокладывал путь сквозь толпу.       — Я слушаю.       — Ты что... Думаешь, что делаешь? Ты! Понимаешь, что ты становишься вне законов общества? Ты меня разочаровываешь.       — Давай не об этом. Ответь мне, чем ты меня кормил всё это время?       — Это было во благо тебе. Я ничего плохого не делал. Я не знаю, что он тебе внушил, но поверь мне, семья – это единственные люди, которые искренне желают тебе счастья.       — Не надо прятаться за понятием семьи. Может, я верил в это раньше, но сейчас не уверен.       — Подумай, — он схватил меня за руку. — Тебе здесь не место, ты это понимаешь?       — Тогда где моё место? — немного запнувшись, я продолжил, — Может, стоит быть таким, как Марк или ты?       — Помни, что Бенедикт и Кира такие же, как и мы. Решать тебе. Я не собираюсь продолжать разговор, — он указал на Бена, а затем развернулся и исчез в толпе, оставив нас вдвоём.       — Я не понимаю, чего ты хочешь достичь? Думаешь, он признается, упадёт на колени и будет просить прощения? Очнись, он видел в тебе только источник денег.       — Влад, сними розовые очки. Мы здесь все улыбаемся друг другу, а за спинами распускаем интриги и строим козни. Каждый готов перейти границы, чтобы достичь своих целей.       — Тогда почему ты другой?       — Не обманывай себя, твой отец прав. Я тоже часть этой системы. Кира? Она тоже... Даже твой друг Дима, верь мне, он не безгрешен. Если что-то случится, он без колебаний устранит препятствие, не вздрогнув. Ему не важно, кто это будет. Но главное, в обществе "нормальных" людей мы все играем разные роли.       — Бен, хватит!       — Здесь не место для таких разговоров, — он протянул руку, — нам стоит уединиться.       — Бен, — я посмотрел на его руку и спрятал свои в карманы.       — Хорошо, следуй за мной.       Мужчина отправился в путь, пробираясь сквозь толпу, и я послушно следовал за ним, стараясь не отставать. Когда мы вышли на улицу, меня пронзил проникающий до костей ветер, смешанный с моросящим дождем. Бен, в свою очередь, спокойно шагал вперёд, не обращая внимания на погоду. Мы прошлись по небольшой ночной аллее, украшенной белыми фонариками, и где-то вдали виднелись маленькие домики, похожие на грибочки, спрятанные под мхом и листвой. Зайдя в один из них, Бен снял обувь и носки и босиком пошёл в комнату.       — Тут можно расслабиться и спокойно поговорить.       — Ты же говорил, что здесь нельзя доверять никому, и, как я понял, это поместье Марка.       — Быстро учишься, мне это нравится, — сняв маску и бросив её на диван, он раскинул руки на изголовье, — как же круто полноценно дышать.       Я осмотрел комнату, найдя подходящий стул, притащил его и поставил напротив Бена, уселся вальяжно, запрокинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.       — Влад, даю полную свободу для твоих вопросов, готов к ответам, так что не ограничивайся.       — А если, допустим, я хочу уступить вакантное место тебе, начни ты.       — Хм, ладно. Пусть будет по-твоему. Ты точно перестал употреблять таблетки отца?       — Почему ты спрашиваешь? Конечно, да.       — Не лги мне, — брови опустились, и он посмотрел на меня исподлобья.       — Это сейчас не имеет значения.       — Нет! Вот это сейчас и имеет значение! Любая зависимость, начиная с курения и заканчивая употреблением запрещённых препаратов, пагубно влияет.       — Меня мучают ночные кошмары, и после них я всё равно принимаю таблетки. Тогда хоть пару дней могу спокойно спать.       — Так-то лучше. Не люблю, когда мне лгут, запомни это. А сейчас хоть на секунду задумайся, что это не твой отец тебя сейчас травит, а ты сам не хочешь выпутываться из паутины ваших отношений, а пора бы. Да и не мне это говорить, сам ты тоже это понимаешь.       — А сам ты что, как же твой брат? Он же умер из-за Марка. Ты так просто его простишь?       — Нет. Я всё помню, но одновременно и понимаю, что ничего сделать толком не могу. Хоть я и был его братом, но мог поддержать только эмоционально. А с этим я не справился. Однако Святослав не бежал ко мне за помощью, ничего не рассказывал... Значит, не так сильно доверял. — Мужчина задумался, а потом продолжил, — А может, он очень сильно любил меня и беспокоился, не хотел, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Ведь одному Богу известно, на что способен старший брат, ради любимого младшего. Но я никогда не расценивал его суицид как призыв к войне.       — А что это было тогда? Тебе что, совсем наплевать на брата?       — Ты думаешь слишком импульсивно, всё из-за матери? Ситуации очень похожи, но пойми... Суицид — это преднамеренное решение лишить себя жизни, а убийство — нет.       — А как же тогда доведение до самоубийства? Это тоже считается уголовно-наказуемым.       — Об этом можно долго спорить, но мы так и не придём к общему решению, так что давай разберёмся с этим сейчас.       — Ну, где твои карточные вопросы, если ты уклоняешься от ответов.       — Поверь мне, я не уклоняюсь, я просто даю всему своё время и тебе советую сделать то же самое. Также хочу, чтобы и ты разобрался быстрее с отношениями отцов и детей, в своем собственном интересе, пока не поздно.       Это окончательно вывело меня из равновесия, ещё мгновение, и контролировать себя я бы не смог. Вся злоба была направлена на маску, спокойно красовавшуюся на лице. Вскочив со стула как ошпаренный, сорвал её с лица и бросил на диван. Поправив волосы рукой и уперев руки в бока, я уставился на Бена.       — Нифига себе, как ты умеешь, — засмеялся мужчина.       — Я тебя не понимаю. Мы пришли сюда для шуток?       — Подожди, Влад, ты намекаешь на что-то? Это знак? — мужчина поправил узел галстука, ослабляя его.       — Бен, ты в своем уме? — я сел на стул, опираясь о спинку.       — Я считаю, что твоё недовольное и злое лицо выглядит очаровательно. Ты бы видел себя в этот момент, — засмеялся Бен и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.       — Ну началось. Теперь я узнаю о его тайных фетишах. Спасибо, но можно и без меня.       — Тогда слушай внимательно. Эту ночь мы проведём здесь. Завтра днём пройдёт тот самый аукцион, о котором говорил ведущий, и ближе к вечеру мы покинем это поместье. Не заезжая домой, едем на дачу, и ты остаёшься там некоторое время.       — Один?!       — А ты что, боишься темноты?       — Нет, но как насчёт Марка...       — Да Марк сейчас слишком занят. У него и так много дел. Так что я доверю тебя своему бате. В городе у тебя могут возникнуть проблемы, а я не могу вечно быть с тобой.       — Ну, хоть не один буду. Спасибо за это.       — Потом мы отправимся в короткое путешествие по моей работе. Но, конечно, если тебя не убьют, — засмеялся Бен.       — Твои шутки довольно глупы.       — Какие есть. Так что приведи себя в порядок, иди в душ и так далее. Я пока приготовлю что-то поесть.       Метнув злобный взгляд на Бена, я направился прочь из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. В следующий момент услышал насмешливый голос Бена:       — Комната с дубовой дверью, там вещи.       — Я тебе что, столяр?! — распахнул дверь и вопросительно уставился на Бена.       В комнате воцарилось молчание, руки словно две верёвки опустились вниз и повисли, а в глазах предательски защипало.       — Это прямо по коридору, одна из спален, на этом этаже, не беспокойся.       Бенедикт сидел расслабленно на диване, закинув ногу на ногу. Интересно, когда же он успел расстегнуть рубашку и освободить окончательно шею от узла галстука? Я почувствовал, что мужчина смотрит на меня своим, как всегда, пронзительным взглядом, от которого пробежал холодок по коже, хотя в кромешной тьме было трудно разглядеть, куда именно он смотрит.       — Понял.       Стоя у зеркала в ванной, я рассматривал своё отражение. Что-то в нём изменилось. Но что? Казалось, тот парень, который совсем недавно примерял костюм, был таким беззаботным юнцом... Но прошло без малого двое суток, и на него сейчас смотрели совсем другие, чужие глаза.       Аккуратно сложив одежду на стиральную машину, я залез под тёплый напор душа. Вода приятно касалась тела, укутывая в свои объятия. Напенив голову, я ощутил приятный лёгкий запах, напоминающий весенний сад в пору цветения. Смыв пену, я выключил воду и потянулся за полотенцем. Быстро обтершись и натянув одежду практически на мокрую кожу, я вышел из ванны.       — Я думал, усну, пока дождусь своей очереди, — недовольно пробурчал Бен и проскользнул в ванную.       Вот кто на самом деле был там долго, так это он. За это время я успел выпить чай с бутербродами, полистать телефон, немного пообщаться с Денисом, дождаться, когда наконец мне ответит Дима, узнать, где он находится в этом огромном месте, и удивиться, что он в этом доме, только этажом выше. Собравшись к нему в гости, я феерически обломался, встретившись на полпути с Беном.       — К Диме иду.       — Тебе к нему не надо, он устал. А мы идём спать, — Бен взял меня под руку и повёл в комнату.       — Мы будем спать вместе?!       — Нет. Ты, конечно же, спи, а мне надо поработать, как-то сон не приходит.       Лежа на кровати, я наблюдал, как Бен что-то щелкал в своем ноутбуке, попивая кофе, кружку за кружкой. Ненадолго я провалился в сон, а когда после хлопков двери я открывал глаза, видел его неизменно сидящую фигуру.       — Ляг ты на пару часов, — сонно произнёс я, натягивая одеяло на голову, — а то мне свет мешает. Бесишь.       Не прошло и пары минут, как тяжёлая туша Бена прогнула кровать под собой. Я повернулся и увидел, что «Этот», как труп, лежал на спине и скрестил руки на груди.       — Не смотри на меня, смущаешь.       — Тебя?       — Да.       — Больно нужно, — я перевернулся на бок и окончательно уснул.