Чёрный клюв

      Что может скрываться за красивым фасадом здания? Конечно, раздолбанный двор. Старые серые многоэтажки излучали собой весь сброд проживающих в них людей. Мусор, который явно не вывозился с осени, кучи гнилых листьев, которые подпирали здание. Разбитые бутылки и их осколки, разбросанные в самых неожиданных местах. Трехлитровая банка огурцов, мирно стоящая на внешнем подоконнике, лишний раз заставляя подключить фантазию и заставить смотреть обширнее. Зачем она стоит там? И кто за ней должен прийти? Но гвоздем программы была дверь подъезда с многослойным памятником прошлого. Тот, кто когда-то взялся перекрашивать ее, сильно не заморачивался о том, во что она будет покрашена и будет ли вообще она сочетаться с тем, что было до. Ведь дверная коробка совершенно не сочеталась с цветом двери. На старую, уже облупившуюся краску, где-то даже обсыпанную и проржавевшую дверью, неаккуратными грязными мазками нанесли новый болотный цвет. Раньше эта мерзкая дверь была более полезной и имела дополнительную функцию магнитного ключа. Но, как показало время, люди живут здесь немного вспыльчивые. Но теперь, совершенно не по эскизам производителя, в ней появился дверной глазок, так необычно сделанный жильцами или же их гостями. Ровно по центру, четким и верным ударом было выбито окно. Касаться двери не хотелось, как и заходить за нее тоже. Ощутив, как мое лицо судорожно дернулось, а бровь непроизвольно стала подниматься куда-то, я почувствовала необъяснимый холод по спине. Обернувшись, встретилась взглядом с девушкой, которая молча уставилась на меня. Ее укрывал только мой пиджак, который я одолжила в кабинете Бена. Она тряслась от холода, немного переминалась с ноги на ногу. Когда девчонка заметила, что я на нее смотрю, то вздрогнула и опустила глаза. Стараясь дружелюбно улыбнуться, но, думаю, это получилось совершенно не так, как я представила себе. Мне на самом деле было поебать. С шумом выдохнув и закатив глаза.       — Сейчас и узнаем, — с раздражением вырвалось у меня изо рта, — ты что встала, за мной пошли, да быстрее! Я еще выспаться хочу!       Подниматься по ступенькам и не смотреть под ноги было фатальной ошибкой. Ведь в считанные секунды моя нога потеряла опору, и я со звучным хлюпаньем провалилась в необъяснимую дыру. Опустив глаза и осознав, что решетку, которая была обязана выполнять функцию очистки обуви, кто-то благополучно спиздил. На ее гребанное место не удосужились даже положить доски, оставив просто прямоугольную дыру.       — Ебучие пидорасы! — выругалась на всю ситуацию и с агрессией ебанула мокрой ногой по двери подъезда.       Видимо, это особенный обряд попадания в подъезд, так как нижняя часть двери была изнасилована не только мной. Там красовались вмятины и ржавчина, которые скрыть краской было просто нереально. Я со всей силы дернула за старую ручку, и дверь недовольно выругалась на меня матерным скрипом. За ней я и не ожидала чистоты и вкусно пахнущего подъезда. Меня встретил прокуренный, едкий и затхлый смрад. Радовало одно, что единственная лампочка была не спизжена и светила. Стараясь не прикасаться ни к чему, я быстро стала подниматься по лестнице, лишний раз не останавливаясь. Ведь такое ощущение, что если я хоть на секунду замедлюсь, тут же пропитаюсь токсинами этого места. Пробежав два пролета, я остановилась, так как осознала, что девчонка отстала где-то этажом ранее. Видимо, ее впечатлили наскальные живописи этого места или же ее утащил монстр, обитающий в темных углах мусоропровода. Дождавшись этого недоразумения, я молча схватила ее за запястье и потащила за собой, ведь оставалось совсем немного, а ждать ее часами желания не было. Остановившись у той самой двери, на которой красовалось народное достояние, а точнее, безвкусица, граффити. Достав массивный железный ком ключей, я не с первого раза нашла тот самый "золотой ключик". Немного провозившись, обматерив все живое пару тысяч раз, смогла все же открыть дверь и распахнуть ее настежь. Кинув небрежный взгляд на девушку, я безмолвно дернула ее за руку и тем самым поддала ей газу, чтобы та шевелилась, не хватало дать пендаля для полной уверенности. Но с этим я все же воздержалась.       — Да что ты в темноте стоишь?! — раздраженно нащупала выключатель и зажгла желтый свет. — Логикой работай...       — Я... тут... ничего не знаю... — тихо промямлила она, как-то испуганно отшатнулась от меня, потерев запястье.       — Все! Не мямли! Выбирай комнату и обустраивайся, я же буду жить в той, что останется. Бросив ключи на полку, не разуваясь и шлепая мокрым ботинком, я пошагала по коридору, открывая по пути двери и включая везде свет. Пустые комнаты необжитые, с холодными стенами и безмолвно шаблонным интерьером. Стопки белого постельного белья и больше ничего.       — Они одинаковые, живи тут, — указала пальцем на комнату, — я тебе завтра привезу вещи, а сейчас меня не трогай. Я иду спать.       Девушка в ту же минуту сбросила обувь и помчалась в комнату, не проронив ни слова и закрыв перед моим носом дверь. Я же пошла изучать кухню. Экспедиция прошла успешно, цивилизация вымерла больше тысячи лет назад, а точнее, картошка в полке успела прорости и сгнить, оставив после себя неприятный грязный след. Я нашла рафинированный сахар, чай и какао, и съестного больше ничего и не было. Сев за небольшой стол, укрытый серой скатертью, стала составлять список необходимых мне и девчонке вещей и продуктов. И только сейчас я осознала в полной мере, что мне придется жить с кем-то. Привычка жить одной устоялась давным-давно. Я считала и считаю, что моя квартира остается такой же крепостью, которой она является, стоит туда никого никогда не водить. Есть единственный человек, который побывал у меня дома, но это сейчас не важно. И то, что в моей квартире никого не было, и то, что я не люблю компании, все это говорило о том, что я никогда и ни с кем не жила. Ни в подростковом возрасте, ни сейчас. И какой же это стресс мне придется пережить, нянчась с этим ребенком.       

***

      Я вернулась глубоко за полночь, открыла скрипучую дверь и тут же прислушалась к ночной тишине. Девчонка точно уже спала. Поставив пакеты на пол, стала аккуратно расшнуровывать кроссовки. Стащив обувь с ног и поставив их рядом с парой стареньких поношенных кед новой сожительницы. Подхватила пакеты и понесла их на кухню. Время близилось к двум ночи, от усталости и недосыпа голова дико болела. Быстро закинув все скоропортящееся в холодильник, я без зазрения совести все бросила на полу кухни и поплелась в комнату. Упав на кровать, замертво отрубилась.       Проснулась, когда за окном было по-необычному ярко. Тело находилось в той же позе, в которой я и отрубилась. Все, а в особенности шея, ужасно затекло. Еле встав с кровати, вышла из комнаты, параллельно разминая забитые мышцы. В коридоре столкнулась с очередной искусственной тишиной. Подкравшись к двери комнаты девушки, тихо постучала в матовое стекло и, не дождавшись ответа, дернула на себя ручку. На удивление, было открыто. Переступив порог комнаты, я увидела ее, сидящую на кровати, она смотрела в одну точку.       — Привет, — осторожно подошла к кровати и села в противоположный край.       На мое приветствие и дальнейшее движение девушка не отреагировала. Она все так же обездвижено сидела, не подавая признаков жизни. Ее выдавали только плечи, иногда вздымающиеся от дыхания. Я медленно пододвинулась к девчонке и потянула руку к ее светлым спутанным волосам в желании убрать их с лица. В этот момент девушка отшатнулась. Ее красные от слез глаза испуганно уставились на меня, в них легко читался ужас.       — Стой, бить я тебя не буду. Успокойся, — тут же подняла руки на уровне своей груди, открытыми ладонями к ней. Тем самым показывая, что я безоружна.       — Что по поводу работы? — тихо и безжизненно произнесла она.       — В таком внешнем виде тебя точно никто не выпустит работать. — И, прикоснувшись к своим волосам, почувствовала их жирность, и тут же убрала руку, — Я купила все, что пригодится в ближайшее время. Буду приезжать ближе к вечеру, у меня работа. Так что ты не скучай. Но из квартиры не выходи и никому дверь не открывай. Есть приготовишь сама, во всем разберешься тоже. А мне пора ехать.       — Подождите, а по поводу работы что? — безразлично повторила она.       — Думаю, он тебя в один из баров официанткой поставит, у тебя лицо красивое, — я улыбнулась девушке. — Разбери пакеты... И до вечера.

