Give me happy memories

      — Да ладно?! — Тимур, кажется, удивлён не меньше Маши: его брови взлетают вверх, а белоснежная ровная улыбка растягивается от уха до уха. — Вот ведь!.. Хорош, собака! А я же тогда и подумать не мог!       — Ты? — смеётся Зайцева. — А, по-моему, ты только и делал, что все программы всячески намекал на их отношения. Это ведь из-за тебя смысл слова «дружочки» большинство из нас воспринимают совершенно в ином значении.       — А ты следила? — хмыкает Родригез, игнорируя последнее замечание. — Да даже если и так, то не с первого же выпуска!       — Не знал, что ты смотрела ШМГО, — тихо добавляет Марк, пока его друзья довольно громко продолжают переговариваться, а Юля вновь вкладывает свою ладонь в его, но делает это так, чтобы никто не увидел, под столом, словно их отношения всё ещё являются тайной для остального мира.       — Тимурчик, конечно, я следила: не только «Маска» в те года покорила телевидение. Столько лет прошло, а я, кажется, помню многие выпуски наизусть до сих пор, — Маша с тёплой печалью прикрывает глаза буквально на мгновение. — А если быть до конца честной, то Ксюша мне все уши прожужжала с тем, что эти двое, — она кивает в сторону хозяев дома, но тут же возвращает внимание на Родригеза, — участвуют там вместе. Расписывала мне этот проект в таких красках, что я пожалела, что не приняла участие в «Маске» раньше, потому что в ту же секунду у меня возникло дикое желание присоединиться к вам в «Шоумаскгоон».       — Да что ж такое?! Почему сразу Ксюша? — восклицанием, но без какого-либо намёка на обиду или недовольство обращает на себя внимание девушка. — Вот только не надо на меня так смотреть, — смеётся она.       — Ксюш, ну признайся, что ты была главным фанатом их пары с самого начала, — Инна не остаётся в стороне. — Вспомни, как ты стебалась над их ревностными взглядами чуть ли не после каждого вышедшего выпуска.       — Ладно, ладно! — Ксюша поднимает руки вверх, показывая полную капитуляцию. Зачем отнекиваться, если она и правда была одной из тех, кто направлял отношения Тишмана и Паршуты в нужное русло? — Сдаюсь! Но ревность была уж точно! Тимур не даст соврать.       — Это ты про тот самый выпуск, где Юля повторила поддержку с Никитой, а Марк… — лицо Артёма меняется, теряя напряжённые и задумчивые черты, когда задор и ехидство начинают блестеть в его глазах.       — Стоп! Хватит. Не при детях, — не давая закончить предложение, Юля перебивает друга и бросает прожигающий взгляд в его сторону. Тот лишь кивает на её замечание, понимая, что пока что это не для их ушей.       — Ну почему?! — Стас первый вскакивает со своего места, недовольно хмуря брови, и капризно топает ногой, сжимая кулачки. — Мы же уже взрослые. Ну расскажите!       — Станислав Маркович, вернитесь, пожалуйста, назад, иначе вы все сейчас отправитесь по кроватям, — строгая Юля иногда пугает Марка, но ему нравится, когда в эти моменты в ней загорается необъяснимое пламя, которое пьянит его сильнее любого вина.       — Ну как всегда, — бурчит себе под нос мальчишка, но послушно возвращается на мягкий оранжевый пуфик-мешок и садится между братом и юной подругой.       — А что это за шоу такое? — интересуется дочь Голубевых.       — Музыкальное, на его съёмках, наверное, буквально через несколько недель после признания дяди Марка, уже под конец сезона, — Ксюша кидает взгляд на друзей, не помня точную хронологию событий и ища подтверждения своим словам. Они же одновременно кивают, тогда девушка вновь смотрит на детей, — твой папа признался мне, что, оказывается, не только давний друг Юлии Васильевны влюблён в неё, но и твой отец, вот ты, — уже обращаясь к мужу, Ксю мягко кладёт руку на грудь мужчине, Артём в ответ лишь излучает тепло своим взглядом и нежно проводит вдоль руки жены своей ладонью, — тоже любишь свою подругу.       — С кем поведёшься, у того и наберешься, — еле слышно произносит Маша, тая от идиллии этих двух семей, замечая, что дети уходят куда-то из-за наскучившего разговора и так и не полученного ответа на свой главный вопрос.       — Но долго же вы не признавались друг другу, — Марк решает первым нарушить уютную тишину их компании.       — Чего? — в унисон тянут друзья       — Кто бы говорил! — заливается заразительным хохотом Родригез. — Дружочки, — выделяя последнее слово, острит он.       — Ну всё-всё! — краснеет Юля, просияв от воспоминаний того времени.       — Ну что, моя дорогая подруга? — подтрунивает над ней муж. — Расскажем про комичность ситуации, когда Ксения Мамаева узнала, что у неё есть все шансы стать Ксенией Голубевой?       — Опять я! — снова легко смеётся Ксюша, пряча лицо в ладонях.

