только руками

Смотреть на руки Питера Паркера сложно, потому что при виде его пальцев и гибкого запястья перед глазами кадры из срочного репортажа, где Человек-паук раскачивается на паутине, сражает очередного преступника и сражается с людьми опаснее грабителя или наркоторговца. Большая часть работы заключена в гибком теле, и руки — одни из самых важных. Если Человек-паук лишится кистей, то он перестанет быть дружелюбным соседом и станет калекой на попечении близких. Ты можешь думать только о том, как средним и безымянным правой руки Питер Паркер доводит до оргазма. Он замечает настроение, не говорит лишних слов, а ты игнорируешь самодовольную ухмылку и голый торс, не обращаешь внимания, как перекатываются мышцы при движении, и определённо точно не гипнотизируешь жилистые пальцы — есть особая магия рук творческих людей, как фотографы или художники, и ты всецело пьяна. Движения Питера неторопливы, расстояние сокращает медленно: так предвкушение растёт в геометрической прогрессии (в алгебраической помимо прочего задействованы слова). Понимать желания партнёра основываясь лишь на языке тела — искусство. Терпение — благодетель. И этими двумя терминами Питер Паркер владеет в совершенстве. Он начинает с поцелуя, медленно касается губами твоих, пока одна рука на бедре у резинки домашних шорт, а другая — на шее, и большой палец не даёт вздохнуть глубже или сглотнуть вязкую слюну. В первые секунды ты возгораешь, бессловесно молишь о большем, потому что не училась терпению, и желаешь получить всё возможное в этот момент времени: ни минутой позже, ни на час раньше. Есть только здесь и сейчас. «Ты не получишь меня, если будешь спешить». От горячего шёпота у раковины уха передёргивает, конечности дрожат в припадке и леденеют, потому что горит в груди, и эхом отдаётся в белом шуме сказанное. Ты слышишь, и не понимаешь слов, которые чувствуешь кожей; вслед за гласными следуют лёгкие поцелуи, за согласными — покусывания, а слоги тянут участки у плеча, оставляя покраснения. За Питером шлейф железа смешивается с потом и травяным запахом мыла: в тело героя въелся город, который он охраняет, и ты дышишь каждым его фонарём, изучаешь улицы в шрамах и ненавидишь каждый проклятый атом между вами, потому что у города два облика, и оба задыхаются в любви, пока ты захлёбываешься пальцами на языке. Питер даёт восстановить неглубокие вдохи с мольбами на выдохе, и твой взгляд фокусируется на его руках: пальцы городского мстителя, запястья борца с преступностью, ладонь любимого человека. Ты чувствуешь средний и безымянный и стонешь, пока огонь выжигает лёгкие. Никто не сравнится с руками Питера Паркера, никто раньше не заставлял умолять кончить от одних рук, но Питер… Бессознательно ищешь вторую ладонь и захватываешь большой палец, пока другой кружит у клитора и повторяет движения твоего языка. Он знает, где надавить, как изогнуть фаланги и заставить тебя потеряться в своём имени. Он ждёт, пока ты насытишься лишь его пальцами, потому что только он может довести до оргазма одной рукой, и этот факт питает мужское эго. «Питер, пожалуйста». Он никогда не сможет отказать твоей мольбе, захватывает губы в голодном поцелуе, где в нетерпении сталкиваются зубы и остаются ссадины; его слово остаётся багровой россыпью под челюстью, а твоё — высокой нотой, обращённой к небесам. Ещё один в копилке удивительных рук Питера Паркера.