Give me happy memories

      — Ну, дорогие, за вас! — торжественно произносит Ксюша, встав со стула. — Созвучия вам не только в ваших дуэтных песнях, но и в простых житейских буднях. Хочу пожелать вам обоим, чтобы счастье вечно царило в вашем доме, чтобы были гармония и взаимопонимание и чтобы детки вас радовали.       — Позволь, — подхватывает Артём, когда видит, что его жена уже заканчивает речь, поднимается с места вслед за ней и приобнимает Ксю. — Хотелось бы ещё сказать, что вы такие прекрасные друзья, сейчас таких очень сложно найти, а потому общение и дружба с вами — это чуть ли не подарок, да и, в принципе, вы замечательные люди, а когда вместе, так вообще ощущение, что горы расступаются, а моря высыхают. Короче, оставайтесь всегда такими весёлыми, отзывчивыми, добрыми, человечными, сердечными и душевными, — небольшая пауза.        За столом к концу вечера остаются немногие: Ксюша с Артёмом, Тимур Родригез, Инна, Маша Зайцева — близкие друзья семьи несмотря на поздний вечер продолжают празднование годовщины. Одни к тому времени уже разъезжаются по домам, не забывая напоследок ещё раз поздравить семью Тишманов, другие ввиду сложившихся обстоятельств и вовсе не приезжают, передавая поздравления и пожелания по телефону. В числе вторых, к большому сожалению Марка и Юли, оказывается и Аня Маршания, у которой внезапно приболел Теодор. Увы, родители самих виновников торжества тоже не приехали, но Юля и Марк пообещали, что прилетят к её семье с мальчиками на целую неделю в ближайшее время, а к родителям Тишмана заглянут на выходных.       Артём издаёт несколько смешков прежде, чем озвучивает вызвавшие их мысли:        — Только не переборщите со своей совместной силой, а то оставите наше лето с пустынями вместо морей и обвалами камней вместо гор. А пацаны ваши и так молодцы, в родителей пошли! — гордо и с очень широкой улыбкой заканчивает Голубев, бросая взгляд в сторону детей, бегающих по дому с весёлыми криками. — И давайте ещё один дуэт запишите, а? А то нам с Ксенией очень бы хотелось поработать не только над тремя вашими песнями, — дополняет себя же Тёма, слегка хмыкая.       — Спасибо, мои хорошие, — привстав, Юля по очереди целует в щеку друзей.       — Спасибо, мы очень ценим каждое ваше слово и очень благодарны, что у вас получилось выкроить время в своём расписании для нас, — непроизвольно повторяет движения жены Марк и окидывает взглядом сидящих за столом, останавливаясь ненадолго на каждом. — А новый дуэт…       — Ма-а-ам! — кричит маленькая Юля, прерывая так и не сказанные слова певца. Ксюша со странным лёгким беспокойством тут же поворачивает голову в сторону дочери. — Вы же с папой дольше знакомы, чем дядя Марк и тётя Юля? Ты же говорила, что вы поженились раньше, и я старше Стаса и Влада, — зрачки взрослых расширяются, и все присутствующие начинают хихикать, прикрывая рот рукой. Ксюша из-за неожиданного вопроса растерянно переводит взгляд на Артёма в поисках поддержки, и тот благородно её выручает.       — Солнышко, ты старше мальчиков всего на два месяца, и ты решила, что мы с мамой дольше знакомы?       — А я говорил! Говорил же! — восклицает один из близнецов, даже не пытаясь дослушать полностью. Стас всегда был задиристее и суетливее своего брата, тогда как Влад с ранних лет был похож на Марка: такой же вечно задумчивый с серьёзным и глубоким взглядом голубых глаз, похожих своим оттенком на небо перед грозой. Будто он всё знал ещё до своего рождения. Всегда рассудительный, сейчас он стоит позади своего брата, слегка нахмурив брови, пока Стас всё ещё доказывает дочке Артёма и Ксюши, что их с братом родители вместе дольше, чем её. — А ты мне не верила! Мам! — внезапно переключив своё внимание на другую Юлю, восклицает младший близнец. — Ну скажи ты ей, что вы с папой дольше! Я же знаю, что она не права!       — Нет-нет! Лучше расскажите, как вы познакомились! И как поженились! — перебивая его, выкрикивает обычно тихий Влад из-за спины брата, отчего второй даже немного шугается и вздрагивает, но быстро приходит в себя. Глаза Стаса, в отличие от брата имеющие более тёплый оттенок, напоминающий цвет морской волны, загораются неподдельным любопытством и предвкушением.       — Да-да-да! — не помедлив ни секунды, в один голос вопят Стас и маленькая Юля. Спор тут же остаётся забытым.       Марк пребывает в таком замешательстве от нескончаемо льющегося детского лепета. Он запутывается во всём уже тогда, когда только его сын стал перебивать дочь их с Юлей друзей. Взглядом он находит родные карие глаза рядом и видит, что его жена улыбается и даже чуть ли не смеётся с быстро меняющихся приоритетных вопросов детей. Марк задумывается лишь на секунду: на протяжении стольких лет он каждый день всматривается в каждую чёрточку, каждый изгиб профиля Юли, понимая, что не может насмотреться вдоволь — ему всегда мало. И каждое, даже самое мимолётное мгновение Марк буквально пожирает свою жену глазами, будто видит её не то в первый, не то в последний раз.       Из задумчивости его вырывают внезапные возгласы с противоположного конца стола: гости решают поддержать идею детей о рассказе их знакомства и свадьбы, хотя в общих чертах их историю здесь, естественно, знают все. Активнее всего продвигает эту мысль Родригез, который горит желанием узнать всё доподлинно, полно и по порядку.       — Давайте так, — обращаясь к ребятам, говорит Юля и, переводя взгляд на Ксюшу, продолжает с лёгким сарказмом, — историю нашего знакомства вам перед сном расскажет Ксюша, которая как никто другой знает каждую деталь и иногда раскрывает наши секреты.       — Что?! — в голосе подруги сквозит возмущение в перемежку со смехом. — Неправда! Было всего-то раз, и то! Во-первых, это было случайно, а во-вторых, это же был Ма-арк!       — То есть, твои частые провокационные истории, видео, фотографии с двойным смыслом в году так… в каком?.. двадцать первом, кажется, — это чистая случайность и ты тогда просто снимала контент для своих подписчиков? — прищуривает глаза Тёма.       — Они, между прочим, в тот год сами много чего двусмысленного выкладывали, чего только стоят видео со съёмок «Шоумаскгоон». А что насчёт поста с их псевдо-росписью в одном из ТЦ в двадцать втором, а? И я не поняла, ты, вообще, за кого? — слегка ударяет Ксюша своего мужа в плечо. — И знаешь, кто бы говорил! Сам их же и снимал!       — Так! Народ! — на первую попытку Тимура привлечь внимание реагируют разве что дети, которые до этого заворожённо слушали препирания взрослых, не сводя с них глаз, чтобы, не дай бог, упустить что-то интересное. — Товарищи операторы-режиссеры! Давайте разбираться вы будете потом, — Родригез деликатно прерывает шуточный спор, всё же обращая на себя внимание. — Дела семейные, в том числе разборки, можно и дома обсудить, а мне, конечно, хотелось бы услышать полную версию всей истории этой пары, — мужчина абстрактно водит перед собой руками, указывая на главных героев этого вечера, и не перестаёт улыбаться. — Но, боюсь, тогда это заняло бы по меньшей мере ночь, а если знать, как мы любим все их рассказы в красках, то и вовсе всю неделю. А потому предлагаю не томить детей и поведать наконец им про вашу свадьбу.       — Полностью поддерживаю, особенно, потому что у меня тогда не получилось на ней побывать, а вот по поводу семейных разборок вам бы следовало прислушаться, так как за этим столом, кажется, только моего имени не хватает в списке твоих родственников, Ксения. А я-то знаю, как обычно заканчиваются ваши споры с Артёмом. Поэтому давно пора! А то я ведь обижусь! И сойдёт тогда кара небесная египетских богов, — поддерживает Тимура Маша. Она бросает ехидные взгляды в сторону подруги и подкалывает ее, стараясь держать серьёзное лицо, но под конец речи наружу всё же вырывается смех, тут же подхватываемый остальными.       — Вот так значит?! И ты туда же?! — парирует Ксюша. — Погоди-ка! Что-то я не поняла, твоё имя и так в списке моих родственников! Сестра ты мне названная, в конце концов, или не сестра? Или все твои слова были ложью? — актёрское мастерство вступает в дело, и притворные обида и шок выражаются на лице девушки, быстро сменяясь смехом.       — Дорогие мои! — на этот раз раздаётся голос хозяйки дома. — Давайте не при детях обсуждать ваши споры и чем они заканчиваются, — однако улыбка не сходит с лица. Юля находит глаза Марка рядом, а он её изящно тонкую руку. Всё вокруг них будто пропадает на миг, время останавливается, и существуют только они двое во всей вселенной. Словно вынырнув из-под воды, она снова обводит взглядом гостей и вставших слева от нее сыновей с её тёзкой, обращаясь сразу ко всем. — С чего нам тогда следует начать?       — Обычно начинают с начала, — подаёт голос Инна.       — Но раз уж вы решили не рассказывать всю подноготную «Фабрики», то можно и со свадьбы, — рассуждает Родригез.       — Тогда как насчёт времён «Шоумаскгоон» и уже следующей за этим свадьбы? — предлагает Тишман, не выпуская руки жены из своей и нежно и медленно поглаживая её пальцы, пока она совершенно непроизвольно касается своим коленом его.       — Можно и так, тем более что, по сути, ваши отношения начались именно в тот период, — уже серьёзно говорит Ксюша и сразу же обращается к детям. — А вы бы взяли стулья. Рассказ совершенно не короткий.       — С самого ШМГО?! — удивляется Тимур, но тут же демонстрирует белоснежную улыбку и хлопает ладонью по столу. — Хорош! А я ведь знал!

***

      Август две тысячи двадцать первого.       После отгремевшего второго сезона «Маски» продюсеры решают запустить новый проект с уже знакомыми лицами. Два Тимура — Батрудинов и Родригез — становятся ведущими. В качестве участников приглашают людей, уже ставших родными каналу «НТВ»: Диана, победившая на шоу «Ты супер», Алиса Мон, вновь получившая известность благодаря проекту «Суперстар», сам ведущий «Маски» и, как их однажды окрестил Батрудинов, «бывшие масочники» первого и второго сезонов. На эту авантюру — иначе и не назовёшь — соглашаются в том числе и давние друзья — Паршута и Тишман.       Сказать, что Марк обрадовался, когда узнал, что Юля тоже будет участвовать в новом проекте, — не сказать ничего. Он, будто ребёнок, был совершенно обескуражен и взволнован. Теперь его мало интересовали остальные. Для Тишмана важнее всего было, есть и всегда будет мнение Юли, её поддержка, её критика, её восторг и восхищение, её улыбка, её слёзы — она вся.       Сам Марк давно один — обзавестись семьёй не получается уже долгие годы. И если поначалу он думал, что просто не нашёл ту самую, теперь же осознаёт, что просто не может выкинуть из головы один единственный образ, с которым невольно сравнивал каждую. Образ, созданный девочкой с карими глазами и нежной улыбкой. С того момента он оставил попытки новых знакомств с целью создания семьи, потому что затмить, а тем более заменить Паршуту невозможно. Она прекрасна всегда и везде. Сияет своей красотой, грациозностью, хрупкостью, но в то же время силой, характером и твердыми убеждениями.       