***

      Марку очень сильно не нравится тот факт, что Макаров позволил себе, пусть даже и в шутку, укусить Юлю за шею во время своего выступления. Еще ведь и питона вынес. А Юле вот, видимо, это по нраву. Хотя о чём может идти речь: образ Змеи плотно вошёл в жизнь Паршуты после «Маски», а потому любые змеи теперь — это её слабость. И нельзя сказать, что он против или его это как-то раздражает. Наоборот, он очарован тем, как что-то опасное может вызывать такую счастливую улыбку на лице любимого человека. Но вот только сейчас Марк, будучи на «дне», чувствует липкое и достаточно неприятное чувство ревности, которое расползается в нём, нашёптывая всякую чушь. Они с Юлей только недавно перешли на новый уровень их взаимоотношений. Доверие и разговоры — основа для построения всего, что они уже успели себе нафантазировать и создать.              Всячески пытаясь скрыть свои эмоции, он сидит сейчас на своём месте во время перерыва и нервно дёргает ногой, смотря будто куда-то за пределы студии. И комментарии к номеру самого Славы он выразил достаточно сухо, чересчур сдержанно даже для самого Тишмана. Ребятам с виарами повезло больше, так как снимали их самыми первыми, и им Марк говорил всё более развёрнуто.       Артём появляется перед ним чуть ли не из ниоткуда. Сегодня его друзья присутствуют на съемках седьмого выпуска дочернего шоу «Маски».       — Я тут ненадолго, пока меня не заметили организаторы. Слушай, я решил признаться Ксю, что я её… она мне…- запинается Голубев, видно, что он волнуется: дрожь в руках и постоянное нервное потирание ладоней выдаёт его с головой, — короче, что она мне больше, чем подруга.       — Ага, — практически безэмоционально отвечает Тишман, погруженный в себя. Он давно заметил тронувшийся лёд между другом и Ксюшей, но прямо сейчас ему, мягко говоря, не совсем до этого. Больше его заботит в данную секунду куда-то пропавшая Юля и его собственное выступление.       — Ага? — удивляется Тёма. — И всё?       — Артём, ты взрослый человек, и ты молодец, что наконец решился. Просто говори то, что велит тебе твоё сердце. Я вот сделал то же самое и, знаешь, жалею, что не признался раньше, — Марку очень неудобно перед другом. Он, правда, хочет его поддержать, но Тишман никогда не лжёт в своих эмоциях. Может скрывать, но не лгать, а потому выдаёт сейчас, может быть, слегка эгоистичные слова, зато без притворства. Однако Артём на это не обращает внимание: зацепившись за крайнюю фразу, он уже заинтересован не в том, как ему лучше признаться, а в том, кому это успел признаться Марк.       — А с этого места поподробнее, — скрещивает руки на груди друг. — О чём это ты там жалеешь?       — Чёрт! — Тишман понимает, что спалил себя полностью и отнекиваться не к чему. Сказал «А» — говори «Б». — Юля меня убьёт.       — Юля?! Ты серьёзно? — Голубев начинает странно подхихикивать, но сдерживается как может, чтобы прямо сейчас не подбежать сначала к Ксюше и сказать, что всё это время она была права, а потом к Паршуте и искренне и от всей души поздравить её. — Я рад, я очень рад за вас! Да что уж там, я счастлив чуть ли не больше, чем когда сам себе признался, что Ксюша для меня гораздо больше, чем друг.       — Мгм… спасибо, — Марк, правда, ценит все сказанные слова и дорожит самой дружбой с этим парнем, но ничего не может поделать с волнами ревности, уничтожающими сейчас все его разумные мысли.       — В чём дело? — замечая странное поведение, решается спросить Тёма.       — М? А, ни в чём, всё хорошо.       — Сказки мне тут не рассказывай. Говори давай, что случилось, — Тишман всё так же молчит и нервно дёргает ногой. Его соседей по нижнему этажу стены пока нет, а вверху идёт какой-то рассказ из жизни Толи и Кирилла, который слушает оставшаяся на площадке часть участников. — А-а! — тянет так и не дождавшийся ответа, но очень догадливый мужчина. — Я понял! Номер Славы? — Марк резко останавливает свою ногу и, не найдя в себе силы ответить вслух, просто кивает. — Да ладно тебе, я уверен, что для Юли он значит ровно столько же, сколько любой другой знакомый коллега, с которым её связывают сугубо рабочие отношения. Да и Ксюша тут… как бы это сказать… в общем, она отмечала для себя, кое-чем делилась со мной. То, как вы смотрели друг на друга, вели себя как дети, когда были рядом. И это только малая часть всего. Такое невозможно подделать. Так вот, уверен я в том, что Юльке не нужен этот ведущий «Маски», ей нужен ты, друг мой.       