Live in the woods

Саше до мурашек по коже нравится, как Марси играет на самодельной скрипке. Когда мелодия льётся из-под пальцев левой руки, а смычок протягивает заунывный романс, доходя до колодки и обратно. Именно в такие моменты Саша успокаивается внутренне, обретая единство со своей природой, с лесным духом, что витает среди елей и сосен. Подходит ближе, зачарованно наблюдая, как Марси лихо вскакивает на стол, едва не повалившись с него, но, быстро обретая равновесие, позволяет скрипке петь, прикрыв глаза. Если Саша волк — ложится к ногам Марси, рядом со столом, на землю; если же человек — упирается локтями на дубовый резной стол, влюблённо рассматривая лёгкие взмахи руки, ведущей смычок. Когда Ву играет — кажется, всё вокруг замирает; даже птицы будто бы замолкают на мгновение, пока последний волос не поднимется со струн. А затем громкие аплодисменты или протяжный вой с дружелюбно виляющим хвостом — по ситуации. Конечно, Саша не особо любитель проявлять чувства, можно даже сказать, Марси — единственная, кто может хоть как-то расшевелить эмоционально оборотня: заставить проронить одну-единственную слезу, заставить чувствовать себя кому-то нужной, заставить чувствовать себя не просто животным, а настоящим человеком. Личностью. Всего-то умиротворённое выражение лица и протяжно льющийся голос скрипки. В их доме всегда много различных нот: Марси просто обожает ходить в город каждые выходные за различными изданиями зарубежных или местных, старинных композиторов или современников. Вивальди, Моцарт, Бах — то, что нужно для развития мозга; каждая длительность, каждый такт, каждая фраза, коронованная лигой, это целое уравнение, с которым Мар-Мар блестяще справляется. Сначала начать чуть тише, затем сделать крещендо под видом кульминации, а в конце стихнуть, растворившись в кронах деревьев. Редкими вечерами, сидя у костра на свежем воздухе, Марси пишет свою музыку под виртуозный аккомпанемент, звучащий в её голове. Попутно думает о том, как жалко, что Саша не умеет играть на фортепиано. Да и фортепиано-то у них нет. Именно тогда, словно услышав внутренние мысли Ву, оборотень сбрасывает свою шкуру, сменяя волчий облик на высокую девушку с блондинистыми локонами. Бесшумно крадётся по жухлой траве, а затем, словно хищник, обвивает свою жертву руками под плащом, притягивая ближе к себе. Вместо воплей ужаса и боли слышится лишь мягкий смех, и любимое сердцу: «Хэй, Саш? Уже соскучилась? Я написала для тебя песню без слов!». А затем всё повторяется, как и всегда. Саша внимательно слушает раскованную мелодию, что призывает к свободе и любви, даже умудряется подпевать — ведь знает, что Марси дальше возьмёт октаву, а затем секунду. Голова покоится на её плече и песнь эта, словно колыбельная, заставляет волчье сердце влюблённо трепетать и расслабляться, ощущая рядом чужое-родное тепло. И примитивную, но столь искреннюю мелодию души.