Waiting For Us

      Он снова это сделал. Снова! Да сколько же можно? Как долго это все будет продолжаться?       Чонина разрывало от ревности, злости и волнения. И больше от последнего.       Три месяца. Именно столько времени потребовалось Феликсу, чтобы уравновесить свое состояние и прийти в норму. Три месяца он вел себя так, словно вернулся в старые времена. С того раза, когда Чонин буквально изнасиловал его в туалете, Ликс ни разу не выходил «на охоту». Он прекратил заниматься сексом с кем попало, перестал капризничать и грубить. Чонину казалось, что его любимый вернулся.       Но почему это все оказалось затишьем перед бурей?       Пятнадцать минут до начала записи на телестудии, а Феликс словно испарился. Первой мыслью было — мчаться его искать. Ян с трудом удержался на месте, чтобы не рвануть из гримерки следом за ним. Следующая мысль обожгла горькой обидой, и он решил, что пора остановиться и перестать бегать за Феликсом. А в сердце словно пулю пустили. Боль накатила с такой силой, что на только что подведенных глазах выступили бисерины слез.       Что ж, наверное, мысли, которые появились еще три месяца назад, были все же правильными. Хотя и сейчас ничто не мешало Чонину воплотить то, что он хотел — покинуть агентство. И чтобы Ликси-хён не говорил, похоже, что он никого не ценил кроме себя. А от этого было еще больнее.       Приняв самое трудное за всю свою жизнь решение, Ян смог немного расслабиться и успокоиться, что придало сил для самого последнего выступления. Вечером, когда они окажутся в общежитии, Чонин поставит коллег перед фактом своего ухода. Уже сейчас он мог предсказать реакцию каждого мембера: Чан, естественно, разозлится и будет уговаривать остаться — он не любит терять или расставаться с тем, к чему привык. А к Чонину за столько лет, проведенных вместе, он почти прирос (макнэ в их группе — самые ценные участники). Чанбин и Джисон немножко взгрустнут, Хенджин и вовсе не заметит изменений в составе. Сынмин… Он по-настоящему будет переживать. После Феликса Минни — второй человек, с которым Ян проводил много времени. Чонин уверен, что будет скучать по его язвительности и заскокам. А вот с Минхо все было сложно. Тот ценил Яна ровно на столько, насколько ревновал и злился. Он вообще странный!       Но теперь…       Теперь это все не важно. Точка.       — «Stray Kids»! Готовность десять минут!       Стафф, как всегда, вовремя. Тем лучше. Нет смысла накручивать самого себя до состояния тихого бешенства. Он уже на грани. Еще чуточку — и начнет кидаться на окружающих.       Закрыть глаза, зажать уши руками, сделать глубокий вдох, затем медленный выдох. Последние два действия повторить пять раз.       — «Stray Kids»! На сцену! Готовность три минуты!       Ну, вот и хорошо. Нужно оторваться напоследок и порадовать фанатов последним выступлением.       Короткий коридор от гримерки до кулис остался незамеченным. Как и ободряющее пожатие Чана на его плече. Лидер, кажется, еще что-то говорил, но Чонин не слышал, погрузившись в собственные размышления. И не важно, что это его личное решение, этот шаг самый трудный в его жизни. Он так не переживал, когда впервые шел признаваться Феликсу в своих чувствах. А теперь….       — Нини?       Тихий взволнованный голос у самого уха и легкое прикосновение к руке.       — Нини, ты в порядке?       Чонин с трудом поднял взгляд на того, кто сам не осознавая разбил в дребезги его и так не слишком прочное сердце. Последний раз. Полюбоваться солнечным мальчиком. Всмотреться в россыпь веснушек на нежной коже. Запомнить все, до самой последней точки на мочке маленького ушка. Не обращая внимания на окружающих, коснуться кончиками пальцев теплой щеки и поправить не требующую того прядку волос.       — Нини, — голос дрожит, в глазах — паника. — Малыш, что с тобой?       Не отвечать. Нельзя. Любое сказанное слово может превратить последующие в истерический всплеск. Но сейчас этого нельзя допустить. Сейчас они выйдут на сцену и исполнят свой последний хит. Последний раз в составе восьми человек. Это все будет для Ян Чонина в последний раз.       — Нини! — на испуганный окрик обернулись Бан Чан и Сынмин, как стоящие ближе остальных. — Ты можешь ответить, что с тобой? Ты меня пугаешь своим обреченным видом. Пожалуйста.       Феликс действительно напуган. Страх проявляется не только в голосе, но и в рваных движениях, в том, как он пытается ощупать тело Чонина, чтобы понять, где у того травма. И если сейчас его не успокоить, то Ликс сорвется на сцене и испортит выступление.       — Все хорошо, — с трудом проглотив ком в горле, все же ответил Ян. — Просто немного волнуюсь. Не переживай.       Взять его за руки. Растереть ледяные ладошки. Поднести к губам и поцеловать, игнорируя недовольный рык со стороны невольных зрителей.       Плевать. На всех. Это все равно последний раз.       А из глаз напротив не уходит страх. Лишь больше разгорается пламя паники.       — Ликси-хён, ты мне веришь? — сам не понимая зачем, все же спросил Чонин.       — Безоговорочно, — незамедлительно отвечает Феликс. Даже секунды не раздумывал. — Кому, если не тебе? — вот так просто. И улыбка самая красивая из его арсенала. Глядя на нее нельзя не улыбнуться в ответ.       — Тогда поверь: со мной все в порядке, — «Теперь уже точно, ведь решение принято».       — Хорошо, — все еще сомневаясь, выдохнул Ликс, направляясь к выходу на сцену. Время пришло.       