Марк шокировано смотрит на Тёму и не понимает, как тот сумел отвлечься от своей проблемы и попытался заверить его, что ревность здесь совсем неуместна (что, впрочем, Тишман и сам понимает, но вот переубедить дикое сердце, рвущееся из груди, увы, никак не может). Артём пришёл к нему за советом, а в итоге в данный момент сам пытается поднять дух Марка.       — Я очень тебе благодарен. Спасибо, — больше ничего сказать Марк не мог.       — Внимание, уважаемые артисты и зрители, займите свои места! — прозвучала команда режиссёра. — Перерыв подходит к концу.       — Всё хорошо. И тебе спасибо, что вдохновил. Теперь я побежал, на следующем большом перерыве признаюсь Ксюше. Мне пора, — друг жмёт руку Марку и, уже уходя, добавляет, — а в Юле будь уверен и держи хвост трубой!       Ох! Если бы всё было так просто.       После перерыва первой на сцену выходит Алиса Мон, а Марк не может сосредоточиться полностью на выступлении, но благодаря огромному количеству усилий всё же проникается хотя бы моментами. Дальше его очередь петь, потому Тишману каким-то магическим образом удаётся сконцентрироваться (он ведь артист, и должен отделять личное от работы) на своём образе, самой песне, танцовщице… Чёртовы эмоции захлёстывают с каждой строчкой, а Марк смотрит только на Юлю, видит, как ее цепляет его исполнение, как она проживает эту песню вместе с ним, как не отводит глаз. Но мужчина случайно переключает взгляд на соседа по «дну», который со скучающим видом сделал слишком резкое движение, а в своём номере позволил себе лишнее. Теперь уже картинки воспоминаний плётками бьют по разуму, и Марк, продолжая номер, зачем-то целует Любу. Сперва он сам находится в ступоре, но пытается не подавать вида. Что он только что натворил? Номер заканчивается, и Тишман, уже идя в сторону Тимуров, разочарованно шепчет себе под нос: «Какой же идиот…»       Марк слушает всех, в том числе подколовшего его и Паршуту Родригеза с его «как-то это было не по-дружески». Видит раскрасневшуюся и смущенную Юлю и продолжает мысленно давать себе подзатыльники, которые после съёмок вполне могут быть претворены в реальные.       Юля слегка удивлена такому развитию событий. Хотя как слегка… она ой как сильно в шоке. Это всё как-то слишком странно. Она уверена, что Марк не позволил бы себе такого, даже если бы они поссорились, но легкая обида начинает медленно разрастаться от понимания, что её мужчина целовал другую прямо на глазах самой Юли. Понимать бы, что это было. Паршута пытается озвучить свои мысли в нормально сформулированном комментарии к исполнению и абстрагироваться от случившегося, что, вроде, получается, пусть и с большим трудом, но слова Тимура, что это было не по-дружески, вовсе не отрицает, а даже напротив. Она обязательно обсудит это с Марком на большом перерыве, и убежать у него вряд ли получится, тем более что перерыв должен быть как раз после её выступления, которое следует сразу за номером Марка.       Музыка уносит Юлю в отрыв, и она не задумывается о произошедшем, пока выступает и пока эйфория и адреналин бушуют в ней, но, к сожалению, после песни начинают сбавлять свои обороты. Как только коллеги начинают комментировать, Паршута уже смотрит в упор только на Марка, гадая, как он оправдает свою выходку. Ей важно мнение каждого, кто высказывается сейчас, только вот мысли её заняты абсолютно другим, из-за чего внутри ей становится неловко перед коллегами. Томление заканчивается долгожданным заключением Тимура и аплодисментами, и Юля удаляется со сцены. Когда она уже возвращается на своё место, объявляют перерыв и Паршута, всё ещё теряясь в догадках, как можно быстрее оказывается около Тишмана, не давая ему ни единого шанса избежать разговора.       