Waiting For Us

      Разминка шла полным ходом, ведь сегодня у них будет шоу-кейс, от результатов которого зависит их дебют. Парни постоянно повторяли слова, то напевая, то зачитывая рэп-партии, танцоры сосредоточились на движениях. Кто-то просто мерил гримерку шагами, пытаясь таким образом успокоить собственные нервы. Но, судя по всему, это все не помогало. И чем ближе подходило время выхода на сцену, тем больше все переживали. Принятые успокоительное с чаем из мяты и ромашки тоже особого результата не дали.       — Чонин-а, — вдруг позвал Сынмин, оказываясь рядом. — Послушай, тебе не кажется, что я немного не дотягиваю в этом месте? — волнение заставляло его голос дрожать, что было категорически запрещено. Если он так же будет петь на сцене, они все провалятся.       — Хён, у тебя все прекрасно выходит. Не надумывай. И прекрати волноваться, иначе на выступлении голос сорвется. Просто пой так же, как на репетиции. Представь, что ты в комнате для вокала и рядом нет никого, кроме… Хенджини-хёна! Ты же знаешь, что он твой фанат номер один! Пой только для него. Вот, — приводя в чувство другого, Ян пытался уговорить и себя. Страх забыть слова или движения придавливал похлеще мешка с рисом.       — Ты думаешь?       — Я уверен, — подтвердил Чонин. — Мы сможем!       Сынмин кивнул и тут же подошел к Хану с тем же вопросом. Чонину очень хотелось закатить глаза, но он воздержался, только тяжело вздохнув. Почувствовав чужой взгляд, он резко обернулся. Феликс пристально рассматривал его, явно летая в своих мыслях. Взгляд был немного расфокусированным, и это было пугающе странно. Не выдержав, Ян приблизился к нему. Феликс даже не обратил внимания на смену его дислокации, хотя проследил весь его путь.       — Хён, — позвал он, но результата не получил. Очень осторожно прикоснувшись к руке старшего, Чонин сжал маленькие пальчики и снова позвал: — Ликси-хён.       — Что? — взгляд резко прояснился и сосредоточился на макнэ. — Что-то случилось, Нини?       Из всех, только Феликс так его называл. От этого обращения в груди разливалось тепло и хотелось петь. Это было… как обещание лучшего.       — Ты слишком ушел в себя, — тихо ответил Чонин. — Это выглядело пугающе.       — I'm sorry baby. It's all nerves, — Феликс сам не заметил, как проговорил все на английском языке. Он уже так давно жил в Корее, но все равно, в моменты сильного стресса переходил на родной язык. — Прости, — повторил он.       И пусть знаний английского Чонину не хватало, но ласковое обращение он распознал, отчего сердечко в груди встрепенулось. Знал бы Феликс, как действовал на самого младшего участника их группы…