***

      День был настолько сумбурным, что присесть я успевала только за рулем. Ближе к вечеру мне набрал Дима и сказал, что будет ждать меня в баре. Свернув все дела, я тут же помчала к приятелю. Что по голосу, что вживую парень был странный, даже можно сказать, что загадочный. Приветственно приобняв меня, он опустил глаза и пошагал к нашему излюбленному месту. Сев напротив товарища, я вопросительно посмотрела на него. Не хотелось начинать разговор первой, видимо, он был того же мнения.       — Дим, у тебя что-то случилось? — неуверенно ворвалась я в его мысли.       — Да, я сам не знаю, — он как-то тяжело выдохнул и откинулся на спинку дивана.       К нашему столику подошел Слава, поставив два бокала с пивом, он как-то вопросительно посмотрел на Диму, потом с недопониманием на меня. Я же в свою очередь только пожала плечами, разведя руки в стороны. Парень выдохнул, махнул рукой и пошел прочь. Я же уставилась на приятеля, давая ему понять, что хочу знать все, что у него происходит.       — Дим, у тебя что-то дома стряслось? Кран потек? — засмеялась я от своей же тупой шутки.       — Я думаю сегодня к Оле поехать. Чувства у меня к ней есть. Как ты считаешь, стоит ли мне сделать первый шаг? — он немного отпил с бокала.       — А что в этом плохого-то, ты боишься быть отвергнутым? — громко засмеялась я, тем самым привлекая внимание других гостей.       — Будь тише. Не этого я боюсь, давай не об этом, — он пододвинулся ближе ко мне. — Как там та девчонка?       — Девка как девка, нет ничего особенного. Что тебе Бен говорил по поводу ее работы? — как-то незаметно переключилась на новую волну общения.       — Как я понял, он ее работать возьмет, будет официанткой. Ты же сама знаешь, Бен тот человек, который каждому пытается помочь, штаны последние отдаст, но не оставит в беде, — тут Дима достал телефон из кармана и бегло посмотрел на дисплей, его брови нахмурились, а взгляд стал более суровым, что-то еще потыкав, он погасил экран, но телефон оставил на столе.       — На этот счет ты прав. Время покажет, а по поводу Оли ты давай не тормози, девушка она симпатичная. А если ты не осмелишься, то я у тебя ее уведу, — облизав губы и широко улыбнувшись, я ему тихо прошептала.       — Успокойся, ты точно не в ее вкусе, — он высокомерно помахал рукой перед носом, будто я какая-то кучка мусора.       — Не говори, гоп, пока не прыгнул! Собирай шмотки и пиздуй к ней тогда, чего ты со мной пиво пьешь? Я тебе тут не помощник, позвал меня говорить о другой бабе.       — Кирочка, солнышко, ты что, ревнуешь? — засмеялся Дима.       — Хм, не думаю. У меня времени мало, я же сейчас нянька для одного ребенка, — устало закатила глаза я.       — Чувствую, усилиями Бена ты скоро станешь многодетной мамой, — улыбнулся Дима.       — Тут ты прав, но Влада я давно не видела. Он же сейчас на интенсивном лечении, так что ему не до меня, — провела пальцем по ручке бокала.       Тут я заметила какой-то вопросительный, даже задорный взгляд Димы. Я же молча на него уставилась, не понимая, чего именно он зубы сушит. Парень же вопросительно посмотрел на мой бокал, я в свою очередь без раздумий пододвинула его ближе к приятелю. После расслабленно и как-то даже сценично упала на спинку дивана, раскинув руки в стороны на гредушки, ковыряя пальцем обивку дивана. Дима не тратил время зря, допив первый бокал, он тут же принялся осушать мой.       — Как у тебя дела с тем пареньком? — отставив бокал в сторону, как-то серьезно уставился на меня.       — С каким именно? Ты же знаешь, у меня с ними только деловые отношения на ночь и ничего большего. Но пока думаю на них забить, так как дел невпроворот. И так, я пойду. Мне не хочется девочку надолго оставлять одну, — наигранно встревоженно посмотрела на экран телефона.       — Да я и сам уже собираться буду, беги, конечно, — он немного замолчал, как-то тяжело посмотрел на меня, так же тяжело выдохнул и продолжил: — Кира, у людей есть имена, спроси, как ее зовут, это сближает.       Я же ничего ему не ответила, скорее всего, он был прав. Видимо, потому что Дима как никто другой понимал меня. Я посмотрела в глаза приятеля, в такие знакомые, но грустные глаза, на самом деле хотелось выговориться, но я этого не умела. Поэтому проще сбежать, ведь именно это получается у меня лучше всего. Встав из-за стола, мы пожали руки друг другу, и я направилась в сторону выхода. Спиной же ощущала грустный взгляд приятеля. Было видно, что что-то его терзает, но он явно сейчас не хотел мне об этом говорить. А я и не хочу спрашивать. Выйдя на улицу и вызвав такси, закурила сигарету. Горький, тошнотворный дым заполнил рот, откашлявшись, опустила руку. Не понимаю, как я курила раньше? Швырнув сигарету, та