Сумасшедший ритм, бешеная энергетика, вопли зала и полная отдача своему делу. Раствориться. Забыть обо всем и отрешиться от реальности. Только он, музыка и движение тела.       Номер завершен. Чонин успел заметить, как Феликс первым улизнул со сцены, не дожидаясь «Феи концовки». Что ж, сегодня это точно не он. Камера вот, прямо перед Чонином. А поведение Феликса еще больше расстраивает.       Проглотив новую волну горечи, Ян в последний раз строит милое личико на радость фанатам. А в душе уже вовсю орудуют злополучные кошки, раздирая титановыми когтями его душу. Но и это в последний раз.       Уходя со сцены, Чонин все еще слышал восторженные крики, стараясь запомнить все до мелочей. И даже веселое подбадривание старших, которые дружно хвалили его за энтузиазм, проявленный на сцене. Хотелось записать последние полчаса жизни на пленку, чтобы наверняка ничего не забылось и не стерлось. С другой стороны, он зря переживал, официальные видеозаписи уже через десять минут будут загружены во всемирную паутину, а видео от фанатов и того раньше.       — Йена, ты чего такой задумчивый? — хлопнув со всей силы ладонью по спине макнэ, радостно спросил Чанбин.       С трудом удержав равновесие, Ян выругался вслух, за что на него посыпались смешки и шиканье. Не положено айдолу так грубо выражаться. Только Чонину уже это не важно. Все скоро прекратится. И прикрывать все свои недостатки отпадет надобность.       — Да так, мелочи жизни мешают существовать, — открывая дверь в гримерку, он успевает удивиться, почему все остановились и решили пропустить его первым. Обычно такого не бывало. Всем хотелось поскорее покончить с переодеванием и либо отправиться на дальнейшее расписание, либо добраться домой и погрузиться в отдых, если уж выдалась такая возможность. — А вы чего не заходите? — как-то без особого интереса спросил он, не прекращая движения.       — Потому что…. — начинает Бан Чан, а его слова подхватывает громкий и счастливый голос любимого:       — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!       Чонин не успел войти в гримерку, как его туда втолкнули. Парни окружили его и хором запели поздравительную песню. Глядя на то, как веселятся мемберы, Ян мог думать только о том, как в такой атмосфере он сможет сказать им о своем уходе.       — Нини! С днем рождения! Загадывай скорее желание и задувай свечи! — Феликс сверкал не меньше маленьких огоньков. Счастливый и безумно красивый. Им хотелось любоваться.       — Эй, Ян Чонин! — влез Сынмин. — Ты уснул? Или просто превратился в статую? Задувай свечи! Торт скоро таять начнет!       — Да, Йена, задувай уже. Мы все выступление думали не о работе, а о том, какой вкусный торт для тебя испек Феликс, — поддакнул Хенджин.       — Нини, ты, главное, желание загадать не забудь, — озаряя всех своей улыбкой, наставлял Ликс, протягивая торт имениннику.       — Мое желание все равно не исполнится. Так что нет смысла его загадывать.       — Кто это сказал? — закинув руку на шею Чонину, требовательно спросил Хани. — Ну — ка, озвучь, а мы уж постараемся…       — Я желаю, чтобы мой любимый человек ответил на мои чувства, — четко проговорил Ян. В наступившей тишине послышался его обреченный хмык.       Что ж, он предупреждал. Осталось дело за малым. Сознаться в том, что он покидает группу. Тогда этот день можно будет считать полностью завершенным, и обвести его черным в календаре.       — А с чего ты взял, что это желание не исполнится? — как — то совсем тихо спросил Феликс. Чонин резко повернулся к нему. В душе противной щекоткой затрепыхались крылья надежды. — Хотя, да, ты прав. Оно не исполнится, — внутри макнэ сердце пропустило удар. Вот и все. Взгляд медленно опустился к полу. — Потому что уже исполнилось.       Нет, Ян Чонин больше не верит чужим словам. Последняя искра его надежды потухла мгновение назад. Он так и замер статуей самому себе, не слыша поднявшийся шум и не видя бессмысленных телодвижений других мемберов. Загнанной птицей в голове билась только одна фраза: «Оно не исполнится». Хотелось умереть. Здесь и сейчас. В последний раз.       — Нини! — громкий окрик почти в самое ухо. — Нини! Да очнись ты! Ты слышал, что я сказал?       Крепкие объятия сдавили грудь, мешая дышать.       — Нини! Глупый! Да услышь ты меня: я люблю тебя! — любимый голос и такие долгожданные слова с трудом пробиваются в сознание.       Нет, это всего лишь слуховые галлюцинации. Такого просто не может быть. Ликси же сам сказал, что загаданное желание неосуществимо.       — Нини!       — Феликс, ну-ка, отойди, — Бан Чан буквально оторвал Ликса от макнэ, разворачивая того как куклу к себе лицом.       — Эй, Ян Чонин! — восклицает сбоку Хан, с другой стороны ему вторит Сынмин.       — Ну, все. Ты прости меня, если что, — рычит лидер. А спустя секунду щеку макнэ обожгла пощечина.       — Что?.. — только и смог пробормотать Чонин прежде, чем Феликс накинулся на него, обнимая со всей силы и впиваясь жадным, кусачим поцелуем.       — Идиот, — стонал Ликс в коротких перерывах, — напугал. Да что ты вообще себе напридумывал? — вроде бы злой, взволнованный, но при этом такой счастливый. Как вообще можно понять, что творится в душе такого импульсивного человека, как Ликси?       — Люблю тебя, — на последнем выдохе.       А вокруг разносилось громкое улюлюканье, да требование от лидера быть тише, потому как если их застукают, несдобровать всей группе.       И вообще! Это все в последний раз!