По причине, имя которой Юлия, Марк сейчас и волнуется так сильно. Он пытается уговорить себя быть сдержаннее, но каждая попытка заканчивается провалом. Ему всегда хочется впечатлить Юлю хотя бы для того, чтобы она ему улыбнулась. Не той улыбкой, вызванной смехом или появляющейся из вежливости, а той, которая была бы подарена только ему. Чтобы он знал, что его действия что-то значат для неё, что-то вызывают в глубине её невероятной души. Что он, сам Марк, что-то для неё значит.       До первых съёмок остаётся пару дней, а они переписываются, кажется, каждую свободную минуту, не выпуская телефон из рук. Им хочется наверстать упущенное: они чуть не совершели ошибку, прекратив однажды общение едва ли не на год. Причины этого оба прекрасно понимают, но не признаются ни друг другу, ни сами себе.       Вновь сближает давних друзей именно «Маска»: с того периода возобновляются бесконечные разговоры по ночам в гостях друг у друга, нескончаемые переписки взахлёб, частые встречи. В конце концов, общение вновь начинается не только между ними, но и другими старыми знакомыми, с которыми их связывает не менее яркое прошлое.       Юля, как и Марк, не знает, как дождаться первого концерта, первого съёмочного дня. Юлия Сумачева недавно звонила ей с предупреждением о том, что в первой программе будут сидеть рядом те, кто больше общается в жизни — так вышло, что её посадят как раз по левую руку от Марка. Переживания внутри накрывают от предвкушения нового, но в то же время родного. Этот проект ведь — продолжение «Маски», так поглотившей Паршуту. Она столько обрела благодаря этому шоу. Сейчас испытываемые чувства сродни тем, что она испытывала к Белому Орлу, будучи в костюме Змеи. Этот персонаж настолько заинтриговал её, ей так безумно нравилось каждое, даже самое незначительное изменение тональности, ей нравилась та загадочность и те эмоции, что вкладывал в каждое исполнение человек под этой маской. Но и что-то знакомое, родное, дорогое, близкое самой Юле, тёплое и трогательное ощущалось, если не с первой, то уж точно со второй программы: сначала, когда их кураторы не рассчитали правильное время и они столкнулись в коридоре съемочного павильона, будучи в костюмах, а потом и при просмотре выпуска дома. То же она чувствует и сейчас, только уже в отношении проекта. Проекта, где участвует Тишман.       Юля задумывается и удивляется тому, как сначала трудно было найти общий язык после продолжительного молчания, а после оказаться не в состоянии прекратить сутками напролёт общаться с Марком. Сейчас они все будут без масок. Только живые голоса, их настоящие лица. Его лицо.       Стоя в данный момент перед открытым окном своей квартиры, Паршута тепло улыбается воспоминаниям о вечно взъерошенных волосах Тишмана, его смущённой, сдержанной на людях улыбке, его громком, заразительном смехе наедине, его пронзительном, внимательном взгляде.       Они не виделись уже неделю с последней репетиции, где успели пообщаться всего минут десять. И вот теперь, вглядываясь сквозь ало-золотое небо перед распахнутым окном, из которого уже веяло вечерней прохладой уходящего лета и были слышны гудки машин, стоящих в пробках, Юля вспоминает черты знакомого лица. Странно, что она раньше не замечала свойственную только ему красоту некоторых изъянов внешности, зато всегда знала, как красив он внутри. Марк — пришелец или же ангел, посланник самого Бога, ибо то, что ей удавалось разглядеть в нем где-то глубоко при каждой встрече, поражало и поражает, заставляет восхищаться каждый раз.       В руке вибрирует телефон, и, взглянув на экран, девушка начинает улыбаться: это он. Марк звонит ей опять.       — И снова здравствуйте! — с энтузиазмом восклицает собеседник с другой стороны «провода». — Я сразу к делу — нам просто необходимо встретиться! Я сначала подберу по дороге Ксюшу, а потом мы заедем за тобой. Артём нас будет ждать в том кафе.       — Что? Подожди, зачем? Да я и не планировала сегодня никуда…       — Возражения не принимаются, — Марк перебивает собеседницу. — Если только у тебя нет действительно важных планов на сегодняшний вечер, — неловкий тон голоса даёт понять, что если дела всё же имеются, то их встреча может быть отложена.       — Нет, — твёрдо отвечает Юля. — Через сколько мне выходить?       — Полчаса. Я уже почти около Ксю. До встречи!       — До скорого, — уже на короткие гудки тихо произносит Паршута. Просто невозможно столько улыбаться, но она делает это из раза в раз, когда слышит такой знакомый, родной голос.       Собравшись буквально за десять минут, Юля вылетает из своей квартиры, на ходу собирая волосы в хвост, и спускается по лестнице, понимая, что не выдержит ждать лифт. Высокие дома уже скрывают солнце, а люди потихоньку покидают детскую площадку и ближайшие лавочки, но Паршута стоит в ожидании знакомого автомобиля и его хозяина, подсчитывая как истёкшие, так и оставшиеся минуты до его прибытия слишком часто, отчего кажется, что время длится бесконечно долго. Ожидание изводит, но уверенность в том, что сейчас её ничего не сможет отвлечь, заставляет Юлю убрать телефон в карман джинсов.       Свет фар, гудок, звук тормоза, выученные наизусть номера и до беспамятства любимые черты лица в очках за лобовым стеклом.       — Здравствуйте, мои хорошие, — приветствует Юля друзей, на автомате, словно по-хозяйки садясь на переднее сидение — это поведение подруги сидящая сзади Мамаева замечает далеко не в первый раз. Ксюше порой даже кажется, что засевшая в подсознании привычка, связанная с машиной Марка, — это степень какого-то безграничного доверия к мужчине. Он же, то ли потакая ей, то ли просто от того, что самому так комфортнее, всегда оставляет это место девушке: если в компании друзей едет Юля, переднее пассажирское «зарезервировано» за ней — негласное правило машины Марка.       — Приве-е-ет! — радуется Ксюша и обнимает Паршуту сзади, игнорируя мешающее кресло.       — Здравствуй, здравствуй, — улыбается Марк и тянется к подруге, чтобы оставить поцелуй на её щеке.       — Рассказывайте, что за срочное дело у вас появилось. Вы меня заинтриговали, — садясь вполоборота, Юля переводит взгляд то к Мамаевой, то к сидящему за рулём другу.       — Ну, нам надо обсудить одну идею, — Паршута видит, как загораются глаза Марка, хотя сам он не отрывает взгляда от дороги. — И она связана с «Невыносимой».       — Точнее с выступлением на твоём концерте, — дополняет Тишмана Ксюша, но всё же неуверенно продолжает. — Ты же уже точно решила, что вы вместе будете исполнять ваши дуэтные песни?       — Конечно. Главное, чтобы планы Марка Иосифовича не поменялись, — в голосе певицы слышны нотки стёба, потому что в Марке она, на самом деле, уверена больше, чем в ком-либо другом.       — Марк Иосифович был очень занят, но я попросил его, и он сделал мне одолжение… — продолжает начатую Юлей игру Тишман. — Ради тебя я готов отодвинуть абсолютно все свои планы на потом, — ухмыляется мужчина и мимолётно встречается всё тем же искрящимся взглядом со взглядом рядом сидящей Юли, что, наблюдая сзади, молча отмечает их подруга. Ксюша не говорит ни слова, лишь улыбается, делая для себя выводы.       — Ну хорошо, — у Юли вырывается лёгкий смешок. — Тёма уже там?       — Пока ещё нет, но пишет, что уже через пять минут будет ждать нас, — отвечает Ксю.       Спустя минут сорок, простояв в пробках большую часть этого времени, компания заходит в кафе, где практически никого нет. Лишь за одним из столиков сидит широкоплечий мужчина, уставившись в экран телефона.       — Вот ведь… — слова остаются недосказанными, когда Ксюше отвечают на звонок. — Ты там не заскучал? Мы, возможно, ещё немного задержимся, — показывая друзьям жест, чтобы те молчали, Мамаева тихо подкрадывается со спины к Артёму, слушая параллельно его раздосадованную речь.       — …Я уже выпил не знаю сколько кофе, а вас всё ещё нет. Ты говорила, что…       — Бу! — резко наклоняется Ксюша прямо к уху Артёма, пугая его, отчего тот резко подскакивает и проливает остатки латте на свою белую футболку. — Ой…       — Ксюша, блин! Сама зубами отгрызать это будешь! — мужчина гневно пытается заставить Мамаеву стыдиться, параллельно затирая пятна, что не спасает ситуацию, а только усугубляет её, но злость быстро сменяется милостью, хотя белая футболка, теперь пахнущая кофе и имеющая от него пару больших пятен и ещё несколько поменьше, вызывает у всех присутствующих чувство жалости. — Ладно, чёрт с ней! Ну привет, банда! — улыбка расплывается на лице Артёма.       — Привет, — обнимается «преступница» с другом. — И если бы я отгрызала твою футболку от этих пятен зубами, то на ней были бы дырки, а так ты можешь сказать, что это твой личный дизайн, вдохновлённый мной.       — Хитрая лиса, — смеётся Марк и здоровается с Голубевым, пожимая ему руку.       — И тебе привет, — Юля не остаётся в стороне и тоже с улыбкой обнимает Тёму.       — Что ж, команда «Мамина собака Production» в сборе, можно начинать, — слова Артёма мгновенно вызывают у всех смех и ностальгию. Компания садится за «стол переговоров», начиная долгое обсуждение задумки реализации дуэтов на предстоящем концерте и, конечно, беседа не обходится без шуток, разговоров о ближайших работах и прочей рутине.       Заканчивают обсуждение они только ближе к полуночи, и то только потому, что заведение скоро должно было закрыться. Стоя на улице и ожидая такси, Ксюша нервно перебирает пальцы. Желание рассказать друзьям о их с Тёмой планах на новую поездку ради наикрасивейших кадров просто рвётся наружу, но всё ещё слишком шатко: вероятность того, что планы вполне могут полететь в тартарары, слишком велика. Голубев, заметив это, подходит к ней ближе, пока Юля и Марк заняты диалогом друг с другом, накрывает своей большой тёплой ладонью руки Ксюши и слегка сжимает их, давая понять, что он рядом.       — Ты замёрзла? — уже растирая холодные пальцы девушки, интересуется Артём.       — Нет… — будто находясь не здесь, отвечает Ксюша и тут же собирается с мыслями. — Нет, но им нужно знать. Они наши друзья, и говорить о поездке уже постфактум будет неправильно. Да и мы ведь с ними столько планировали примерно на то же время. Совсем как-то неудобно.       — Согласен, только вот они нам ничего не говорят.       — Ты о чём?       — Да ты посмотри на этих двоих! Нам про себя ничего не говорят, хотя ты видишь, что эти двое творят рядом друг с другом?       — Видишь, — ухмыляясь, эхом отзывается Ксю. — Только вот они пока ещё даже не то что нам не признались, друг другу! Это ж надо! Видеться чуть ли не каждый день и не заметить, какие взгляды вы бросаете, как меняетесь просто от обычного присутствия рядом, — поражается Мамаева и продолжает. — Представь, что вытворил Марк: пока мы ехали до Юли всё было нормально; обычный Марк с его вечной осторожностью и осмотрительностью, он почти даже не шутил, думая только о работе, но как только мы заехали во двор к этой мадам, его будто подменили! Ты бы видел, как поменялись его глаза, когда на горизонте он её заметил. Начал тут же говорить что-то странное, местами вообще непонятное. И когда мы уже ехали к тебе, он проскочил на красный. Марк! На красный!       — Охо-хо-хо! Кто-то совсем голову потерял?       — Не знаю, но эти двое не договаривают очень многое.       — Как и м… — Артём одёргивает себя от внезапных, чуть не вырвавшихся мыслей, — …многие другие известные люди.       — Это правда, но ведь многие же признались. Хотя ушло у них не столько лет, сколько эта парочка ходит вокруг да около. Я удивлялась ещё тогда, когда мы снимали клип к «Невыносимой», а в этом году всё встало на свои места.       — Скажем им сейчас или всё же позже? — Голубев переводит диалог к первоначальной теме, но Ксюша продолжает гнуть свою теорию взаимоотношений Паршуты и Тишмана.       — О том, что они два великих слепых идиота? — язвит она. Мужчина в ответ заливается громким хохотом, отдающимся, как Ксюше кажется, в каждом уголке улицы, и, как только его немного отпускает, решает всё же быть чуточку серьёзнее.       — Ты поняла, о чём я.       — Давай сейчас. Мне интересно, когда до них дойдёт, что и между друзьями может быть нечто большее. О, идут, — замечает Мамаева и дёргает Артёма за рукав его рубашки, а он задаётся тем же вопросом, только уже в отношении не Юли и Марка, а его и девушки-режиссёра.       — Чего смеётесь? — отчего-то счастливая Паршута первая задаёт вопрос.       — Да так, — отмахивается Тёма, отмечая озаряющий буквально всю улицу дуэт певцов. — А вы-то почему так светитесь?       — Ну… Юля сказала мне, что на первой программе нас посадят рядом, а я жутко волнуюсь. Так будет хоть немного спокойнее. Подставит, так сказать, своё плечо лучшему другу, — отвечает Тишман, внезапно краснея. Он слишком часто теперь употребляет слово «друг» и «подруга», общаясь с Юлей, что в скором времени, он уверен, может привести к вопросам.       — Ага, — недоверчиво бросая, сощуривает глаза Ксюша и тут же становится серьёзнее. — Нам нужно вам кое-что сказать, так как откладывать смысла нет, да и не за чем.       — Что случилось? — волнение в голосе Юли очень яркое, его же видно в глазах Марка.       — Всё в порядке. Больше, чем в порядке, — успокаивает друзей Тёма.       — Просто мы вместе едем в отпуск. Не совсем отпуск, я по работе, а он в отпуск, и так получилось, что нам обоим в одну страну и в один город. Так вот, пока есть время, мы и вам обоим предлагаем полететь с нами, может быть, поснимать что-то на ваши сольные песни, — тараторит Ксюша.       — Боже, зачем же так пугать? У меня, к сожалению, вряд ли получится, — певица печально отводит взгляд на яму в асфальте. — Но вы повеселитесь там, рада за вас, — Паршута обнимает их обоих и чувствует знакомое тепло сзади: Марк обнимает друзей вместе с Юлей, захватив в объятия и её тоже.       — Я тоже очень рад. А когда улетаете? Возможно, я смог бы разгрузить пару дней, — отстраняется Тишман, выпуская всех из объятий, и, даже не задумываясь о своих действиях, задерживает ладонь на спине Юли, что вызывает у девушки волну мурашек.       — Дата пока не точная, но приблизительно конец следующего месяца, — отвечает Ксюша, снимая друзей на телефон, о чём те даже не догадываются.       — Кстати! — у Паршуты загораются глаза. — Раз уж вы собрались в отдых, может, встретимся ещё перед вашим отъездом? У меня прямо сейчас родилась такая идея, и да, Марк, отговорки с твоей стороны я точно не приму! — кажется, что улыбка не может быть шире, но у Юли получается, а Марк не может не ответить взаимностью.       — Конечно, мы только за. О, наше такси. Ладно, до скорого, — бросают практически в один голос Мамаева и Голубев, и Артём, добавляя уже тише, чтобы его слова не донеслись до друзей, с лукавым взглядом оборачивается на них, — Так часто видятся, что такими темпами у них не только идея родится.