Марк каким-то образом умудряется приревновать Юлю даже к Никите, но упорно запинывает и закапывает это чувство глубоко внутри себя. Он и так уже натворил делов, и ему стыдно. И да, страшно. Страшно за то, чем это может обернуться для их с Юлей пока ещё совсем юного и хрупкого совместного счастья. И вот теперь он видит уверенно подходящую к нему быстрым шагом Паршуту и понимает, что, возможно, подзатыльники он получит раньше, чем ожидал.       — Надо поговорить, — без промедлений девушка хватает Тишмана за запястье и тянет его в коридор съемочного павильона. Она на ходу задаёт вопрос. — Объяснишь, что это было?       — Это была глупость и ошибка, — когда они останавливаются на пути к гримёркам, Марк усмехается напыжившейся Юле, которая грозно и недовольно смотрит на него со сложенными на груди руками. Видимо, не один он сегодня в ударе ревности.       — Глупость. Да, точно. И зачем? — пытаясь не сорваться и не накричать, глубоко дышит Паршута.       — Я скажу честно, что это не было запланировано постановщиком, — Марк глубоко вздыхает и трёт пальцами глаза, сжимая переносицу. — А какого чёрта творил Макаров? Что он себе, вообще, позволяет? — не сдерживается мужчина и слегка повышает тон, но вовремя одергивает себя и сглатывает.       — Что? Ты про его номер что ли? — Юля теряется от такой резкой смены атаки на оборону. Марк в ответ лишь кивает. — Подожди, так ты приревновал меня?       — Да, Юля, да! Я знаю, что это не оправдывает меня, знаю, что не должен был, в принципе, тебя ни ревновать, ни тем более выплескивать таким образом свою… горечь, — виновато потупив взгляд, Марк переступает с ноги на ногу.       — Какой же ты глупый. Хотя, знаешь, я ведь тоже не просто так тут говорю с тобой, надо отдать тебе должное, потому что ты сумел заставить меня отзеркалить твои чувства, — оба признают, что ситуация комична, начиная кидать редкие смешки, которые перерастают в реальный порыв нескончаемого смеха. Немного успокоившись, они уже с нежностью обнимаются — Марк складывает руки на Юлиной талии, а она — на его шее — и заглядывают глубоко в глаза друг друга: и на дне карих, и в глубине голубых уже пляшут чёртики и видно безграничное море желания и любви. Девушка ведёт рукой по груди, останавливаясь в том месте, где раздаются бешенные удары сердца, словно оно пытается выпрыгнуть из грудной клетки. — Я чувствую тебя. Не знаю как, — Юля улыбается, слегка надавливая на рёбра и наблюдая, как подрагивают её пальцы на груди Тишмана, и вновь переводит взгляд на его лицо, — но все твои чувства становятся моими.       Мужчина не находит слов, чтобы ответить. Он уже поглощен магией её голоса, её движений, её касаний, её дыхания. Юля права: они считывают друг друга даже на расстоянии. Потому сейчас им не нужны громкие речи — они общаются глазами. И чем дольше это продолжается, тем больше разум Марка затуманивается. Кажется, что он вот-вот свихнётся от слишком тесного контакта с кожей этой умопомрачительной женщины и при этом от невозможности получить большего.       — Я рассчитывал, что заработаю от тебя оплеуху, — теперь Марк уже с трудом сдерживает себя, чтобы не растерзать желанные губы в поцелуе, поэтому пытается вновь заговорить.       — Ещё не вечер. Смотри, а то ведь получишь дома, — хитро произносит Юля, смотрит на пересохшие губы напротив и, точно дразня его, проводит языком по своим.       — Ты накажешь меня? — Марк едва успевает вопросительно выгнуть бровь, как чувствует на своих губах ладонь Паршуты, не дающую ему издать больше ни звука.       — Тише! Слышишь? — Тишман пытается прислушаться и улавливает диалог до боли знакомых голосов. Певец аккуратно убирает руку девушки со своего рта.       — Может, проверим? — заговорщически подстрекает на авантюру Марк.       — То есть подслушаем?       — Ага, — и быстро сорвавшись с места, двое, держащихся за руки, подбегают к углу коридора, периодически посмеиваясь, и слышат медленно приближающиеся, но уже находящиеся совсем рядом шаги. Мужчина заталкивает Юлю за ближайшую дверь, которая ведёт в небольшое подсобное помещение, и там они уже оба, находясь в невероятной тесноте и близости друг к другу, слушают разговор двух людей, чьи голоса они точно знают, удивляясь одному из них.       — …Просто, понимаешь, я хотела их найти, но они словно сквозь землю провалились. Причём сразу оба. Вот и подумала, что, может быть, ты, как сидящий рядом с Тишманом, можешь знать, где шастают эти дружочки или хотя бы один из них, — Ксюшу определённо интересует, куда запропастились Марк с Юлей — стоило ей на секунду отвлечься на разрывающийся от сообщений мессенджер, как эти двое словно сквозь землю провалились.       — Нет, я понятия не имею, — останавливаясь прямо перед входом в подсобку, отвечает Слава.       — У тебя всё в порядке? Ты постоянно за уши держишься, — обеспокоенно спрашивает Мамаева, пока Марк, удерживая ручку, всё сильнее вжимает Паршуту в дерево прохладной двери, контрастирующей с пылающей кожей обнаженной спины девушки. Она видит, как в темноте горят его глаза, но жестом призывает молчать, хотя и её собственное желание вот-вот готово вырваться на свободу.       — Да, всё нормально, только уши чего-то жжёт. Прям не могу, будто материт кто-то, — жалуется Макаров. — О! Слушай, ты, насколько я понимаю, та самая подруга-режиссёр, про которую я так много хорошего услышал от «Принца Днищенского»?       — Ну да. А что? Хочешь поработать вместе?       — Почему бы нет, как раз ищу человека.       — Тогда запиши мой номер, и потом договоримся о встрече, — доброжелательно отзывается Ксюша.       — А что здесь происходит? — пока Мамаева диктует цифры, по ту сторону двери раздаётся ещё один очень знакомый голос. Марк понимает, что Артём здесь не просто так, и, вполне возможно, сейчас они станут свидетелями зарождения отношений их друзей. Разумеется, это произойдёт, если только женщина, находящаяся на опасно близком расстоянии, окончательно не сведёт его с ума неаккуратными движениями и трением.       — Мне пора. Созвонимся, — бросает напоследок Слава и спешно уходит куда-то дальше по коридору.       — Что он хотел? — низкий и серьёзный голос Тёмы доносится из-за тонкой двери. Это сейчас Юле показалось, или она услышала упрёк в голосе друга? Он ревнует Ксюшу? Мужчина за дверью, будто прочитав последнее слово её мысли, строго обращается. — Ксюша?       — Да ничего он не хотел. Я первая к нему подошла узнать, где эти двое шляются. Я говорила тебе, что они странно себя ведут, а особенно сегодня. Ты, вообще, это видел?! — Марк чуть ли не давится смехом, но не издаёт ни звука, когда Юля, сложив руки на груди Тишмана, пихает его локтем в рёбра.       — А, ну… по поводу них ты была права. Марк и Юля вместе.       — Серьёзно? — неверяще переспрашивает Ксю, пока Паршута прожигает дыру в прижимающем её мужчине. Тот лишь виновато пожимает плечами и улыбается, демонстрируя образ нашкодившего котёнка.       — Да. Марк, сам мне сказал. Точнее проговорился, когда я… — Тёма резко обрывает себя на полуслове.       — Когда ты… что?       — Так, вообще-то, я всё ещё не понял, что здесь делал этот… ведущий, — мужчина за дверью зачем-то пытается перевести тему, и теперь уже плечи Юли подрагивают в беззвучном хохоте.       — Да он-то тут, вообще, причём?       — Теперь я понимаю Марка, — бурчит Артём, но всё ещё не произносит главного. — Ходит тут, своей улыбочкой сверкает. Конской. Тьфу!       — Да ты чего? — Мамаева, всё ещё пребывающая в недоумении, настороженно пытается узнать причину такого поведения друга.       — Да того! Ты!.. Ты!.. Короче, Ксюша, — пока Голубев медленно, словно хищник, приближается, девушка медленно отходит назад и вжимается спиной в ту самую дверь, за которой находятся их друзья. — Ты для меня не просто подруга. Я… я…       — Помолчи, — шёпчет Ксюша и не даёт Артёму сказать больше ни слова, целуя его.       