***

      — Парни, знакомьтесь! Это Ян Чонин — недостающее звено нашей группы, — радостно объявил Бан Чан, после того, как собрал ребят экстренным сообщением «Срочно! Все в зал тренировок! У меня новости!». — И он будет нашим милашкой — макнэ!       — Здравствуйте, — натянув самую милую из всех имеющихся в его арсенале улыбку, Чонин поклонился.       -Действительно, милашка, — протянул Хан. — Я Джисон, — представился он, сверкая глазами, и даже протянул руку, но его тут же перебил Хван:       — Да, он болтун — Джисон! А я — Хенджин.       — Не слушай их! Они оба еще те балаболы. Я Чанбин.       — Наконец-то! — влез в общий гомон Сынмин. — Я больше не самый младший! Ура!       Парни перебивали друг друга, пытаясь перекричать, чтобы макнэ непременно их запомнил с первого раза. И только двое самых старших с усмешкой переглядывались, словно вели немой диалог.       Дверь в зал открылась и резко захлопнулась.       — Извини, Чан-хён, нас задержали в универе.       Этот голос. Единственный и неповторимый. С низким тембром и непередаваемой глубиной. Голос, от которого по всему телу пробежала стая мурашек. Голос, обладателя которого Чонин уже долгое время пытался забыть. Что же это если не насмешка судьбы?       Все присутствующие сначала притихли, а после снова разом заговорили, только теперь уже пытаясь рассказать вновь прибывшему последние новости. И только Ян застыл на месте с остекленевшим взглядом и приклеенной улыбкой, боясь шелохнуться. Ему безумно хотелось подойти и поздороваться, снова заговорить с ним. Но, с другой стороны, он считал подобное неуместным: а вдруг старший решит, что Чонин его преследует? Быть сталкером в его глазах — хуже не придумаешь.       Оттаяв и опустив голову, Чонин мечтал провалиться сквозь землю, ну, или, хотя бы, сквозь пол на пару этажей вниз, чтобы о его существовании сразу же забыли. И почему люди не могут иметь супергеройские силы? Он бы с удовольствием приобрел способности человека — невидимки.       Старшим надоел производимый балаган, и Минхо резко свистнул. В зале тут же наступила тишина. Парни с опаской переглянулись и уставились на Ли, замерев в ожидании. Чан только хмыкнул, поражаясь тому, как тот за короткое время успел внушить уважение и некоторый страх по отношению к себе.       — Успокоились? — тихо, но довольно угрожающе спросил Хо. — Тогда слушаем дальше. Чан-хён, — обернувшись к Бан Чану, проговорил он самым вежливым и спокойным тоном. Этот перепад от сурового командира до угодливого подчиненного поразил Чонина больше всего.       Чану оставалось только с трудом подавить рвущийся из груди смех, который он не совсем удачно замаскировал под кашель, и обратиться к вытянувшимся по стойке «смирно» ребятам.       — Парни, — еще раз откашлявшись, отвернувшись в сторону, он все же продолжил: — Как я уже сказал, у нас пополнение. Это Ян Чонин. Наш младшенький. Прошу любить и не сметь обижать.       — О? — воскликнул Феликс, только теперь рассмотрев того, кто раньше пытался спрятаться за спинами других. — Это ты! — радостно заговорил он. — Привет, малыш!       Вся его речь и тон были пропитаны доброжелательностью и искренним счастьем от встречи. Чонин же не мог поверить собственным ушам, которые полыхали огнем смущения. Он был рад, что его помнили, что не восприняли как кого-то ужасного. От облегчения на глаза навернулись слезы, которые Ян пытался сдержать, задрав голову и рассматривая потолок. Ему очень хотелось ответить, но язык отказывался подчиняться, а голос и вовсе, казалось, пропал. В горле запершило. И пока пятеро непонимающе переглядывались, спрашивая друг друга, что с ним, Феликс подошел к новенькому и осторожно погладил его по волосам. Так же, как в тот день на стадионе школы. Минхо достал из маленького холодильника в углу зала бутылку с водой и, подойдя, протянул ему.       — Малыш, что случилось? Ты испугался нас? Или наших суровых хёнов? Не переживай, мы все здесь немножко не в себе, — улыбнулся Феликс, видя, что макнэ уже смог взять себя в руки и даже осмелился посмотреть на него. — И даже самые старшие, — подмигнул Ликс и закончил шепотом: — Особенно они. Но бояться за это их не стоит.       — П-простите, — просипел он, взяв бутылку, которую предусмотрительно открыл Минхо, и тут же делая жадный глоток. — Прости, — более твердо продолжил Чонин, обеспокоенно заглядывая в глаза Феликсу, словно остальных не существовало. — Я испугался, что ты можешь плохо подумать обо мне. Но я, правда-правда, не знал, что ты здесь стажируешься. Я бы ни за что не доставил тебе неудобств…       — Эй, малыш! О чем ты? — удивленно спросил Феликс, оглянувшись на старших. — У меня и мысли подобной не возникло! — широко раскрытые глаза говорили громче любых слов, что подобное обижает Ликса.       — Прости меня. Если ты решишь, что тебе рядом со мной некомфортно, просто скажи. Я сразу же покину агентство, — снова уставившись в потолок, дрожащим голосом произнес Ян.       — О чем вы оба говорите? — не выдержав, спросил Джисон. — Что еще за тайные страсти?       — Почему мне все это напоминает сюжет дорамы? — подхватил Хван.       Остальные расспросы остановил суровый взгляд Минхо, заставив Чанбира подавиться невысказанным вопросом.       — Чонин, — осторожно начал Чан, — между тобой и нашим Ликси что-то произошло ранее?       — Нет.       — Да.       Одновременно высказались Феликс и Ян, а после посмотрели друг на друга. И пока Чонин пытался осознать чужой ответ, Ликс продолжил:       — Мы с Чонином учились в одной школе. Впрочем, он все еще учится, — Ян кивнул, подтверждая его слова. — В день моего выпуска, — Ликс замялся. Ему совсем не хотелось выдавать остальным, как ему признались в чувствах. Это может вылиться в нескончаемый шквал шуток в будущем. А он этого совсем не желал малышу. — В день моего выпуска мы столкнулись. Но я не припоминаю, чтобы произошедшее как-то могло меня задеть или обидеть. Наоборот, все было очень… мило. И я благодарен за тот момент, — от избытка чувств Феликс перехватил запястья младшего, вынуждая смотреть ему в глаза. — Если только я не обидел тебя, — тихо закончил он.       Ян стоял, боясь пошевелиться. Какой же он… Вот так обойти острые углы и разрулить ситуацию. Солнечный мальчик продолжал озарять мир вокруг своим теплом. И если Чонину выпал шанс погреться в его лучах, он его не упустит.       — Ликси-хён, — прошептал он, — ты действительно не злишься на меня? И я могу остаться? — слегка раскосые глаза сейчас больше были похожи на блюдца, так широко Ян распахнул их.       — Глупый, — улыбаясь, Ликс отпустил его руки и вновь потрепал по волосам. — Конечно, можешь!       Говорить о том, что этот момент отложился в памяти как самый счастливый, не стоило. Это и так понятно. И если бы Ян Чонин был одним из магов во вселенной Гарри Поттера, то именно это воспоминание наверняка бы послужило для вызова Патронуса. Но Ян Чонин не волшебник, а обычный маггл, но это событие на долгое время стало его снотворным в бессонные ночи, которое погружало его душу в собственный рай.