Туда, где нет темноты

      Мамору с раздражением захлопнул ноутбук и устало потер переносицу. Телефон в беззвучном режиме несмело мигнул уведомлением, намекая на очередное сообщение, но мужчина решил, что на сегодня с работой покончено. Всё равно толку из этого не выйдет — слишком уж трудными и затянувшимися вышли сегодняшние переговоры, и засыпавшие его электронные письма не делали этот день легче.       Он рассеяно осмотрелся и с неудовольствием отметил, что полупустой ресторанчик, на застекленной веранде которого он так и остался после обеда с одним из инвесторов, больше таковым не был. Вокруг не осталось ни одного свободного столика, а деликатный свет множества гирлянд и светильников пришел на смену дневному. До слуха то и дело доносились бессвязные обрывки чьих-то разговоров и приглушенный смех. Воздух буквально пропитался предвкушением выходных.       Сам Мамору радости приближающего уик-энда не разделял, и лишнее напоминание о нем только заставило его сильнее нахмуриться.       Словно издеваясь над ним, взгляд сам собой выхватил парочку в центре зала по ту сторону стекла. Девушка с удивительно длинными золотистыми волосами что-то увлеченно рассказывала мужчине, положив свою руку поверх его, а тот не сводил с нее глаз.       Мамору сморгнул непрошеное наваждение и нервно потянулся к лежащей на столе пачке сигарет.       Пустая.       Но прежде, чем он успел подозвать официанта, женская рука плавным движением выложила перед ним новую раскрытую пачку. Хищный алый маникюр и массивное кольцо намекнули, что её обладательница отнюдь не официантка.       — Не возражаешь, если я присяду? — осведомился приятный голос.       Мамору, подавив раздраженный вздох, поднял взгляд на незнакомку, и слова какой-то вежливой банальности так и остались несказанными.       Но, похоже, женщина не рассчитывала на ответ. Выждав для верности еще несколько секунд и не дождавшись приглашения, она села напротив. Затем щелкнула зажигалкой и с нескрываемым наслаждением затянулась через мундштук, нисколько не смущаясь пристального напряженного взгляда своего собеседника.       Словно давая ему время собраться с мыслями, незнакомка неторопливо обвела взглядом уютную небольшую веранду и зал за стеклом, задержавшись на той же парочке, что и Мамору мгновенье назад. В её глазах отразился легкий интерес, по-видимому, не имеющий отношения непосредственно к парочке, потому что через мгновенье она так же внимательно разглядывала двух молодых женщин, одна из которых нетерпеливо рассказывала что-то другой, бурно при этом жестикулируя, а вторая не уставала изумленно качать головой на каждый пассаж собеседницы.       Через пару минут, по-видимому, удовлетворив свое любопытство или просто рассудив, что дала Мамору достаточно времени свыкнуться с её присутствием, женщина выразительно посмотрела на стоящую посреди их столика недопитую чашку давно остывшего кофе и ленивым взмахом подозвала официанта.       Когда приветливая девушка с готовностью откликнулась на этот взмах и тут же заскользила к ним, Мамору обреченно вздохнул — и кажется, это был его первый вдох с момента их встречи — до этого он все еще смутно надеялся, что сидящая перед ним женщина окажется нездоровым плодом воображения. Но миловидная официантка, очевидно вознамерившаяся пересказать его неожиданной визави всё меню ресторана, жестоко развеяла все его иллюзии.       Никаких галлюцинаций.       Берилл реальна.       Осознание этого скользкой змеёй проползло по спине и по-хозяйски обосновалось где-то в мозгу, заставляя оцепенеть от одного единственного вопроса.       Что ей от него нужно?       Конечно, другие вопросы тоже имелись в избытке. Например, каким образом она восстала из мертвых? Или чем сейчас занят Металлия? Или вот еще интересный: пребывает ли она в Токио одна, или её сопровождает небольшая армия демонов?       И всё же главным оставался первый — если бы только Мамору мог получить честный ответ хоть на один, то он, не задумываясь, выбрал бы его. И эгоизма в таком решении было не так уж много.       Первая его встреча с Берилл ознаменовалась мирокрушением — яростная сила Металлии просто стерла до основания весь мир, который он знал: людей, планеты, целые галактики, и сам он тоже приложил к этому руку. Кто теперь скажет, случилась бы та катастрофа, если бы он тогда остался в стороне.       