Waiting For Us

      Чонин во все глаза смотрел на выпускников. Сегодня их последний день в школе, и он собирал всю свою храбрость в кулак, чтобы подойти к одному из тех, кто больше не появится в стенах здания, где ему предстояло провести еще целых два года. Тех самых года, за которые он сможет оправиться от позора в случае отказа.       Выцепив в толпе веснушчатое лицо — необычное для жителей Южной Кореи — Чонин поторопился к парню. Преградив дорогу, Ян смотрел на него и не мог выдавить из себя ни звука, только потными кулаками сминал форменный пиджак.       — Привет, — не дождавшись от Чонина ни слова, решил начать парень и улыбнулся. От этой улыбки сердце в груди младшего помчалось в бешеный галоп, грозя вот-вот вырваться из-за решетки ребер.       — П-привет, — с трудом заставив язык шевелиться, ответил Ян. — М-могу я с тобой поговорить? — в конце концов, он ради этого прорывался в толпу выпускников.       — Конечно! — весело ответил старший. — Что-то важное или срочное?       — И то, и то.       — Тогда, — задумчиво протянул парень, — идем на спортивную площадку. Там сейчас не должно быть много людей.       — Х-хорошо, — совсем неуверенно промямлил Чонин. Вера в собственные силы таяла с каждой секундой, унося с собой храбрость.       Какая — то сотня метров оказалась глобальным препятствием. Старшего постоянно окликали, поздравляли или зазывали присоединиться. Чонину начало казаться, что они и к вечеру не доберутся до злосчастной площадки. Да и старший не слишком торопился, сам отвлекаясь на встречающихся людей. Между тем, Ян уже не единожды стукнул себя по лбу. И пусть это было только в его голове, но набирающая от волнения силы боль была вполне реальной. Так и хотелось закричать, зачем он затеял все это? Лучше бы и дальше молчал. Любовался бы издалека и продолжал мечтать, рисуя в своей фантазии воздушные замки. Но ему вдруг показалось важным именно сегодня, сейчас высказать все, что в душе хранилось долгий и мучительный год. Казалось, что либо сейчас, либо никогда. А надежда продолжала подталкивать в спину, подгоняя к осуществлению задуманного.       Парнишка так глубоко закопался в собственные мысли, что не заметил, как старший, идущий на шаг впереди, остановился и даже успел развернуться. Чонин влетел в него и от неожиданности крепко обнял, сжимая форменный пиджак на чужой спине. Произошедшее ударило ароматом потрясающего одеколона, исходившего от шеи старшего. От удовольствия Ян прикрыл глаза и потянулся носом к источнику запаха, делая глубокий вдох, а затем медленно и нехотя выдыхая. Он бы мог провести так всю свою жизнь: просто стоять рядом с ним и дышать этим божественным ароматом, но его отвлек тихий смешок над ухом. Старший склонил голову к другому плечу, открывая Чонину доступ к светлой коже, пропитанной дурманящим сознание Чонина запахом. Распахнув мутные глаза, он всмотрелся в красивое лицо выпускника, с трудом приходя в себя.       — Тебе нравится? — вдруг прошептал он. Низкий бархатный голос тут же отозвался тяжестью в штанах младшего. — Могу подарить. У меня как раз с собой.       — Что? — просипел Ян, резко делая шаг назад. Оступившись, он взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, но прекрасно понимал, что сейчас окажется у ног того, кому собирался сообщить нечто важное.       Так бы все и закончилось: покрасневший Чонин ни за что не признался бы, сидя на коленях перед выпускником, но тот ухватил за полу рубашки и дернул на себя. Несколько пуговок отозвались глухим стуком, упав на дорожку, но сам Ян устоял.       — Спасибо, — выдохнул он.       — Так… Ты что-то хотел сказать мне?.. — всматриваясь в лицо все же покрасневшего Чонина, спросил старший.       — Эээ… Да, — снова сжав уже порядком замусоленные края пиджака и уставившись на собственные кеды, Чонин сделал глубокий вдох. Сейчас? А может, все же никогда? Сейчас. Кивнув самому себе, он протараторил на выдохе: — Ты мне нравишься! Вот уже год! А так как сегодня последний день, то я должен был сказать тебе о том, что чувствую. Ведь мы можем больше никогда не встретиться. Не хочу сожалеть из-за своей трусости, — последнее слово прозвучало гораздо тише всей речи. Страх снова возвращался, заставляя сердце трепетать уже из-за него, а не из-за близости старшего.       Чувствуя себя ужасно скованным, Чонин боялся поднять глаза и посмотреть в лицо тому, кому только что так громко признавался в любви. Почему-то стало неловко, и хотелось провалиться сквозь землю. Или вернуться во времени назад, всего лишь на десять минут — ему больше не нужно, чтобы хорошенько стукнуть себя по затылку. Можно даже любимой битой лучшего друга. Главное, остановить от… ОК, обдуманного, но такого глупого шага. От накативших чувств он зажмурил глаза, пока не увидел взрывы звезд под веками. А потому, легкое прикосновение к его голове выбило из колеи.       — Милашка, — потрепав по волосам Чонина, улыбаясь, произнес старший. — Как зовут тебя, чудо?       — Я-ян Чонин, — не веря в происходящее и заикаясь, ответил младший. Прикосновения были легкими и такими приятными, что накатившая ранее боль просто испарилась, оставив пустоту в голове.       — Спасибо тебе, Ян Чонин, — начал выпускник, а в груди младшего все оборвалось. Надежда, развернувшая свои крылья мгновение назад, схлопнулась в ничто с громким звуком. — И прости меня, — между тем, продолжил старший. — Ты очень милый. И я, действительно, благодарен тебе за признание. Только… Я уезжаю учиться. Мы не сможем видеться и проводить время вместе. А любовь на расстоянии очень сложна и, зачастую, несет в себе больше боли и обид, чем счастья.       Старший продолжал что-то еще говорить утешающим тоном, объяснять сложившуюся ситуацию, а Чонин, замерший статуей самому себе, старался сдержать горькие слезы. В голове только и крутилось: если бы он не ждал целый год, а подошел к нему сразу же, как только увидел, у них могли бы сложиться отношения? Они могли бы построить свое маленькое счастье? Или итог заранее был предрешен? А может, если бы они уже были в устоявшихся отношениях, его Ангел, которым Чонин так долго любовался на расстоянии, не оставил бы его одного. Теперь же гадать о возможностях не было смысла. Все случилось так, как случилось.       — Прости, — всхлип против воли вырвался, перебивая выпускника. — Я зря тебя побеспокоил.       Почувствовав, как слезы покатились по горячим щекам, Ян резко развернулся и, бросив «Удачи», помчался к воротам школы. Ему было необходимо оказаться как можно дальше, чтобы хорошенько проанализировать все случившееся и разложить по полочкам. Для смирения нужно время. И этого добра у Ян Чонина, как минимум, два года.