sonder

тихо войдя в квартиру и осторожно положив рюкзак на пол, чимин разулся, проходя в кухню. взяв сэндвич и сделав кофе, он сел за стол, переписываясь с юнги и благодаря его за хорошую работу, писал, что слышит приглушенные стоны. вероятнее, это были соседи, которые скучали друг по другу. покушав, Пак поднялся на ноги и прошел к закрытой двери, из которой слышались вздохи и тихий-тихий скулёж. сердце сжалось. он засунул телефон в карман брюк и распахнув дверь, пошатнулся: его любимый трахал новенького учителя, как последнюю сучку, и пока те не обращали внимания, мальчик не осмелился сказать ни слова. закрыв дверь, пак прошел в зал и усевшись на диван, стал думать над тем, что ему делать дальше, ведь он никогда не встречался с подобной ситуацией. все еще не осознавая до конца, что делать, чимин взял свой рюкзак и вытряхнув учебники на диван, стал собирать все свои кредитные карты, а после и огромную стопку денег из сейфа, словно он недавно ограбил целый банк. плотно закрывая все замки, тот накинул рюкзак на плечо и вздыхая глубже, потому что комок давил на горло, а нос щипал, парень вышел в коридор, обуваясь, но слыша, как дверь открывается, стал быстрее завязывать шнурки массивных ботинок, явно нервничая и уже готовясь зарыдать на месте. — милый? – раздался нежный голос напротив. — как давно ты тут? — не трогай меня. уходи! – чимин встал на ноги, делая шаг назад к двери. — чимин, подожди. ты неправильно понял меня. – начал затирать чонгук, — дело в том, что я хотел предложить тебе секс втроем, а это просто тест. — что ты несешь?! — вскрикнул чимин, рыдая от боли. чонгук подошёл ближе и прорычав на младшенького, ударил по щеке, бедру и спине, заставляя вскрикивать от ужаса и боли, но физической, уже сильнее. ширинка брюк стала ползти вниз, а руки стали заламываться за спину сильнее. вырываясь, чимин кричал, как сумасшедший, будто его резали, срывал голос. скидывая рюкзак на пол, тот стал буквально бежать следом за чонгуком, ведь рубашка на груди рвалась. — гуки, постой! прошу тебя, не надо!.. – чимин плакал, а по щекам текли черные от туши слезы. — закрой свой гадкий рот. – старший был раздражен тем, что младший собрался уходить от него. бросая младшего к полуголому учителю, кровать стала намокать еще больше. руки тэхёна проходились по девственным ягодицам парниши, а пока его нагло раздевали, ручки сковывались наручниками, прямо заломом на спинке. продолжая кричать и отбиваться, боксеры сползли вниз, а когда засветилась свежая татуировка, то пленку сорвали, не зная, для чего ей сейчас здесь место. обильно поливая смазкой узкого чимина, чонгук вошел в него без растяжки и разорвав парня, услышал истошный крик, на который стал смеяться и двигаться быстрее. — что насчет двойного входа? - произнес чон. — я считаю это хорошей идеей. не жаль своего малыша? — его нужно заткнуть. крик давит мне на уши. тэхён подлез под чимина и начиная целовать его слюнявые губки, приставил член к члену чонгука, не обращая внимания на то, как маленький отбивается. крик правда был громким и рвал сердце.. но только сердце младшенького. мысль о том, что его изнасиловали двое - не покидало голову. *** парни уехали, оставляя истекать кровью малыша. сейчас его зареванное лицо, синюю задницу и отбитое тело никто не видит, а белая простынь, залитая всем цветом красного, оставляла желать лучшего. снимая кольцо со своего пальца и из последних сил поднимаясь на ноги, чимин заплакал сильнее от понимания того, что в нем сперма двух блядей, которые несколько минут назад смеялись и максимально сильно отыгрывались на нем. *** сейчас чимин сдает бриллиантовое кольцо и получает крупную сумму денег на счет. уведомление о пополнении карты звякнуло и выходя, тот присел на корточки, ведь ноги не держали совсем. ему больно и тяжело. названивая юнги, пошли гудки: один.. два.. три.. четыре.. пять.. никого. его близкому другу: один, два... три... и снова никого. может, он занят? но что может быть важнее этого? поставив телефон в режим полёта, чимин двинулся к станции метро и доезжая до вокзала совсем чистым: без вещей, связи и всего-всего, он садится в пятый вагон, уезжая на время к родителям.