***

      — Ты что? Реально так сказал?! — Тимур еле сдерживается, чтобы не засмеяться во весь голос, пока Инна и Маша о чём-то перешёптываются, прикрывая ладонями рты.       — Ой! Он и не такое мог ляпнуть, — сдаёт Ксюша своего мужа, — Маша не понаслышке знает.       — Знаю, знаю, — подтверждает Зайцева.       — Я всё запомнил! Вот так вот просто я получил нож в спину от жены! — всплескивает руками Тёма и хлопает по своим коленкам.       — Королева драмы! — Ксю толкает мужчину в бок. — Не преувеличивай.       — Король, — бубнит Голубев.       — Да ты пророк, Артём, — Тишмана переполняют смешанные чувства по поводу этой ситуации, но в целом спор друзей его забавляет.

***

       Марк с особым трепетом и чувствами тянет каждую ноту «Ноктюрна», вкладывает смысл в каждое слово — Юлю от этого кидает в слёзы. Кидает резко и беспощадно, выворачивая душу наизнанку.       — Знаешь, это было с таким нервом спето, — признаётся она намного позже, когда по окончании съёмок они договариваются заехать в ближайшее кафе, чтобы взять с собой что-нибудь и отметить начало нового витка в их карьерах в домашней обстановке. — Если честно, в какой-то момент начала завидовать белой завистью той, которой ты посвятил это выступление, — в шутку добавляет Паршута, хотя уже понимает, что влюблена в друга. Она пытается вести себя непринуждённо, но от одной только мысли, что его губы касаются не её, а той другой девушки, сердце начинает щемить,— она же это увидит?       — Уже увидела, — мужчина с напускным безразличием пожимает плечами. — Даже успела наговорить мне кучу приятных слов.       — Она была на съёмках? — глаза Юли в ту же секунду становятся больше, и он с огромным удивлением замечает, что где-то в их глубине плещется грусть, которую девушка умело прячет за широкой улыбкой от счастья за друга. — Стоп! Так ты ей дал отворот поворот что ли, чтобы со мной поехать?       — Юлькин, слишком много вопросов! — тепло смеётся Марк, поворачивая к уютному ресторанчику на Патриарших. — Выкинь из своей светлой головушки все мысли о том, что могла хоть как-то помешать моей личной жизни, поняла? Да и было бы чему мешать…       — В смысле? То есть ты, дурачина, влюбился в кого-то и даже не говоришь ей об этом? Я не поняла, где тот Марк, который с лёгкостью обольщал девушек?       — Канул в небытие, — горько усмехается он. — Знаешь, я не припомню ни одного такого случая, чтобы Юлия Васильевна завидовала самой себе, пусть даже белой завистью, — Марк произносит эти слова так, будто они были прыжком в пропасть — тёмную, непроглядную и пугающую до дрожи в коленках.       — Я и не завидовала никогда самой себе.       — Юль, попей таблетки для памяти, ты это сделала минуту назад, — Тишман старательно отводит взгляд, понимая, что частые встречи и прогулки рано или поздно должны были привести к чему-то большему, к тому, в чём он впервые сознался вслух. А после разворачивается и, открыв дверь авто, покидает салон, оставляя Юлю наедине с собственными мыслями и брошенным напоследок, — я возьму твой любимый торт, а потом посидим у меня, ладно? — она слышит, как срабатывает блокировка на двери: Марк явно хочет поговорить и расставить все точки над «i», раз закрывает её в машине, не давая ей ни единого шанса сбежать. Она, впрочем, убегать и не планирует.       Марк возвращается через пятнадцать минут, держа в руке коробку с «Наполеоном» и чем-то ещё в бумажном пакете. Юле на секунду приходит мысль подождать до квартиры уже-не-друга, но что-то заставляет её набраться решимости прямо сейчас и прильнуть с поцелуем к губам Тишмана. Он отвечает не сразу, на пару мгновений впадая в ступор — Паршуту это напрягает (вдруг она всё же ошиблась и не так восприняла его слова) ровно до того момента, пока Марк не начинает всё смелее с каждой секундой отвечать.       — Марк… — девушка отрывается на мгновение.       — Тшш, потом поговорим, а пока… — слова вновь утопают в поцелуе.