Waiting For Us

      — Да! — закричал Чан, подпрыгивая на месте от возбуждения. — Да-да-да! Ребята! Мы! Это! Сделали!       Казалось, его счастью не будет конца и края. Он скакал на месте, подбегал к — теперь уже официально — мемберам, а не трейни, и обнимал их, тут же отстраняясь и заставляя прыгать вместе с ним. А они что? Они были не против, а очень даже «ЗА». Ведь буквально несколько минут назад завершился их первый настоящий концерт, на котором было объявлено о дебюте группы «Stray kids». Испытания пройдены, позиции подтверждены. Шаг в новое будущее сделан.       Чонин тоже порадовался со всеми. И даже позволил немного себя потискать. Он не понимал, почему старшим так нравилось его обнимать, и чаще пытался отбиваться ото всех, кроме него. Единственного, кому позволялось абсолютно все. Только, если бы он пользовался своими привилегиями. Но нет. Ликс редко подходил к нему за обнимашками. Чаще это происходило, когда он был очень уставшим или расстроен. Но даже в тот день, когда его исключили из группы, Ликс воздержался от близкого контакта, хоть и было видно, как сильно ему это нужно. Он тогда очень долго плакал, закрывшись в туалете. Чонину это известно, потому что он находился в соседней кабинке, слушал тихие всхлипы и плакал вместе с ним, давя в себе глухую истерику. В тот момент он твердо решил для себя: если Ликси-хён не войдет в окончательный состав группы, то он тоже откажется. Возможно, даже сможет уговорить его пройти прослушивание в другое агентство. Чонин считал нечестным это исключение. А еще был уверен в предвзятом отношении руководства. Злость напополам с обидой разрывали его, подпитывая непереносимую боль, вызванную слезами того, кто одним своим присутствием всегда озарял весь мир.       Теперь же, когда все самое трудное оказалось позади, Чонин чувствовал непередаваемую усталость. И не важно, что это только начало на их трудном пути. Дебют — всего лишь пропуск на большую сцену, и чтобы удержаться на ней, нужно приложить в сотню раз больше усилий, чем то, что было сделано ранее.       Выбравшись из очередных объятий, Чонин, по уже сложившейся привычке, поискал глазами того, кто был самым важным в его жизни. И не имеет значения, что самому Чонину никогда не занять такое же место в его сердце. Ведь «главное, быть рядом и заботиться о нем. Пусть и тайно». Оглянувшись по сторонам, он нашел свою пропажу, мило болтающую с Минхо-хёном. Его глаза сияли, а улыбка делала похожим на фарфоровую куколку. Очень красивую куколку. Жаль, что приобретение именно этой «игрушки» запрещено законом.       Закончив рассматривать воодушевленного Феликса, Ян перевел взгляд на Минхо. Тот же не сводил глаз с Ликса, ловя каждое его слово или движение. Слишком близко. Они стояли непозволительно близко. Так нельзя! Или сердце Ян Чонина просто взорвется, лопнет, как воздушный шарик от встречи с острой иглой. Хотелось вмешаться в их общение, растолкать в разные углы гримерки, да хотя бы накричать!       Чонин сам не осознавал, что делал, пока не всмотрелся в сияющие глаза Ликса. Пока он думал, тело творило то, что считало правильным. В результате, он оказался между Феликсом и Минхо, крепко обнимая первого. Вот так запросто. И плевать, что это наглость и неуважение. Сейчас ему было все параллельно. Важно лишь то, что Ликси-хён задорно смеялся, закинув голову назад и всем телом прижимаясь к нему, Ян Чонину.       От переизбытка эмоций хотелось плакать. Он всегда знал, что держать в своих объятиях того, кого любишь — это так прекрасно. В груди словно смешалось все: счастье, безумие, трепет, — все, из чего состоял в данную минуту макнэ. Это будоражило и волновало. И немножко возбуждало.       Как только Чонин почувствовал то, что ни в коем случае нельзя показывать старшим, он резко отпрянул от Феликса, разрывая жаркие объятия, но не выпуская мягкой ладошки из своих рук, к которой до дрожи хотелось прижаться губами, чтобы не только оставить легкий поцелуй, но и вдохнуть присущий только ее владельцу аромат.       Обернувшись, Ян поймал понимающий взгляд Минхо. Казалось, он видел Чонина насквозь, прекрасно разгадав его маневр и скрытые желания. Страх вот-вот был готов накрыть его. Ян боялся, что Ликс узнает о его чувствах и больше не захочет с ним общаться. А для макнэ это равносильно смерти.       Но все схлынуло так же неожиданно, как и накатило. А все потому, что Феликс сделал шаг вперед и взлохматил ему волосы, так, будто это было привычкой, завершая движение легким прикосновением пальцами к щеке.       — Нини, ты счастлив? — вдруг спросил он, а у Чонина язык к небу прилип и в горле пересохло.