Марк не в состоянии больше сдерживать порыв впиться в ставшие такими родными губы Юли, целует её страстно, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Он отпускает дверную ручку и медленно ведёт тёплой ладонью вдоль позвоночника Паршуты, вызывая тем самым лавину мурашек по её телу. Она отзывается совсем тихим стоном на это действо, льнёт как можно ближе к теплу его телу.        Совпадением ли это было, что в данный момент друзья-мужчины прижимают с разных сторон одной двери своих некогда подруг, при этом пробуя на вкус такие желанные губы: Марк — Юлины, Артём — Ксюшины? А есть ли тут разница? Они наконец нашли то, что так долго искали.       Прервавшись от нехватки кислорода, Тишман случайно вслух издаёт удовлетворённый смешок. Юля цыкает на него, но понимает, что тоже делает это слишком громко. Дверь открывается, и белый свет бьёт в глаза. Убежище раскрыто. Две парочки смотрят друг на друга с абсолютно серьёзными лицами.        — А вот и пропажа нашлась, — долго оставаться с такими выражениями лиц не удаётся, и Ксюша первой заливается смехом, который подхватывают все остальные. — Конспираторы, хреновы.       — Это ты мне говоришь? — парирует певица, издавая редкие смешки.       — Всё-таки я была права, и вы не просто друзья, а дружочки, — по-особенному выделяя каждую букву крайнего слова, отвечает подруга.       — Да-да, рассказ об этом будет немного позже, а пока нам пора обратно, у нас работа, — Марк дёргает Паршуту за руку и ведёт к входу в студию, ехидно бросая напоследок друзьям, — а вы можете себе ни в чём не отказывать и даже уехать!       — Развлекайтесь! — Юля, уходя, лыбится — иначе эту улыбку сейчас назвать никак не получится.

***

      — Ты представляешь, как это выглядело? Я открываю двери, а там Тишман прижимает Юлю. Я, конечно, подозревала их тогда, даже подтверждение услышала, но не ожидала застать их там, в ту конкретную минуту и таким образом, — жестикулирует Ксюша, описывая свои эмоции в тот момент.       — Это кто кого застал! — возмущается Юля. — Мы стали невольными свидетелями признания Артёма. Надо сказать, что ты, Ксю, оказалась решительнее, — смеётся она, пока Зайцева лишь ошарашенно хлопает ресницами. Такую версию признания она ещё не слышала, тем более от своей подруги.       — Невольными, ага, да, как же! Как дети малые, по углам шарахались, — Ксюша не намерена отступать. — А вот про решительность даже не знаю, что сказать. В общем-то, я не знаю, радоваться мне или негодовать, что ты считаешь моего мужа робким?       — Я такого не говорила! Не надо мне тут!       — Да я просто сильно волновался, ещё этот ваш Слава, ведущий «Маски», — кривляется Артём, всё ещё пытаясь отстоять свою честь, а это выражение он добавляет чуть ли не сквозь зубы: Макарова он по сей день недолюбливает. — Чёрт бы его побрал.       — Да Славик нормальный парень, просто не знал, что девушки, с которыми он в тот день общался и флиртовал, уже заняты, — поддерживает смех своей супруги Тишман, обнимая её за талию. Алкоголь постепенно начинает действовать не только на него, но и остальных гостей. Юля водит рукой по его бедру и случайно перебарщивает с дозволенными границами прикосновений. Марк напрягается и метает молнии глазами, где уже вовсю пляшут дьяволята. Увидев это, она уже думает, что муж не сдержится, а потому шепчет одними губами «прости», надеясь, что он всё же сможет держать себя в руках. Тишман лишь кивает, но в отместку пробирается горячими пальцами под платье жены и начинает аккуратно выводить понятные лишь ему одному узоры, отчего Юля, пытаясь не отвлекаться от разговора, склоняет голову чуть вперед и закусывает губу так, чтобы этого никто не видел.       — Пф-ф! — Инна чуть ли не давится своим напитком, тоже начиная хохотать.       — Да ладно, ребят, достаточно нам пока что смеха. Давайте хоть немного успокоимся. Что там дальше было? — прерывает всеобщую истерику Тимур.       — Да, давай чуть ближе к делу, точнее к свадьбе. Времени уже много, скоро надо будет собираться, — вновь поддерживает Маша Родригеза, в котором, по-видимому, нашла единомышленника.       — До свадьбы был ещё важный период… — первый продолжает историю двух семей Марк.