Вторая встреча забрала рассудок, и он едва собственными руками не убил единственного человека, который мог остановить творившееся безумие. Да, трагический накал событий во второй раз был меньше, но ведь и врагов у Металлии было немного: Земля с горсткой защитников — вот и все, что осталось от некогда могущественного королевства. И сам Мамору не был в числе этих защитников.       По всему выходило, что на войне он всегда сражался на стороне Металлии — пусть невольно, и во многом это было именно заслугой Берилл — легче от этого ни на грамм не становилось.       Своим внезапным появлением Берилл выбила землю у него из-под ног, и некоторое время он малодушно позволил себе гадать о причине её визита. На самом же деле ответ был прозрачнее воды в горном ручье: она явилась по его душу. Металии снова нужен солдат, шпион, убийца или черт знает кто ещё, и он снова рассчитывает получить его изящными руками своей верной жрицы.       Хотелось сейчас же выбежать из ресторана, сесть в машину и уехать на другой конец страны, мира, а может, и Вселенной — бродил бы, как Метеоры, по другим галактикам, лишь бы не быть причастным к очередному хаосу, что вот-вот обрушит на мир женщина перед ним. Но… Помимо того, что это тоже было малодушно, это еще и совершенно бесполезно: если захочет, Берилл отыщет его где угодно. Лучше уж выслушать её сейчас, и тогда, возможно, он даже выиграет немного времени.       Примиряясь с неизбежностью, Мамору вытянул сигарету из лежащей перед ним пачки и закурил, за что удостоился едва заметного удовлетворенного кивка Берилл: его душевные метания явно не были для неё секретом. Но начинать разговор первой она не спешила, вместо этого, почувствовав, что её собеседник наконец-то справился с собой, женщина отвлеклась от разглядывания других посетителей и сосредоточила всё внимание на нём, почти с жадностью всматриваясь в его лицо.       — Как ты здесь оказалась? — осторожно начал разговор Мамору, так и не дождавшись этого от Берилл.       — Через дверь, полагаю, — ответила женщина, едва уловимо приподняв бровь.       — Помнится, совсем недавно ты была призраком, для которого открыть дверь было непосильной задачей.       Берилл равнодушно пожала плечами, будто Мамору спрашивал её о какой-то чепухе.       — Если есть желание, то и способ найдётся.       Что ж, лишней информации он не получит, это и так было ясно. Жрица явно ждала от него какого-то правильного вопроса и не собиралась помогать в его поиске. Одна из любимейших её игр, в которую ему ни за что не выиграть, поэтому Мамору решил сразу идти ва-банк.       — Чего же ты хочешь от меня, Берилл?       Будто всерьез раздумывая над ответом, женщина склонила голову набок, продолжая разглядывать его сквозь прозрачное облачко ментолового дыма.       — Вероятно, компании, — ответила она после некоторой паузы.       Мамору устало откинулся на спинку стула и глубоко затянулся. Он успел позабыть о раздражающей манере Берилл избегать прямых ответов на вопросы. Она с успехом делала это, будучи куда более разговорчивой, сейчас же и вовсе всё равно что издевалась над ним.       Хотя, надо признать, такая тактика беседы была неожиданной. Мамору помнил, как искусно жрица умела манипулировать чувствами собеседника, и ждал от неё скорее этого — пробудить любопытство, сыграть на долге и ответственности, слегка зацепить вину, завлечь обещаниями, подкинуть надежду, заронить сомнение. О, Берилл умела быть убедительной, как никто, и он не припоминал случая, чтобы она даже не попыталась воспользоваться этим своим умением. Не удивился бы он даже угрозам или шантажу. Да, это совсем не в её духе, и всё же куда более ожидаемо, чем это странное молчание.              Видимо, Берилл догадалась о его мыслях. Цепкий по-кошачьи янтарный взгляд смягчился, и она заговорила.       — Говорят, что компания понимающих тебя людей идёт на пользу душевному равновесию, — протянула она. Подошедшая официантка поставила перед каждым из них по бокалу с хорошо узнаваемой золотистой жидкостью. — А алкоголь выступает катализатором исцеления.       Мамору чуть не поперхнулся горьковатым дымом. Она что, так завуалировано предлагала им вместе напиться? Вот уж совсем неожиданный поворот.       — Не знаю, какие душевные раны ты собралась лечить, Берилл, но компанию ты выбрала не подходящую.       — Думаешь? — уголок красных губ слегка приподнялся. — Ну а мне вот она вполне по душе.       Она медленно провела пальцем по краешку своего бокала, отчего тот издал пронзительный звук. Аккуратно, почти нежно, обхватила его ладонью, задумчиво рассматривая содержимое.       — Почему ты один? — неожиданно поинтересовалась она.       Не до конца понимая, о чём конкретно она спрашивает, Мамору просто настороженно наблюдал за тем, как она подносит бокал к лицу и, прикрыв глаза, вдыхает терпкий острый аромат.       — Все эти люди, — она неопределенно кивнула в сторону соседних столиков, не дождавшись от него ответа. — У них свидания или дружеские встречи. Ты был здесь единственным одиноким посетителем. Так почему пятничным вечером ты сидишь здесь в одиночестве?       — Так ты решила скрасить моё одиночество? — нервно усмехнулся Мамору. — Это причина нашей встречи?       — А разве её не достаточно?       Мамору даже стало немного спокойнее. Эту ее манеру он помнил прекрасно: вести малосодержательные беседы, задавать вопросы, ответы на которые она знала и так — все для того, чтобы усыпить внимание собеседника. Он даже всерьез подозревал, что она использует чары — слишком уж часто видел, каким отсутствующим становился взгляд тех ее собеседников, что позволяли увлечь себя беседой, поэтому сам от ответа воздержался. Вместо этого он затушил сигарету и сложил на груди руки в мрачном ожидании.       Янтарный взгляд насмешливо мазнул по его лицу, но настаивать на ответе Берилл не стала. Уперев подбородок в ладонь, она снова вернулась к созерцанию виски в своем бокале.       — Что ж, есть и другая причина, — наконец произнесла она. — Мне не хотелось быть одной в день моего возвращения.       — Ты… вернулась сегодня? Как?       На ответ он не слишком надеялся, но удержаться от вопроса всё же не смог, однако Берилл и здесь его удивила, неохотно признавшись:       — Мне помогли.       — Помог кто? — тихо спросил Мамору, чувствуя, как пальцы холодеют от ужасной догадки.       Они поменялись ролями: теперь сам он пристально вглядывался в лицо напротив, боясь упустить любую, самую незначительную реакцию, которая — он надеялся — опровергла бы его догадку, но Берилл всё так же, как и раньше, смотрела куда-то сквозь бокал в своей руке, и лицо её оставалось бесстрастным.       Почувствовав накалившееся напряжение, женщина наконец подняла взгляд на собеседника, и Мамору показалось, что на краткую долю секунды в светлых глазах промелькнула растерянность. Но потом женщина рассмеялась своим тягучим мягким смехом.       — О нет, господина здесь нет, он спит, как и прежде, — проговорила она, безошибочно определив страхи Мамору. — Это была наша общая знакомая.       Берилл не назвала имени и не дала ему других подсказок, но отчего-то он сразу понял, о ком она говорит.       — Усаги?!       Мамору неверяще уставился на неё, и Берилл медленно кивнула.       — Мы обменялись услугами.       — Ты лжешь, — выдохнул Мамору, отказываясь верить в подобное.       Однако на Берилл обвинение не произвело никакого впечатления       — Спроси её сам, — предложила она, равнодушно пожав плечами.       Но видимо вид у него был настолько ошарашенный, что Берилл, сжалившись, добавила:       — Принцесса слишком великодушна, — сказала она таким странным тоном, что невозможно было определить похвала это или упрек. — Кто бы только мог подумать, как это прекрасно: дышать, осязать…быть живой. Пожалуй, это достойно того, чтобы выпить.       Она приподняла свой бокал, дожидаясь, пока Мамору сделает то же самое со своим, но, не дождавшись, невесело усмехнулась и осушила свой. После этого она плавно поднялась из-за стола, и Мамору только сейчас с удивлением отметил, что вместо обычных жреческих одеяний на ней был бежевый брючный костюм.       — Спасибо, мой принц, что скрасил сегодня моё одиночество, — произнесла Берилл. — Надеюсь, мы сможем побеседовать снова.       Кивнув ему на прощание, женщина направилась к выходу, оставив Мамору наедине со своими мыслями, в которых он судорожно пытался поймать свой привычный устоявшийся мир, грозивший в невозможном кульбите улететь прямиком в пропасть.