безмолвно упала на асфальт. Уголек медленно тлел, не стараясь потухнуть. За угол завернула машина и, припарковавшись в паре метров от меня, я оставила позади и вредную привычку, и приятеля. Кошки скреблись у меня на душе, казалось, что поступаю неправильно. Не знаю, чем ему помочь. Я не знаю, почему он решил со мной встретиться всего на пару минут, зачем он сказал мне, что идет к Оле? Может быть, он мне на что-то намекал? Или же я опять себе что-то придумываю. Я не заметила, как пролетела дорога, и не поняла, как оказалась в беседке, которая стояла ровно напротив входной двери в подъезд. Она была мокрая, грязная, вся исписанная маркером. Одним словом, потасканная рухлядь. Сев на обшарпанную скамейку, я принялась наблюдать за дверью подъезда. За тем, как в окнах загорается свет, люди, то и дело мелькающие мимо меня. На телефон пришло сообщение, загорелся экран: «Мне тебя сегодня ждать?» Ни привета, ни доброго слова. Он всегда был сух во внимании к другим, и именно такие черствые, холодные люди окружали меня всегда. Погасив телефон, я улыбнулась, стараясь загасить боль. И тут по моей щеке потекла горячая, обжигающая щеку слеза, шустро упавшая на черный дисплей.       — Почему мне так не везет? — отчаянно вырвалось откуда-то изнутри. Многие могут только мечтать оказаться на моем месте. Жизнь за границей, учеба в крутом вузе. Богатые родители. Я та, которая родилась с золотой ложкой во рту. Мой отец — известная модель и по совместительству модельер. Связи, возможности и высший свет. До восьми лет он воспитывал меня один. Были те, кто появлялся в его жизни, как мимолетный ветер. Яркий роман на пару месяцев, и каждого я звала «pape», что означало «папа». Они приходили в мою жизнь и уходили. Я видела, то, как он был увлечен каждыми отношениями. Прыгал в омут с головой, влюблялся до беспамятства, надеясь, что именно этот в его жизни был последний. Но нет, все те, кто с ним спал были фальшивками. Но один отличился больше других, и имя его я хорошо запомнила, Назэр. Жалкий педофил. Он с самого первого дня питал ко мне особые чувства. Старался участвовать в моем воспитании и не только. Рвался помочь мне вымыть длинные густые волосы. Меня это смущало, когда он без стука заходил в ванну. Но на все мои крики и убеждения, что я могу это сделать сама, он говорил: «У тебя очень длинные и густые волосы, я тебе помогу».       И он помогал, как и помог с другим. Отвратные воспоминания и то чувство, что я пустое место. Мой отец, стоящий на коленях у моей кровати и моливший о прощении. Он обещал, что больше никого не приведет в наш дом, и он сдержал обещание. Никакие мужчины и женщины не переступали порог нашего дома. Но это было неважно, ведь то, что осталось в прошлом... То, что я всем сказала, что забыла. Оно осталось во мне.       В старшей школе я заметила, как отец стал пропадать где-то допоздна, он приходил домой загадочный. От него пахло тяжелыми мужскими духами. Он с кем-то часами говорил по телефону, и я была рада за него. Ведь может именно тот человек был его? Я очень долго умоляла отца познакомить нас, но он как-то не решался. Боялся за меня. И это свершилось. Спустя год терзаний его, мы сидели в кафе, отец крепко держал меня за руку, сжимая мои тонкие пальцы до посинения, а потом зашел высокий темноволосый мужчина. Он широко улыбнулся нам и помахал рукой, во второй держал два букета. Алые гвоздики, которые так сильно любит мой отец, и белые лилии мне.       — Здравствуй, я Саин, — он протянул мне руку, и я ответила на его приветствие. Сев напротив нас, он уставился на меня своими золотыми глазами. А я как-то смущенно посмотрела на него, а потом на букет цветов, от которых так сладко пахло нежностью. Потом на отца, который тут же засмущался, и его поведение стало таким неуклюжим. Было видно, как он влюблен, и с какой теплотой на него смотрел Саин.       — Я не думал, что нас когда-нибудь познакомит Виктор. Ты его особенный редкий цветок, — он протянул руку к моему отцу.       — Не такой уж и редкий, — смущенно ответила я.       — Я бы хотел попросить разрешения у тебя официально встречаться с Виктором. Ты не против?       Тут я почувствовала, что мое лицо залилось краской, а возможность разговаривать навсегда покинула меня. Я растерянно смотрела на влюбленных в непонимании, что будет с ними дальше. И Саин доказал, что их отношения по-настоящему крепкие и построенные на любви. Их общему ребенку уже семь лет. Мою сестру зовут Аморет, и у нее есть все то, чего не было у меня. Настоящей семьи. Потому что моя жизнь — это постоянный размен и риск. Я очень скучаю по ним и надеюсь, что в скором времени смогу съездить в гости и выспаться. Встав со скамейки на ватных ногах, я пошагала к обшарпанной двери...