***

      — Хён, помоги, пожалуйста… Хён, у меня не получается… Хён, что я делаю не правильно…       И весь день Чонин только и слышал это «Хён-хён-хён», произносимое самым дорогим для него голосом. Тем, кого он готов слушать часами, но обращенного не к нему. Да и какой он ему хён? Так, всего лишь хубэ. Маленький и несмышленый — так считали все участники их группы. Оттого было еще обиднее.       Феликс как приклеенный не отходил от Минхо. Который час они репетировали, готовя очередной номер для шоу на выживание. Да, результатом выступления может стать их дебют, а может и чье-то исключение. Но не это злило Чонина. А то, что Минхо-хён обворожительно улыбался Ликсу, мягко поправляя его движения или нежно проводя своей рукой по его плечу, выражая поддержку.       Все это неимоверно выводило из себя. Ян видел, что Феликс сам тянется к старшему, заглядывая ему в глаза и ловя каждое слово. Он очень не уверен в себе и боится провала, ведь каждая его ошибка отразится на всей команде. Но почему Ликс так зациклился именно на Минхо? Почему не на Чане, или… Ну… Хотя бы на нём — Ян Чонине?       Бросив очередной взгляд в сторону танцоров, Чонин понял: просто Минхо нравился Феликсу. Так же, как сам Ликс нравился Чонину. И это было понятно всем находящимся в зале.       Данное открытие острым лезвием прошлось по и так уже потрепанному сердцу макнэ, но поделать он ничего не мог. Так, иногда отвлекать его на себя, встревая в их разговоры или прося помощи исключительно у Ликса. И не важно, что Минхо уже долгое время занимался танцами, что он несколько лет выступал на сцене, пусть и в подтанцовке. Для Чонина всегда был и будет только один идеал, к которому он будет тянуться. А позиция макнэ имеет свои преимущества, потому что никто никогда не откажет ему, будь то дополнительная репетиция, объяснение или вовсе выполнение домашнего задания для школы, которую он еще не окончил. Время и молодость станут его козырями в этой борьбе за сердце любимого. Уж он-то постарается.       — Хён! — сам не понимая зачем, окликнул Ян. Все находящиеся в зале тут же обернулись и вопросительно уставились на него. От неловкости, хотелось провалиться. Только он мог так позвать, позабыв, что в зале еще шесть человек и только он самый младший. — Ликси-хён, — поправился он. — Можно тебя на минутку?       — Да, конечно! — ярко улыбаясь, Феликс извинился перед Минхо, который ставил ему очередное движение, и подошел к Чонину. — Ты устал? — участливо спросил он, проведя рукой по жестким волосам макнэ.       — Немного, — состроив жалобное личико, Чонин сам подставился под ласкающую руку. — Хён, я хочу выпить чего-нибудь еще, кроме воды, — обведя взглядом три упаковки с бутылками, он с надеждой заглянул Феликсу в глаза. — Хён, сходишь со мной до кафешки, что на углу улицы?       И вот как отказать этому ребенку? Правильно, никак. Феликс громко рассмеялся, а затем закинул руку на плечи Чонина.       — Идем, хитрый лисенок, — потянув за собой младшего, Ликс по пути к выходу схватил их куртки, так удачно лежавшие рядом, на полу. — Мы за напитками, — крикнул он остальным. — Есть пожелания?       Конечно же, пожелания были у всех. Тщательно запомнив, кто что заказал, парни покинули зал для практики. Закрывая дверь, Феликс немного наклонился и прошептал на ухо Чонину:       — Для того, чтобы сбежать с репетиции, не обязательно придумывать такие хитроумные планы. Но я не против.       Встрепав в очередной раз волосы Чонину, Феликс счастливо улыбнулся и начал напевать что-то на английском. А Ян порадовался своей смекалке. Как он и думал, никто не сможет устоять перед просительным выражением лица, которое он старательно отрепетировал перед зеркалом. А Минхо-хён пусть и дальше продолжает репетировать, в конце концов, Ликси-хён не единственный, кто еще не успел выучить всю хореографию. Вон, пусть поможет Джисони-хёну. У того вовсе беда с танцами.